Талисман любви
«Нельзя утонуть в бытовых вопросах, – всегда говорила невестам ее мама. – Не прячьтесь в вине, посещении магазинов, физкультуре или работе. Оставайтесь начеку, присутствуйте и сохраняйте свою связь с близкими». Когда Мэй подняла голову, она увидела зеркало, затуманенное паром. Очистив зеркало тыльной стороной ладони, Мэй посмотрела в глаза замершего свадебного планировщика. Ей было жаль, что она не может заклинаниями вызвать дух своей матери, найти утешение в одном из видений, которые даны Кайли.
Они говорили за дверью ванной комнаты. Их голоса проникали через тяжелую древесину в сознание Мэй. После всех споров Дора и ее мать пришли к согласию, свадьба состоится в пятницу вечером.
Мэй закрыла глаза. Почти все невесты надеялись, что безукоризненное платье, верно выбранный день, безупречный мужчина составят в целом идеальную жизнь. Так когда-то мечтала и сама Мэй. Она влюбилась, надеялась выйти замуж. Это выше ее сил, выше магии любви! Иногда она чувствовала, что она вот-вот задохнется от собственной горечи.
Но потом она вспоминала о Кайли. Любовь не прошла мимо Мэй; она только приняла совершенно иную форму. Мэй высушила лицо, затем вышла из ванной. Тобин шла ей навстречу с охапкой розовых роз, тетя Энид брела сзади.
– Это для Доры? – спросила Мэй.
Иногда мужчины посылали цветы своим будущим женам как раз тогда, когда те посещали «Брайдалбарн», и Мэй считала такой жест женихов весьма романтичным.
– Нет, – ответила тетушка Энид.
Она была самой младшей и единственной из оставшихся в живых сестрой бабушки Мэй, с такими же сине-белыми волосами, светло-голубыми глазами и ласковыми движениями, за которыми скрывалось глубокое любопытство ко всему, что происходило в жизни окружающих.
– Цветы тебе, – объяснила Тобин.
Подружки невесты окружили их, кто-то даже наклонился поближе, чтобы посмотреть, от кого же Мэй получила цветы.
Мэй прочитала на карточке:
«Спасибо. Мы победили. Мартин Картье».
– Это тот парень из самолета? – поинтересовалась Тобин.
– Да, – ответила Мэй.
– Мартин Картье? – выдохнула одна из подружек невесты. – Тот самый Мартин Картье?
– Хоккеист, – уточнила Мэй.
– Кто ж не знает, что он хоккеист. Самый красивый из всех спортсменов!
Черный кот потерся у лодыжек Мэй, заставив ее вздрогнуть.
– И как это вам удалось получить розы от самого красивого из ныне здравствующих спортсменов? – поинтересовалась миссис Уилсон.
– А что тут особенного? – ответила тетушка Энид, полуприкрыв глаза.
Мэй держала цветы, погружаясь в сильный мускусный запах роз. Аромат обволакивал ее и уносил куда-то очень далеко. Давным-давно никто не посылал ей розы, и от их аромата, смешанного с какими-то забытыми воспоминаниями, у нее перехватило горло.
– Нам с тобой надо бы укатить на велосипедах куда-нибудь подальше, – шепнула ей Тобин.
– Как только все разъедутся, – улыбалась, вдыхая удивительный запах роз, Мэй.
Глава 3
Бостон всегда был городом, обожавшим спорт. Газеты пестрели статьями о том, каких успехов добились «Медведи» в серии плей-офф. Мэй никогда внимательно не следила за хоккеем, но теперь она вдруг обнаружила, что стала регулярно покупать «Глоуб» и читать о Мартине, интересоваться счетом. Спустя неделю, в субботу, в полдень, в переполненном гостями и новобрачными «Брайдалбарн», они с Тобин оставили радио включенным (правда, приглушив звук), чтобы послушать игру.
– Что это за звуки? – поинтересовалась мать невесты, миссис Рэндолл, матрона из Блэк-Холла, недовольно хмурясь.
На ней был трикотажный костюм и туфли «Феррагоммо». Она имела весьма своеобразное понимание об этикете, которое не предполагало спортивные новости в свадебном салоне.
– «Медведи» играют, – ответила Тобин.
– Прошлый раз, когда мы были здесь, у вас играла такая красивая музыка – ну, помните, пела какая-то ирландская девочка.
– Лорин Маккеннит, – догадалась тетушка Энид. – Я сейчас поставлю.
Она начала доставать диск, но тут Мэй схватила ее за запястье.
– Они ведут три-два, и им осталось еще две минуты игры, – сказала она. – Мы просто обязаны поболеть за них.
– Любимая, это – «Брайдалбарн». Твоя мама всегда говорила, что мы продаем своим гостям настроение, а не только свадебную церемонию. И если они хотят Лорин Маккеннит…
– Жизненные принципы ее мамы никогда не спасали Мартина Картье, – возразила Тобин. – Можете меня уволить, но это – решающие встречи.
– Она права, тетя Энид, – поддержала ее Мэй.
– Атмосфера – это главное в свадебном бизнесе, – сказала мрачно тетушка Энид, отходя от них.
Впрочем, Рэндоллы все равно подписали крупный до говор на платье, цветы, проведение церемонии и прием, а «Медведи» победили, так что все были счастливы.
– «Медведи» победили «Мэйпл Ливз» из Торонто, – проинформировал диктор. – Мартин Картье забросил по бедную шайбу, и теперь Бостон на одну игру приблизился к сражению с «Эдмонтон Ойлерз» за Кубок Стэнли.
– Мар-тэн, Мар-тэн, – кричала Кайли вслед за скандирующим по радио стадионом.
– Мартэн? – переспросила Мэй, улыбаясь и тому, как Кайли называет его по имени, и тому, как произносит имя на франко-канадский манер: Мартэн.
Зазвонил телефон.
– «Брайдалбарн», – ответила тетушка Энид.
Она по слушала какое-то мгновение, затем передала трубку Мэй.
– Здравствуйте, – начала Мэй.
– Мы выигрываем серию плей-офф. – Мартин Картье сказал со своим французским акцентом. – Это все ваши розовые лепестки – они принесли мне удачу.
– Я знаю, я слышала.
– Действительно? Вы следите за хоккеем?
– Начала недавно, – призналась она. – Вы звоните мене прямо со льда? Вы должны быть… Игра ведь только-только закончилась.
– Я уже в раздевалке.
– Ничего себе, – сказала Мэй.
Она представила его в форме, окруженным товарищами по команде. Она могла слышать их голоса на заднем плане, их смех и отдельные возгласы. Ее собственные товарищи по команде – ликующая Кайли, радующаяся за подругу Тобин и умудренная жизненным опытом тетушка Энид – замерли, образовав безмолвный полукруг, и делали вид, будто не слушают.
– Вы получили мои розы? – спросил он напрямую.
– Да, конечно, – подтвердила она. – Они великолепны. Я хотела поблагодарить вас, но не знала, как вам позвонить. Как вы отыскали меня?
– Мэй Тейлор из Блэк-Холла, Коннектикут, – отпарировал он. – Не так уж сложно.
– Я забыла, что говорила вам об этом, все так смешалось в тот день у самолета. Я хотела поблагодарить вас и за это тоже.
– Как ваша дочь?
– С ней все в полном порядке. А как дела у вас?
– Я с тех пор уже летал четыре раза, – признался он. – Все происшедшее беспокоит меня только по ночам, когда пытаюсь заснуть.
– Меня тоже, – поддакнула Мэй.
Ее на самом деле преследовали кошмары после того полета из Торонто. Сначала казалось, что начинает щипать глаза, потом дым обволакивает их, перехватывает горло, иссушает его, и им с Кайли нет никакого выхода… Все сны Кайли были связаны с девочкой-ангелом, которую она видела на самолете, парящую с белоснежными крыльями над головой своего отца. Мэй покорно сделала запись инцидента в своем дневнике. Думая об этом теперь, она поглядела на Кайли.
– Возможно, мы сможем поговорить обо всем этом как-нибудь, а? – закинул он удочку. – Можно я позвоню вам еще? Может, мы могли бы поужинать вместе?
– Я не знаю, – честно призналась Мэй. – Сейчас свадебный сезон. У меня довольно интенсивный график… – Она спохватилась и затихла.
– Бьен (хорошо). – Голос прозвучал разочарован но. – Прямо сейчас я должен поторопиться на очередной рейс. Мы летим в Нью-Йорк на следующую серию. Пожелайте мне удачи.
– Счастливого полета, – сказала Мэй.
– Я – о хоккее, – поправил он.
– На него это тоже распространяется, – добавила она, чувствуя какое-то разочарование, не понимая почему.
Больше клиентов в тот день не ожидалось, и Мэй по просила тетушку Энид присмотреть за Кайли в течение часа, в то время как они с Тобин покатаются на велосипедах. Дубы и клены были покрыты молодой листвой, а каш таны только готовились зацвести. Фиолетовые тени пересекали извилистые дорожки, когда обе подруги, друг за другом, проезжали через долину.