Талисман любви

Ни из прошлого, ни из настоящего. С тех пор как она услышала правду о Натали и его отце, она, казалось, успокоилась на этом, оставив все, как есть, и не касалась этого. Это было хорошо. По мнению Мартина, чем глубже то дело было захоронено, тем лучше. Рассказ историй о его семье никого из них не мог сделать счастливее.
Лето видело много помолвок. Мэй выслушивала их истории целый день. Она делала подробные записи. Часто ее лучшие свадебные идеи рождались из рассказов о том, как делались предложения и отмечались помолвки. Одна женщина рассказала о поездке в Италию, как она и ее друг планировали провести неделю в Позитано. В аэропорту, после того как они поставили свой багаж на ленту транспортера и проходили через магнитную арку, зазвенел сигнал тревоги. Когда офицер безопасности попросил ее друга показать содержимое карманов, тот отказался. Вызвали еще офицеров, и когда они стали настаивать, а молодая женщина уже запаниковала, он опустился перед ней на одно колено и вытащил маленькую коробочку из кармана.
Другие путешественники собрались вокруг.
– Это он делает предложение, он делает предложение, – слышала женщина, как они переговаривались, по том их голоса стихли.
Ее друг вынул из коробочки кольцо с бриллиантом и попросил ее выйти за него замуж.
– Я сказала «да», – рассказала Мэй женщина по имени Джин Уэсли. – Я не могла поверить этому; я была в шоке. Он хотел подождать, пока мы не доберемся до Италии, но магнит среагировал на кольцо. Мы хотим сыграть свадьбу на День святого Валентина.
Улыбаясь, она делала записи, когда зазвонил телефон. Тобин ответила, и Мэй слышала, как она говорит с кем-то по-дружески. Она засмеялась и затем повесила трубку. Жестом подозвав Мэй, она отошла к окну.
– Это был твой муж, – сказала Тобин.
– Разве он не захотел поговорить со мной?
– Он выезжает, атака началась.
– Что началось?
– Пресса проведала о вас. И сейчас они уже едут сюда.
Грузовики остановились на почтительном расстоянии, что означало, что они держатся подальше от розовых клумб и делянок с лекарственными травами. Репортеры роились вокруг, в то время как техники бегали с камерами, микрофонами и осветительными приборами. Люди кричали, провода кишели на зеленой траве и опутывали каменные стены.
«Всего лишь еще один день в Флит-центре или «Мэдисон-сквер-гарден» или «Мэйпл Ливз-гарден», – успокаивал себя Мартин. Но это был луг, поместье Мэй и Энид, их мирный дом. Заявление следовало бы сделать где-нибудь еще, но стервятники уже уловили запах, обнаружили место и приземлились.
– И все это только потому, что мы поженились? – спросила Мэй, и небольшая тревожная борозда пролегла между ее бровями.
– Если у тебя есть какие-нибудь тайны, теперь самое время сообщить мне, – предупредил ее Мартин.
– Я знаю их все, – засмеялась Тобин.
– Расскажешь мне позже, – сказал Мартин.
– Я не могу поверить, будто это – новости, – сказала Мэй. – Наша свадьба. Наше тайное бегство.
– Другие женщины хотят его, – нараспев томно произнесла Кайли.
– Ну уж им он не достанется. – Тобин подняла брови и взглянула на Мэй над головой Кайли, каждый хихикнул.
– Им не нужен был бы я, если бы они знали меня, – сказал Мартин Кайли. – Только твоя мама оказалась настолько слепой.
– Слепа, как летучая мышь.
Мэй крепко зажмурилась, наклоняясь, чтобы поцеловать Мартина. Хотя пресс-конференция, как предполагалось, не начиналась в течение еще десяти минут, лавина вспышек пронеслась вместе со стремительным потоком щелкающих затворов.
– Вы сердитесь на меня за мою болтливость? – спросила Кайли с тревогой.
Гордясь, что у нее такой отчим, как Мартин, Кайли всем объявила, что теперь ее зовут Кайли Картье и что Микки и Эдди ничего не знали, когда они называли ее лгунишкой в прошлом мае. Сестра подавальщицы завтраков в школе работала на одном из телевизионных каналов, она передала историю, которая распространилась со сверхъестественной быстротой.
Мартин улыбнулся ей. Пока взрослые опирались на каменную стену, девочка уселась по-турецки у их ног. На ней была старая синяя бейсболка «Блю Джэйс», которую Мартин отдал ей в их последний день на озере, его все меньше и меньше расстраивал вид девочки в бейсболке Нэт.
 
– Мэ но (вот уж нет), – сказал он. – Мы вовсе не сердимся. Ни капельки.
– Кто говорил тебе, что другие женщины хотят его? – уточнила Мэй.
– Дети в автобусе. Это прозвучало по радио по дороге домой из школы. Большие девочки говорили так, а потом и наша водитель автобуса… миссис Паттерсон… позволила себе заплакать. Она говорит, что единственное, что поддерживает ее в жизни, – постер с Мартином на стене в ее спальне.
– Ее мужу следовало бы порвать этот постер, – заметил Мартин.
– Она заставила меня пообещать получить твой автограф, – добавила Кайли. – И Микки, и Эдди, и Джеф, и Остин тоже.
– А можно и мне тоже? – спросила Тобин.
Мартин улыбнулся, покачав головой.
Но к тому времени Пит Макмахон, представитель «Медведей», закончил брифинг для прессы, и наступил решающий момент. Лампы ревели сверху, хотя небо было ясно и светло. Мартин приобнял Мэй правой рукой, а левую руку положил на голову Кайли. Он сглотнул, в горле у него уже пересохло. Хотя он стоял перед репортерами тысячи раз, он никогда так не нервничал и не чувствовал подобно го возбуждения и неловкости.
– Готов, Мартин? – спросил Пит, перешагивая через провода. – А вы, Мэй?
– Мне, видимо, следует убить тебя позже, – прорычал Мартин.
Пит засмеялся. Мускулы плеча Мартина слегка колебались, точно так, как всегда бывало, когда он чувствовал настоятельное желание звездануть противника о бортик. Но Пит был хороший парень. Публичное освещение жизни команды и реклама были его работой, а не его виной или проступком.
Они с Мартином тайно посовещались обо всем, придумав стратегию, как предстать перед средствами информации. В год Кубка Стэнли Бостон был неистово покровительственен к своим хоккейным звездам. Пит сказал Мартину, что одна бульварная газета собиралась появиться с заголовком, где назвала Мэй Картье Золотая Землеройная машина», и Мартин сказал, чтобы Пит предупредил редактора откорректировать заголовки или приготовиться к новой физиономии. Мартин хотел, чтобы Пит сделал заявление за них, но Пит предположил, что, если дать прессе возможность сразу увидеть и запечатлеть и Мэй и Кайли, они, возможно, смогли бы препятствовать будущему вторжению. Так что Мартин согласился.
– Ты настроилась, любимая? – спросил Мартин.
Мэй кивнула, хотя выглядела нервной и взволнованной. Мартин нахмурился, взглянув на Пита, и кивнул. Проходя перед камерами, Пит поправил галстук и откинул волосы назад. Последним новостям предстояло пройти в прямом эфире на некоторых бостонских каналах, и один из продюсеров начал отсчет. «Четыре, три, два…»
– Семнадцатого июня 2000 года Мартин Картье женился на Мэй Тейлор в своем доме на берегу озера в Лак-Верт, к северу от Квебека, в Канаде. Это была тихая, частная церемония, на которой присутствовали только члены семьи и близкие друзья. Они вместе с дочерью миссис Тейлор, Кайли, приветствуют вас теперь и будут счастливы ответить на все ваши вопросы.
– Картье, мамочка, – заметила Кайли.
– Я знаю, милая, – прошептала Мэй.
В ее голосе по чувствовался испуг, и хотя она говорила с Кайли, она смотрела на частокол из фотоаппаратов, как олень, пой манный в свете автомобильных фар.
– Но он назвал нас Тейлор, а мы же теперь – Картье. Правда, ведь?
– Правда, Кайли, – сказал Мартин твердо, поскольку вся толпа репортеров уже начала смеяться, а Пит, отчаянно замотав головой, изрек:
– Простите, я ошибся.
– Не думаю, что это смешно, – возмутилась Кайли, нахмурившись.
Теперь вопросы сыпались лавиной.
– Мартин, как вы познакомились?
– Миссис Картье, что вы сказали, чтобы обратить на себя его внимание?
– В какое время состоялось бракосочетание? Кто именно был приглашен?