Талисман любви

– Берешь ли ты, Мэй, этого мужчину, Мартина, в свои законные мужья и обещаешь ли быть с ним в радости и в горести; в богатстве и бедности; в болезни и во здравии; пока вы оба живы?
– Да, – отвечала Мэй, пристально вглядываясь в синие глаза Мартина.
Пусть он знает: она дает ему обещание перед Богом и природой, священником и людьми, которых они любили больше всех на свете, что она сдержит свое слово, пока смерть не разлучит их.
– А ты Мартин, берешь, ли эту женщину, Мэй, в законные жены и обещаешь ли быть с ней в счастье и печали, в богатстве и бедности; в болезни и во здравии, пока вам обоим суждено жить на этой земле?
– Да, – отвечает Мартин без улыбки, с такой страстью и убежденностью в глазах и в голосе, что Мэй понимает – они будут вместе навсегда.
Так они стояли друг против друга, и простые слова церковной клятвы звучали над озером, и горы эхом повторяли их, остановив время.
– Мэзанфан (дети мои), – сказал священник, благословляя их по-французски, английски и на латыни осеняя крестным знамением правой рукой.
Ветер ворвался, проносясь над озером, раскачав на маленьких волнах лодочки тетушки Энид со свечами. Маргаритки и фиалки, высыпанные из корзины Кайли, рассыпались по земле.
– А теперь я объявляю вас мужем и женой, – сказал старый священник, сначала по-французски, а затем, для пущей важности и надежности, и по-английски.
Мартин взял в ладони лицо Мэй и посмотрел внимательно в ее глаза. Может, он пытался сказать ей что-то особенно важное без всяких слов, сказать, что-то слишком глубокое, чтобы произносить это вслух? Вытянувшись, она провела рукой по его щеке, уху, затылку. Ее глаза горели.
«Навсегда», – думала она. – «Я буду любить тебя всегда».
– Ты можешь поцеловать жену, – сказал священник как раз в тот момент, когда Мартин уже обнял Мэй, подхватил на руки и стал целовать.
Все перешли на парадную веранду, где их ждал пирог и шампанское. Они дали Кайли бокал рыжего пива, и когда взрослые подняли свои бокалы, она подняла свой со всеми. Девочка слушала, как все вокруг смеялись и разговаривали, музыка звучала из старого стерео в гостиной. Гарднеры казались замечательными, и Кайли нравилось слушать, как они восторженно восклицают, что они счастливы за Мартина, и рассказывают, какой огромной неожиданностью стало для них известие о его женитьбе.
Дженни стояла рядом с мамой, о чем-то спрашивала, называла ее храброй женщиной, которая рискнула вступить в ряды хоккейных жен. Тобин тоже не отходила далеко, словно давала понять Дженни, что у мамочки уже есть лучшая подруга. Мартин представил Рэя тете Энид, назвав лучшим другом, причем с самого детства, сказал, что они вместе катались на коньках и на коньках же добирались до школы в холодные зимние дни.
– И до сих пор катаетесь вместе! – умилилась тетя Энид, одарив их обоих своей сияющей улыбкой, которую так любила Кайли.
– Нам везет, – признался Рэй.
– Да, это большое везение, – согласилась тетя Энид. – Вот и наша Мэй удачлива и счастлива в своей дружбе с такой подругой, как Тобин. Они знают друг друга с первого класса.
– Правда? – улыбаясь спросила Дженни.
– Да, мы всегда ходили домой вместе, – объяснила ей Тобин. – И в школе весь день вместе, а потом играли, пока наши матери не звали нас домой.
– И сейчас ничего не изменилось, – добавила тетя Энид. – Они работают вместе весь день, а затем исчезают на своих велосипедах. Правда ведь, Кайли?
– Правда.
– Какая удача, – согласилась Дженни.
Священник был очень старым, и его черная одежда пахла совсем как нафталиновые шарики в шкафах. Он уже собрался уезжать, но сначала наклонился и осенил лоб Кайли крестным знамением. Потом посмотрел ей в глаза, будто собрался прочесть все ее мысли.
– Сколько тебе лет, детка?
– Шесть.
– Я так и подумал.
– Мартин и моя мама теперь женаты, – сказала Кайли, но, по правде сказать, она скорее спрашивала, чем утверждала.
– Да, детка.
– Даже если там, а не в церкви? – Она мотнула головой в сторону бельведера.
– Да, – заверил ее священник.
 
Он мог бы посмеяться над ее вопросом, но Кайли понравилось, что такой серьезный человек принял ее вопрос всерьез.
– Даже в этом случае.
– Это хорошо. – Кайли успокоилась, но почему-то почувствовала головокружение. – Для меня и мамочки.
– Я знаю Мартина очень-очень давно, – продолжал священник. – Он первый раз причащался в моей церкви. Он был здесь, когда… и по другим поводам тоже. Это хорошо для него.
Когда священник пошел попрощаться с Мартином и мамой, Кайли спустилась вниз по ступенькам и побежала обратно в бельведер. Убедившись, что ее не видно с веранды, она засунула руку в свою корзину и вытащила из-под цветов куклу Натали. Мартин слишком уж рассердился в тот раз, и она не хотела, чтобы это повторилось снова. Она закрепила венок на голове куклы, затем повернулась лицом к озеру.
Ночь была очень темной. Рыба с тихим всплеском выпрыгивала из озера. Небо над вершинами гор сияло звездами. Светлячки мерцали на соснах и высоких травах. Кайли замерла, затаив дыхание, крепко вцепившись в куклу. Что-то должно было случиться, даже более удивительное, чем свадьба. Она знала, она знала, она всегда знала…
Просматривая противоположный берег, она увидела маленькую девочку, всю в белом, с полупрозрачными, как паутинка, крыльями и белыми ботиночками на ногах: это го ангела она видел в самолете. Пока Кайли ее разглядывала, девочка развела в сторону руки. Кайли в ответ тоже развела руки, как будто она могла обнять ее через воды. Но девочка хотела чего-то другого.
– Куклу? – спросила Кайли, и маленькая девочка кивнула.
Кайли присела, чтобы положить куклу в корзину. Тряпичная кукла с простым окрашенным лицом. Но Кайли все же поцеловала ее. Ей хотелось бы оставить куклу себе, но она знала, что так нельзя было поступить. Если у тебя есть сестра, ты не берешь ее игрушки насовсем.
Поднеся корзину к воде, Кайли пустила ее в плавание. Корзина, покачавшись из стороны в сторону, приняла устойчивое положение и стремительно поплыла, как будто подхваченная течением, к девочке на том берегу озера. Кайли смотрела, как плывет корзина, видела, как девочка-ангел стоит неподвижно, все еще разведя руки, и ждет, пока к ней приплывет корзина с ее куклой.
– Ты пускаешь кораблики? – раздался проникновенный голос Мартина.
Кайли была так удивлена, что чуть не упала в озеро.
– Ну, – начала она, – что-то в этом роде. Я…
– Отец Бопре сказал мне, что я могу найти тебя здесь.
– Он хороший, – сказала Кайли.
– Он сказал мне, что ты радуешься нашей свадьбе. Что мы с твоей мамой поженились.
– Радуюсь, – прошептала Кайли.
Она была настолько счастлива, она не могла даже говорить нормальным голосом.
– Не переживай, что свадьба была не в церкви. – Мартин положил ей руку на плечо. – Здесь все вокруг моя церковь: природа, лес, горы, озеро, воздух. И так было всегда. Я возьму тебя покататься на лодке, Кайли, и научу грести. А когда оно замерзнет, я научу тебя кататься на коньках. Ты хочешь?
– Да, – ответила девочка, поглядев на него. – Очень.
– Ты видишь светлячков? – спросил он.
Кайли кивнула и вспомнила, что он уже рассказывал ей однажды.
– Они похожи на звездочки.
– Спустившиеся с неба, – добавил Мартин. – Так, бывало, говорила моя мама.
– С неба, – повторила за ним Кайли.
– Моя дочка там, на небе. – Мартин смотрел куда-то на тот берег.
У него был решительный и острый взгляд, он смотрел прямо на то место, где стояла крошечная девочка. Она взмахивала своими крылышками, и Кайли знала, что она вот-вот улетит. Сердце Кайли заколотилось, так страстно ей захотелось, чтобы Мартин увидел Натали: что Натали была здесь, на Лак-Верте, что она спустилась на землю вместе со светлячками, чтобы посмотреть на свадьбу своего папы и повидать свою новую сестру.
– Натали, – позвала Кайли, но Мартин подумал, что она по-прежнему разговаривает с ним.