Талисман любви

– Я не могу. Мама не позволит мне, – беззвучно шевелились губы Кайли.
«Ты мне нужна. Ты же знаешь, как это тяжело, когда ты хочешь поцеловать папу, а не можешь».
– Мой папа меня не любит, – ответила Кайли. – Твой тебя любит, но ты умерла. Мы с тобой совсем не похожи.
«Похожи, похожи», – умоляла девочка-ангел.
– Мой папа не любит меня, – повторила Кайли.
Она не помнила своего отца. Мама сказала, что он ушел еще до рождения Кайли. Но Кайли не сомневалась, что они когда-то играли вместе, что он кормил ее кусочками шоколадного мороженого. Она представляла его большим и сильным, напевавшим глубоким голосом, и он все умел. Кайли хотелось, чтобы он вернулся домой. Она не могла понять, почему отец мог перестать любить ее и вот так просто уйти. От этой мысли у нее все сжалось в груди, и ей пришлось перевести дыхание.
Кайли пристально посмотрела в сторону чужого папы-великана. И хотя он был огромным, он был очень симпатичным. Коротко подстриженные коричневато-седые волосы, серо-голубые глаза, которые показались Кайли настолько грустными, что она никак не могла понять, почему люди вокруг готовы были смеяться каждый раз, когда он только открывал рот. Бортпроводница смеялась, другие хоккеисты смеялись, симпатичная белокурая дама в блестящих черных чулках смеялась.
«Если ты мне не поможешь, – предупредила ангел, – я исчезну. Я больше не буду говорить с тобой».
– Есть ведь и другие ангелы, – возразила Кайли.
«Но я могу сказать тебе что-то очень-очень хорошее… Помоги мне, или я уйду. Я действительно уйду…»
– Я не понимаю даже, что ты хочешь, чтобы я сделала, – стала оправдываться Кайли.
– Перестань разговаривать, – попросила мама. – Кайли, родненькая, там никого нет.
– Нет, мамочка, как раз есть, – шепотом ответила Кайли.
Но когда она снова посмотрела туда, маленький ангел исчез. Вместо этого на нее сквозь щель в занавесках смотрел тот самый мужчина. Кайли почти подпрыгнула в своем кресле, такими большими показались ей глаза этого великана, и они были очень похожи на глаза девочки-ангела. Подняв голову, Кайли увидела, как мама, нахмурившись, тоже посмотрела на мужчину. По какой-то непонятной причине незнакомец начал улыбаться.
Кайли поглядела в окно. Туман закрывал землю, так что она знала, что они приближались к морю, ближе к их дому. Именно тогда она услышала щелчок или хлопок. Он прозвучал так, как будто мальчишки в школе засовывали в рот пальцы и хлопали щекой. На секунду разговоры замерли, но ничего не произошло, и все заговорили вновь. Огни самолета вздрогнули, но никто, казалось, не замечал этого. Самолет продолжал лететь, двигатели гудели по-прежнему.
– Людям будет больно, не так ли? – спросила Кайли у Мэй.
Мама мигнула. Она посмотрела на Кайли долгим взглядом, чуть наклонив голову. Ее брови сдвинулись ближе, образуя маленькую долину между ними.
– Самолет разобьется, – сказала Кайли.
– Кайли, – оборвала ее Мэй. – Прекрати.
Кайли видела такие катастрофы по телевизору – пламя, смешанное с дымом, крики людей. Закрывая глаза, она могла видеть это и теперь: все люди на этом рейсе хватаются друг за друга, кричат, плачут, зовут на помощь мам и пап, молятся, чтобы самолет снова полетел.
– Мне жаль, что мой папа… – Кайли закончила бы «не с нами», но мать прервала ее, крепко сжав руку Кайли чуть ниже плеча.
– Мне тоже, – неуклюже прошептала мама, ее глаза засверкали.
Слезы смочили ресницы матери и пролились вниз на щеки. Кайли наблюдала, как они капают, ей хотелось забраться на кресло коленями и поцелуями осушить их. Ремень безопасности был закреплен, и она не могла выполнить свой порыв.
– Я не выдержу, – сказала мама, вытирая слезы. – Я устала. Я не хочу слышать больше ничего ни об ангелах, ни об авиационных катастрофах, ни о твоем отце. Ты меня слышишь?
Кайли наблюдала, как что-то клокочет у мамы в горле, как будто там застрял камень и она пыталась проглотить его, протолкнув вниз. Чем больше мама вытирала слезы, тем быстрее они прибывали. Кайли вытянула шею, чтобы лучше разглядеть девочку-ангела, но той больше нигде не было видно.
 
– Мне надо в туалет, – объявила Кайли.
Ее мать вздохнула. Она терпеливо расстегнула свои ремни, потом у Кайли.
– Я могу сходить сама, – сказала Кайли.
– Я отведу тебя, – возразила мама.
– Я уже большая, – настаивала Кайли. Возможно, если она сделает то, что этот маленький ангел просил, и по может ей поцеловать ее папу, она сумеет спасти целый самолет. – Я сама смогу.
– Хорошо, – согласилась мама.
Мэй наблюдала, как Кайли взглянула назад, затем вперед. Оценив расстояние до туалета в конце самолета, она – сообразительная девочка! – проскользнула за занавеску, чтобы воспользоваться туалетом в носовой части, в бизнес-классе. Наклонив вперед голову, Мэй проследила глазами за дочерью. Она наблюдала за ней до того момента, как Кайли попросила стюардессу открыть ей дверь, и затем расслабилась. Мэй нуждалась в этом моменте, чтобы совладать со своими чувствами.
«Она говорит с ангелами, – думала Мэй. – Ей всего только шесть лет, она сумасшедшая, она вовсе никакая не ясновидящая вообще, она – шизофреник, она говорит с умершими, она думает, что самолет потерпит крушение. Все эти отчеты, описания, результаты обследования тяжелым грузом лежали у нее на коленях, и она знала, что, если бы в этот момент могла открыть иллюминатор самолета, она выбросила бы их прямо сейчас. Пусть себе разлетаются, как рекламные листовки над бостонским северным берегом. Забыть бы о том, что их надо доставить в кабинет доктора».
Мэй откажется от этой идеи, отвезет Кайли прямо домой в Блэк-Холл. Она услышала свой собственный судорожный вздох и подумала, что сейчас ее грудь разорвется.
Сквозь слезы Мэй пыталась смотреть в иллюминатор. Земля приближалась, укрытая тонким слоем тумана. Они начали спускаться. Краем глаза Мэй заметила, как стюардесса спешно прошла по проходу. По громкоговорителю пилот поблагодарил каждого за выбор его авиалинии и сообщил им, что погода в Бостоне прохладная, моросящий дождь.
Она вспомнила, как однажды они с Кайли прилетели сюда из Канады; ее бабушка удивила их, приехав на машине в Бостон, сопровождать их к доктору. Мэй пробиралась к выходу с двумя сумками, коляской Кайли и самой Кайли и тут обнаружила, что бабушка встречает их. Наделенная даром предвидения, Эмилия всегда ощущала, когда ее внучка нуждалась в ней больше всего. Бабушка растолкала всех на своем пути, чтобы помочь Мэй с ее пожитками.
Мэй закрыла глаза, стараясь вообразить, как бабушка ждет их сегодня. Она попыталась несколько раз, но так и не смогла заставить себя поверить, будто это может случиться. Она же не Кайли; она не видела ангелов там, где их не было.
Вытянув шею, она увидела гавань Бостона и побережье Новой Англии, погруженное в густой туман. Когда самолет начал снижаться, туман поглотил и их, и Мэй не могла больше ничего разглядеть внизу. Внезапно самолет сильно тряхнуло. Свет погас, затем снова включился. Голоса стихли, замерли, затем стали громче.
– Вернитесь на свои места, – попросила стюардесса, пробегая по проходу.
Самолет, казалось, колебался вдоль своей оси, набирая скорость, и его тянуло влево. Было ли это воображением Мэй, или она почувствовала дым? Сердце заколотилось, но тут она увидела Кайли, выходящую из туалета. Мэй видела, как дочь направилась по проходу, слышала, как стюардесса попросила девочку поспешить назад к ее месту. Кайли кивнула, но тут же сделала все по-своему.
Она остановилась перед хоккеистом. Тем самым, с сияющими серо-голубыми глазами. Он был самый большой среди них, этот мужчина, как сказала Кайли – настоящий великан. Кайли стояла в проходе около него, ее губы шевелились, а руки жестикулировали, она говорила быстро, указывая куда-то на небо. Мэй вся подалась вперед, пытаясь услышать, о чем Кайли говорит незнакомцу.
Паника охватила пассажиров, холодная волна ужаса отразилась на лицах людей. Но Мэй заметила, как хоккеист улыбается Кайли, и, похоже, прислушивается к каждому слову, сказанному девочкой. Оглянувшись назад, он поймал взгляд Мэй. Он улыбнулся ей, подняв руку в приветствии. Мэй машинально, не задумываясь, махнула ему в ответ. Стюардесса подтолкнула Кайли к ее месту, и Мэй пристегнула дочери ремни.