Мне больше не страшно (СИ)

— Он же у тебя только через два дня, — уточнил Денис, после долгого молчания голос был хрипловатым.
Антон поспешно отвёл взгляд и вновь принялся за торт, неуверенно отвечая:
— Я в эти выходные уезжаю, поэтому решил заранее…
— Блин, я даже не знал, что у него днюха, — прошептал Ромыч, наклонившись к севшему рядом Денису, — А тебе откуда известно?
Ромычу вовсе необязательно знать, что у Дениса, как члена студсовета, имелся доступ к личным делам студентов. Не стоило уточнять и то, что доступ был не совсем официальный. Ему также необязательно знать и того, что Денис прошерстил всё его личное дело и узнал, что у парня нет родителей, и опекуном является старшая сестра его отца.
— В студенческом билете случайно увидел, — пожал плечами Денис и доверительно прошептал, — Кстати, подарок у меня в шкафу. Я из Питера привез.
— Антоха, ну, с днюхой тебя! Мы тебе подарок приготовили, надо его забрать у Дэна в комнате, — выдал Ромыч, с аппетитом хватая первый кусок торта. — Слушай, может, тогда гостей позовем? Ольку, например или…
— Не надо! — слишком поспешно воскликнул Антон.
Ромыч заржал:
— Всё правильно! Нам и троим тут мало, никого не будем звать.
Денис непроизвольно сжал челюсти, заскрипев зубами. Ему вспомнились те сообщения от Ромыча, в которых он рассказывал о том, что «Антоха гуляет с Олей, ну та, которая рыженькая».
Денису тогда в ярости хотелось запустить телефон в стену.
“Ну и кого ты пытаешься обмануть, Тоша?” — взбешённо думал Денис, уставившись невидящим взором в стену.
Никогда у Дениса не возникло бы такой тяги к натуралу! Он согласился терпеливо подождать, видя, как парень сомневается, он согласился дать ему время, чтобы тот принял неопровержимый факт, но, чёрт возьми, если он еще и девчонок трахать будет, чтобы это понять, то…
— Дэн, сейчас самое время спеть подходящую песню, — обратился к нему Ромыч, вырывая из воспоминаний последних дней. — Есть в твоём репертуаре такая?
— Ещё бы, — усмехнулся Денис, доставая гитару.
Забирай меня скорей!
Увози за сто морей
И целуй меня везде,
Восемнадцать мне уже!
Пришлось заткнуться и отложить гитару, потому что у Антона был такой взгляд, как будто он сейчас этим самым ножом нанесёт ему несколько колотых ранений.
Денис не может сдержать улыбки и не может отвести взгляд от Антона.
Ромыч заржал, уплетая торт:
— Давай не сейчас, подожди, пока нож отложит в сторону.
Пока пили чай и ели торт, Денис коротко отвечал на вопросы Ромыча про поездку, а взгляд то и дело возвращался к молчаливому Антону. Его короткие светлые волосы всё время лезли в глаза, поэтому Антон стянул их чёрной резинкой, что была у него на запястье.
Наблюдая за ним, Денис понял, как же сильно он скучал по этим пшеничным волосам, по этой выбивающейся пряди волос, по его жестам, когда он забирает свои волосы в чёрную резинку. Как же он, оказывается, скучал по этому мелкому вредному упрямому пацану! Просто находиться с ним рядом, и смотреть на него было уже хорошо.
Кусок в горло не лез, видимо, от усталости, но Денис продолжал ковыряться ложечкой в тарелке, то и дело, кидая взгляды на Антона.
В уголке его губ остался взбитый крем, белокурый попытался слизать его, проведя кончиком языка по губе.
Дениса кинуло в жар, видимо, от неприличных мыслей, что посетили его голову в этот момент. Парень понимал, что надо прекращать пялиться на него, вон уже и Ромыч начал подозревать что-то, но отвести взгляд было просто невозможно.
Антон подцепил пальцем крем с куска торта и отправил его в рот. Глаза прикрыл от удовольствия, облизал палец и вновь повторяет свой манёвр.
Такое вытворять незаконно, потому что нельзя быть таким сексуальным и возбуждающим!
Денис нервно прокашлялся, сползая на стуле ниже, чтобы никто не заметил его стояк.
Но через некоторое время всё равно пришлось уйти из комнаты, ведь джинсы становились всё теснее, а выпирающий бугорок в районе ширинки всё заметнее.
Сейчас он стоял у открытого окна в своей комнате и курил, делая слишком длинные затяжки.
 
Курить он начал с тринадцати лет, сразу же, как попал в приют, и это было очень тяжёлое время для Дениса. До сих пор вспоминать те события, что привели его в приют, он не мог без содрогания. В те времена ему часто снилось, как в темноте он вновь видит петлю бельевой верёвки, в ужасе просыпался и шёл курить. Только сигареты спасали его. И гитара.
Гитара его отца, с которой он не захотел расставаться даже в приюте, хотя социальные работники естественно отговаривали брать её с собой.
Денис тряхнул головой, прогоняя мысли о прошлом, возвращаясь к настоящему. Курить в общаге он зарёкся, но сейчас ему было на всё похрен. Похрен, что девки из 303 комнаты опять учуют запах сигаретного дыма и пойдут жаловаться комендантше.
Денис опустил взгляд вниз, где красноречиво торчал изрядно увеличившийся бугорок. Опять дрочить. Или как выражался их преподаватель анатомии на первом курсе – мастурбировать. Да какая нахрен разница дрочить или мастурбировать, если процесс один и тот же!? Денису только и остаётся, что дрочить, ведь тот, кого хочется до дрожи, вредничает, а на девчонок парень смотреть даже не хочет.
Тихий стук в дверь. Неужели уже унюхали, падлы?!
— Чё надо? — хрипло выдыхает Денис и выбрасывает окурок в окно.
Из-за приоткрытой двери появился Антон, он вошёл, неуверенно оглядываясь, затем заметил Дениса, стоящего спиной к нему у открытого окна.
— Ты курил что ли? — видимо, ощутил запах сигаретного дыма.
— А ты проверять пришёл? — Денис не оборачивается к нему, лишь слегка повернул голову в его сторону.
— Вообще-то я гитару принёс, — нахмурился Антон, он огляделся и повесил ремешок на гвоздик у двери.
Денис вновь испытал необъяснимое чувство, то самое, которое возникает, когда он видит, как бережно относится Антон к его самой дорогой вещи, как будто знает, что это для него не просто вещь.
— Спасибо, — пробормотал Денис, закрывая окно.
Антон не спешил уходить.
— Я… — начал он и умолк. Денис обернулся к нему, удивлённо поднимая бровь.
— Ты?..
— Хотел спросить у тебя кое о чём.
Денис пожал плечами, потирая шею и стараясь не разглядывать стройную фигуру белокурого.
— Спрашивай.
— Ты… зачем ты… — парень запнулся, уши и щёки стали пунцовыми.
Денис, кажется, догадался, о чём пойдет речь, но терпеливо ждал, когда он договорит.
— Ты целовал меня, помнишь? — Антон сбивчиво лепетал, его щеки горели. — Надеюсь, ты помнишь? Ведь если ты целуешься со всеми подряд, то, конечно, наш поцелуй давно затерялся на задворках твоей недалекой памяти.
Он посмотрел прямо в глаза Денису так воинственно и смело, а в его взгляде было столько решимости, что единственное чего хотелось, так это притиснуть его к себе и не отпускать. Но Денис держался.
— Зачем ты это сделал? Почему… поцеловал меня? — настойчиво спросил Антон.
— Потому что хотел поцеловать, — Денис пронзительно смотрит прямо на него. — Я и сейчас хочу. Хочу тебя.
Антон шумно выдыхает и тихо спрашивает:
— Я ведь не гей… я…
— Если бы это было так, вряд ли бы я даже взглянул в твою сторону. — Денис говорит хрипло от набежавших разом чувств. Он глубоко вдохнул и решился. — Ты не выходишь у меня из головы, Тош. И чем дальше, тем больше думаю о тебе. Ты… мне очень нравишься.
Пронзительные голубые глаза распахнулись, осознавая слова Дениса. Он понял окончательно, это видно по его взгляду. Именно сейчас нужно было подойти к нему, подхватить на руки, прижать к себе, страстно поцеловать в приоткрытые губы.
Но Денис стоит на месте. Пусть решит сам. Всё зависит от него.
Денис даже не понимал, в каком напряжении находился в эти долгие мгновения, пока Антон стоял напротив него. Денис не понимал, как умудрялся дышать, ожидая его слов. Денис не слышал ничего, пытаясь заглушить и стук своего сердца, и шум крови в ушах, лишь бы не пропустить самых важных слов.