Талисман любви

– Ладно, пусть тогда за Калифорнию. Манитобу, Ванкувер. Где-нибудь у черта на рогах.
– Понятно.
– Вот ведь увозит он вас в Канаду на все лето.
– Да.
– А мы с тобой никогда раньше не проводили лето порознь.
– Да, никогда раньше. – У Мэй комок застрял в горле.
– И правда в том, милая моя подружка, что это – только начало. У него за плечами целая история его жизни, и у тебя тоже, и у нас с тобой, и у нас с Джоном. Нам с Джоном довелось писать историю нашей жизни вместе. Но вы с Мартином соединяете свои жизни на середине книги. Ты понимаешь меня?
– Но ты забываешь, Тобин, – перебила подругу Мэй, вытирая слезы рукавом рубашки, – что ты-то в моей книге.
– Надеюсь.
Подруги обнялись, и тут к ним подошла тетушка Энид.
Тетушка Энид посвежела после отдыха, на ее лице от подушки образовались складки, и слева в волосах торчало перышко. С молчаливой поддержки Тобин Мэй повела тетушку в конторку и закрыла за собой дверь.
– Что случилось, дорогуша? – поинтересовалась Энид.
– Мне надо тебе кое-что сообщить.
Энид улыбнулась. Прикоснувшись пальцами к губам, она ждала.
– Ты ведь знаешь, тетя, мы с Мартином решили пожениться.
– О, да, Мэй. – Энид обошла вокруг стола. – И ты заслуживаешь огромного счастья. Для меня это просто замечательная новость.
– Спасибо. – Мэй обхватила руками свою крошечную тетушку.
– Но я еще не закончила эту работу… – От смущения Энид вырвалась из объятий племянницы и схватила свою папку зажимом.
– Но тут такое дело…
– Теперь ты сядь и будь невестой, пока твоя тетушка поработает. Никогда прежде Блэк-Холл не видал такой свадьбы! Мы открутим все вентили, обнаружим в себе таланты, о которых и сами не подозревали.
– Тетушка Энид, ради бога никаких вентилей и никаких талантов.
Старушка от души рассмеялась. Эмили и Абигейл улыбались с портретов, и Энид показала в их сторону, все еще смеясь.
– Дорогуша, да разве они поймут меня, если я из кожи вон не вылезу ради твоей свадьбы! Это же наше дело – «Брайдалбарн», а ты наш драгоценнейший цветок! День, когда тебя привезли из родильного отделения больницы, я могу вспомнить, как будто это было вчера! Твоя мама, твоя бабушка и я стояли вокруг твоей белой плетеной колыбельки…
Мэй закрыла глаза. Она могла вспомнить эту плетеную кроватку, в которой потом спала Кайли. Три счастливых, любящих лица, улыбались, саднившихся над ней, в то время как Мэй вглядывалась в свой новый мир. Они были ее миром.
– И мы осыпали тебя цветами апельсинового дерева и розовыми лепестками. Твоя мама прочитала молитву, твоя бабуля прочитала поэму, а я щекотала тебе пальчики на ножках, чтобы ты улыбалась. Это был наш маленький ритуал, мы хотели благословить тебя на счастливую жизнь.
Мэй улыбнулась, подумав, в какой странной и замечательной семье она выросла, об этих маленьких ритуалах, которые они проводили в столь важные моменты. Она была уверена, что может вспомнить свое самое раннее представление о розовых лепестках, которое она получила еще в младенчестве.
– Поэтому, если ты и думаешь, будто я могу позволить тебе выйти замуж без особого высокопробного обряда фирмы «Брайдалбарн», ручаюсь тебе, ни Эм, ни Эбби никогда не простили бы мне этого.
– Тетушка Энид, – Мэй взяла ее за руки, – мы – исчезнем тайком.
Энид задохнулась, закачалась. Казалось, она вот-вот упадет в обморок. Мэй помогла ей сесть на стул.
– Боже мой. Я совсем старею. На какую-то секунду мне показалось, что я услышала, как ты говоришь мне, будто вы решили убежать и тайно обвенчаться.
В ее глазах еще теплилась надежда. Мэй мрачно кивнула:
– Ты не ослышалась.
– Мэй, нет.
– Таково наше желание.
– Это была его идея? – Будто по какой-то причине от этого ей стало бы легче принять удар.
– Нет, придумала все это я.
– Но почему?
Мэй поставила стул подле тетушки:
– Возможно, все это звучит странно. Но у нас столько любви друг к другу, что мы не нуждаемся во всем остальном. Ни в организации церемонии, ни в составлении списков гостей, ни в подсчитывании расходов…
– Но ведь все это я сама могу сделать для вас, – недоумевала тетушка Энид.
 
– Я знаю. Ты так добра ко мне, тетя Энид. И всегда была. Мне ведь очень повезло в жизни, у меня была вторая мама.
– Ох, Мэй. – Энид схватила ее руку. – Ты уж точно была мне как дочь.
– Пожалуйста, пойми меня, ведь это ты сама сколькому меня научила. Ты, мамочка и бабуля. Я организовала за свою жизнь сотню свадеб вместе с тобой, куда там, да же больше! Все это живет во мне, у меня столько воспоминаний.
– Венчание Троубриджев в церкви конгрегации, церемония бракосочетания Пауля Джеймса в «Силвер-Бэйклаб»…
– Свадьба Марты Куллен прошлой осенью, Каролины Ренуик в Файерфлай-хилле на прошлое Рождество… удивившая всех, даже меня.
Ее память запестрела картинами: розы, плющ, атлас, кружева, ярды белого тюля, матери и отцы, сестры и братья, крошечные цветочницы, невесты и женихи.
– Все они живут во мне. Все эти свадьбы, все до единой, которые нам довелось организовать.
– Именно поэтому мы должны организовать эту единственную для тебя.
– Мы с Мартином хотим сделать все совсем иначе.
Энид глубоко вздохнула:
– Вы уверены?
– Уверены.
Торжественно кивнув, Энид поднялась со стула. Она прошла через комнату, так чтобы встать прямо между двумя портретами на стене. Хотя она была настолько низкого роста, что ее голова едва достала до уровня нижней части позолоченных рам, она стояла в одном ряду с Абигейл Тейлор и Эмилией Дунн.
– Тогда мы даем тебе наше благословение.
– Спасибо, тетя Энид.
Энид указывала на двух женщин, увековеченных маслом. Мэй подняла голову и посмотрела в глаза матери и бабушки. Портреты были сделаны Хью Ренвиком, знаменитым художником из Файрфлай-хилл, несколько миль дальше по берегу, как подарок по случаю свадьбы его дочери Клеи. Хью давно умер, а прошлой зимой уже и его внучке Каролине отпраздновали свадьбу. Сезоны и поколения проходили своим чередом, пока тетя Энид стояла, молча указывая на портреты.
Мэй растили вежливой и благодарной девочкой, и она знала, что от нее ждала Энид.
– Спасибо, мамочка, – сказала Мэй обращаясь к портрету матери. – И тебе спасибо, бабуля, – повернулась она к портрету бабушки.
Дата их свадьбы приближалась, и, хотя они и не собирались устраивать грандиозных празднеств, все же следовало кое-что успеть сделать. Мэй выбрала себе платье из коллекции на чердаке сарая и купила платье для Кайли. А перед самым отъездом Тобин протянула ей коробку и попросила открыть.
– Тебе не надо было делать мне подарок, – возразила Мэй.
– Это не подарок, – объяснила Тобин. – Это я даю тебе взаймы.
Дрожащими пальцами Мэй сняла обертку с маленькой коробочки. Открыв ее, она увидела внутри маленькое колечко. Это было кольцо Тобин, которое вручали выпускницам шестого класса начальной школы Блэк-Холла. У Мэй когда-то было точно такое же кольцо, но она его давно потеряла.
– Такое крошечное, – умилилась Мэй.
– Попробуй надень на мизинец, – предложила Тобин.
Мэй примерила, и колечко подошло. Золото было все истерто, а черный камешек покрывали царапинки.
– Мы вместе прошли через столько церемоний. Еще одна нам и не нужна.
– Ох, Тоби, как я тебе благодарна, что ты все поняла правильно. – Мэй сказала, подумав, что теперь и Тобин, и тетя Энид встали на ее сторону.
– Ты выходишь замуж за Мартина, и я очень счастлива за тебя. Душой я буду с тобой.
– Ты всегда со мной, Тоби. И так было все эти годы.
И мама Мэй, и бабушка всегда учили ее слушать свое сердце. И в последний день занятий в школе у Кайли Мэй упаковала сумки и поцеловала тетушку Энид и Тобин на прощание.
Мартин загрузил вещи в свой второй автомобиль, белый джип, как раз перед полуднем, и к часу этого яркого июньского дня они забрали Кайли и отправились в путь на запад по главной магистрали штата Массачусетс.