Талисман любви

– Помни, что я сказал тебе, – произнес тренер Дэйфо, взглянув на него строгими черными глазами акулы, и отступил.
– Когда в сомнении – бросай шайбу сам, – повторил Мартин. – Не позволяй одержать верх Йоргенсену.
– Да, и не разочаровывай наших матерей.
В первый вечер, когда Бостон играл против Эдмонтона, муж и сыновья Тобин были заняты подготовкой автомобиля к гонкам, предоставив Тобин самой себе. И она по ехала к Тейлорам, смотреть игру с Мэй и Кайли.
– Ты успеваешь проследить за шайбой? – спросила Тобин.
– Вот она. – Кайли показала на экран.
– Все столь стремительно, – ответила Мэй.
– Ты снова говоришь об этом.
Тобин рассмеялась, и Мэй поняла, что подруга вспоминает слова, которые Мэй сказала об ужине с Мартином. Муж и сыновья Тобин увлекались ловлей рыбы и автомобильными гонками, но никак не хоккеем. Поэтому Тобин пополняла словарный запас вместе с Мэй и Кайли: штрафы, правые крайние нападающие, синяя линия, точка вбрасывания, черта. Мэй волновалась и не спускала глаз с номера «21», Мартин Картье.
Один, два движения, и Мартин уже летел на коньках, прокладывая путь через нейтральную зону в зону «Нефтяников». Щелчок, скрежет лезвий, гулкие удары тело бортики.
– Как бы мне хотелось быть сейчас там, – сказала Мэй.
– Могла бы этого и не говорить. Взгляни – камера на нем. Он смотрит в объектив.
– Прямо на нас, – сонно пробормотала Кайли.
– Интересно, его отец смотрит матч? – задумчиво произнесла Мэй.
– Его отец? – переспросила Тобин.
– Похоже, у них сложились непростые отношения, – пояснила Мэй.
Кайли прижалась к ней, наполовину спящая, стараясь бороться со сном достаточно долго, чтобы увидеть, кто победит. Но ее глаза не слушались и быстро закрывались.
– И в чем это выражается? – поинтересовалась Тобин.
– Они не разговаривают.
– Это звучит мягко, – заметила Тобин. – Вообще, ничего особенного.
– Но это – его отец, – сказала Мэй, не отрывая глаз от телеэкрана.
– Ему следовало бы поостеречься говорить с тобой о некоторых вещах. Он не знает, как ты трепетна в отношении отцов, – проговорила Тобин сквозь смех.
– О, теперь ты – мой аналитик?
– Всегда. – Тобин засмеялась снова, но тут трибуны дико взревели, и они с Мэй полностью сосредоточились на игре.
– Что случилось? – спросила Мэй.
– Что-то с Мартином, – заговорила Тобин, увидев его поднятые кверху кулаки.
«Он – вспышка молнии», – воскликнул один из дикторов, так как Мартин забил свою первую шайбу в игре.
«Золотая Кувалда», – добавил другой, когда Мартин врезался в одного из «Нефтяников», свалив его с ног на лед, ведь он заколачивал шайбу своим фирменным ударом.
«У Картье тело боксера и инстинкт убийцы в придачу», – отметил первый комментатор.
– Золотая Кувалда, – произнесла восхищенно Тобин.
– «Мертвая хватка», – подметила Мэй, наблюдая, как он сцепился взглядом с Нильсом Йоргенсеном, звездой голкипером «Нефтяников».
Дикторы объясняли историю их соперничества. В одном из самых знаменитых хоккейных поединков Мартин и Нил сильно повздорили, и инцидент кончился разбитым носом и лицом Нильса, нуждающимся в существенном ремонте. В качестве возмездия три сезона назад Йоргенсен взял реванш над Картье, оставив его с разодранным глазом, требующим операционного вмешательства, чтобы восстановить отделившуюся сетчатку.
Такой был хоккей, но когда Мэй увидела шрамы на щеках и подбородке голкипера, она похолодела от ужаса при одной мысли, что Мартин сделал это и получил возмездие.
Как только телевизионная камера приблизила лицо Мартина, Мэй подумала, что никогда не видела такой напряженности в человеческих глазах.
– Они ненавидят друг друга, – отметила Тобин.
– Похоже на то – вздрогнула Мэй.
– Ничего себе, Мэй.
– Да.
– Такого взгляда нам с тобой не встретить в повседневной жизни. Мартин страстно ненавидит Йоргенсена. Я должна волноваться за тебя?
Мэй внимательно вгляделась в эти два лица на экране телевизора, подумав, что эмоции присутствуют с обеих сторон, ненависть этих игроков взаимна.
– Волноваться за меня? Что ты хочешь этим сказать? – спросила ее Мэй, удивленная вопросом своей подруги.
 
– Парень, который способен так смотреть, – пояснила Тобин, – который может биться с другим, позволяет себе приходить в подобную ярость…
– Со мной он такой нежный, Тобин, – покачала головой Мэй, вспоминая его поцелуй.
– Но в нем это есть. – Тобин смотрела на экран. – Сама посмотри. Ты же видишь, разве нет? Он неистов и вспыльчив.
– Не со мной, – настаивала на своем Мэй.
– Интересно, а он в силах управлять своим «я», – задумалась Тобин. – Когда что-то действительно выводит его из себя.
Мэй подумала о совах в сарае, как они суживают глаза и устремляются вниз за своей добычей, и именно таким Мартин предстал перед ней в тот момент. Идея подарить ему розовые лепестки показалась ей смешной, нелепой, но когда она забралась на кровать, она вспомнила «… что этому суждено было случиться…».
– Ты чего молчишь? – поддразнила Тобин.
– Гордон – юрист, – тихо произнесла Мэй. – Он учился в Гарварде. Он совладелец «Своупс энд Брэй», и он посещает университетский клуб. Никто лучше Гордона не умеет владеть своими эмоциями. Не так ли? Ты согласна?
– Да.
– И никто никогда не причинял мне большей боли, – заметила Мэй.
– Понимаю, – согласилась Тобин.
– Мартин не станет причинять мне боль.
– Они побеждают? – Кайли пробормотала, неожиданно очнувшись от полудремы.
– Да, два один, – сказала Мэй.
– А где Мартин?
– Там, – произнесла Мэй, наклонившись вперед, что бы коснуться его фигуры на экране.
– Мартин быстро катается на коньках, – проговорила Кайли. – И он умеет кататься на коньках назад.
– Да, это он умеет, – подтвердила Мэй, не спуская с него глаз.
– Ты можешь сказать это снова, – подначивала подругу Тобин, давая понять Мэй, что она стала на ее сторону.
Хоккей никогда ничего не значил для подруг. Как, впрочем, и все остальные командные игры. Школьницами Мэй и Тобин играли в теннис, плавали и катались на велосипеде. Они ходили в пешие походы вокруг замка Селдена каждое лето и катались на лыжах по холмистой местности Блэк-Холла каждую зиму. Но теперь, наблюдая за тем, как Мартин Картье ведет шайбу со скоростью сто одна миля в час и забрасывает ее в ворота, Мэй задавалась вопросом: что такое она пропустила в своей жизни?
Мартин все время двигался, катаясь назад и вперед, перемещаясь так, как будто ему просто нравилось движение, стремительно вырываясь вперед и неожиданно откатываясь назад, дразня другую команду, получая и передавая пасы и отправляя шайбу в цель одним незаметным движением. Затем делал это снова и снова с другой стороны. Это напоминало одновременно и танец и борьбу. Мэй была загипнотизирована этим действом, но она чувствовала, что боится столкновений – те шрамы на лице вратаря Эдмонтона.
– Давай, давай, вперед, – подначивала Тобин.
Толпа кричала, и дикторы вопили. Мэй следила за стрелками часов. Она впилась ногтями в ладони рук и слушала, что они говорили: «… Проход, перехваченный Картье, он берет шайбу, он поворачивается, он бьет по воротам…»
– Они победили! – воскликнула Мэй.
– Классно! – завопила Кайли.
"Медведи", – продолжал диктор, – выиграли первую игру, победив "Эдмонтон Ойлерз" со счетом 3:1, и потрясающий Мартин Картье забил все три шайбы. Очередной хет-трик Мартина Картье! Мартин Картье. Как вы думаете, Ральф, "Проклятие Картье" снято? Неужели этот год станет годом Мартина и он пройдет до конца и выиграет Кубок Стэнли?»
«Я уверен, надежда есть, и я знаю, весь Бостон, все болельщики говорят о том же у себя дома. Мартин Картье сегодня вечером показал себя…»
– Что такое «проклятие Картье»? – удивилась Тобин.
– Я думаю, это имеет отношение к тому, как долго ему не удавалось выиграть Кубок Стэнли.
Мэй выключила звук и задумалась о «проклятии Картье».