Великокняжеский вояж (СИ)

— И вы считаете, что подобное положение дел неверное? — я приподнял бровь. Если честно, то именно сейчас я почти полностью потерялся в определениях, потому что понятия не имел ни о какой Оренбургской комиссии.
— Конечно, — Неплюев кивнул. — Я понимаю, когда комиссию возглавил Урусов Василий Алексеевич, начались все эти бунты, которые, похоже, никогда полностью не прекратятся. Урусов был военным офицером, он привык решать проблемы силовыми методами и, возможно, в то время это работало, но сейчас, когда бунты чуть-чуть приутихли, задачи комиссии по сути не изменились.
— И что вы предлагаете, Иван Иванович? — я поставил локти на стол и соединил пальцы рук домиком, поглядывая на Неплюева поверх своих рук. — Я все равно не смогу изменить ни статус, ни поставить новые задачи перед комиссией. Это может сделать только государыня наша Елизавета Петровна.
— Я это понимаю, ваше высочество, правда, понимаю, — Неплюев выдержал небольшую паузу и продолжил. — Но вы вполне сможете отписать государыне о существующем положении дел. И есть большая вероятность того, что она вас послушает. Все-таки военными делами должны заниматься военные.
— Насколько я знаю, у вас самого звание адмирала Российского флота, Иван Иванович, — перебил я его.
— Да, это так. И я считаю, что вполне разумею в строительстве кораблей, и даже Петр Алексеевич весьма высоко оценил мои старания, но все же большую часть времени я был дипломатом и решал различные вопросы, сидя за столом переговоров, а не на поле боя, — Неплюев снова вздохнул. — Ваше высочество, я считаю, что необходимо продолжить изучение Аральского моря и продолжить попытки найти выход к империи Великого могола. Мы должны начать торговать с Индией. Это будет весьма выгодно для всей Российской империи.
— Так я и не спорю, — я расцепил пальцы и откинулся на спинку кресла. — Вот только я считаю, что именно сейчас пытаться найти сухопутные торговые пути в Индию — преждевременно.
— Но, ваше высочество...
— Не перебивайте меня, Иван Иванович, — я поднял руку. Неплюев замолчал, но его взгляд просто излучал недовольство. Хреновый из тебя дипломат, если не умеешь с каменной физиономией сидеть и слушать оппонента. С минуту мы боролись взглядами, и только когда он отвел взгляд, я понял, что одержал маленькую победу, а намек на бунт подавлен в зародыше. — Да, я считаю преждевременным лезть в Индию через все жузы, Джунгарское ханство, Бухару и другие столь же дружелюбные к нам страны. Океаны, вот в какую сторону необходимо работать. Нам нужен выход в Черное море. В идеале все проливы. Оставьте пока эту лужу — Арал батырам. Мы должны выйти в океан и лишить Англию и Голландию права диктовать всем там свои условия.
— Это будет сделать непросто...
— Уж не сложнее, чем пробиться через все те страны, о которых я только что упомянул к Индии, — я усмехнулся. — У нашей империи есть для этого много задатков, но у нее нет самого главного — кораблей. Нет кораблей и хороших морских школ. А человек, способный все это создать, наладить по всей стране кузнецу этих ресурсов, мечтает о том, чтобы через степи пешком уйти в Индию. Это ли не дурость, Иван Иванович?
За моей спиной дернулся Криббе, который более других был посвящен в мои планы, но даже для него кое-что из моей речи стало откровенностью.
— Вы сейчас говорите прямо как Рычков Петр Иванович, ваше высочество, — проворчал Неплюев, глубоко задумавшись.
— Кто такой этот Рычков? — я смотрел с любопытством.
— Мой помощник. Прекрасный топограф и переводчик, знает больше семи языков и вдобавок различные диалекты в основном восточных народов. Просто идеальный помощник, но такой же романтик, каким предстали передо мной вы сейчас, ваше высочество.
— Вот как, — я прищурился. — И в чем же заключается наш с этим Рычковым романтизм?
— Вы всерьез считаете, что мы сможем дать укорот в море англичанам и голландцам. И португальцам до кучи, — в голосе Неплюева прозвучало сожаление.
— То есть, вы считаете, что мы можем вполне себе легко одолеть казахов, джунгаров, персов, может быть, даже османов, а также полчища Великого могола, но по какой-то необъяснимой причине спасуем перед теми же англичанами?
 
— Ну вы и сравнили, ваше высочество, — протянул Неплюев. Штелин выглядел как филин, переводя взгляд с меня на него и обратно, даже Олсуфьев выражал всем своим видом растерянность. — Как вы можете сравнивать кочевников с высокоразвитыми нациями?
— Вы правы, их невозможно сравнить, кочевников гораздо больше, — жестко прервал я Неплюева. — Вам напомнить, как орды под предводительством Тамерлана и Чингисхана фактически мир завоевали? Их больше, чем даже нас, но вы абсолютно уверены в нашей победе. Почему?
— Ну, у нас много огнестрельного оружия, тактика...
— Бросьте, — я махнул рукой. — Если сейчас дверь откроется, и сюда войдет джунгар с сундуком, полным алмазов и попросит продать ему пушек, знаете, что я сделаю? — я насмешливо смотрел на их вытянувшиеся лица. — Правильно, тоже, что и вы, я продам ему столько, сколько он захочет купить. Все, проблема оружия решена.
— Да, но... — Неплюев наморщил лоб, пытаясь придумать еще какие-нибудь аргументы, но они не придумывались. К тому же, даже дед сидящего перед ним сейчас юноши в свое время говорил, что нет непобедимого врага, любого можно победить, было бы на то желание.
— А ведь когда-то шведы считались гораздо опаснее тех же англичан, вот только деду моему позарез нужен был выход в Балтийское море. И где сейчас те шведы? — я не отрываясь смотрел на Неплюева, в котором бурлили сомнения. — Этот ваш Рычков сейчас здесь, в Уфе?
— Да, он же мой помощник.
— Отлично, — я задумался, затем резко встал из-за стола, заставив тем самым сидящих людей подскочить со своих мест. — Вот что, мне нужно многое обдумать. Через три дня приходите к полудню сюда вместе с Рычковым. Очень может быть, что я действительно буду ходатайствовать перед государыней о вашем новом назначении, вот только не на пути к Индии.
— Я благодарю вас, ваше высочество, за удостоенную меня беседу, — пробормотал Неплюев. — И конечно же прибуду в назначенный час.
Поклонившись, бывший адмирал, бывший дипломат, а сейчас кто-то вроде губернатора, выскочил из комнаты, аккуратно закрыв за собой дверь.
— Да садитесь вы уже, не стойте над душой, — я обхватил себя за плечи и прошелся по комнате. Самое интересное, что сейчас, говоря все это Неплюеву, я говорил прежде всего самому себе. Я действительно хочу выкинуть Англию и Голландию с морей-океанов. Чтобы связь между метрополией и их колониями была максимально нарушена. Без получения ресурсов с материка, прежде всего в виде мозгов, у Америки есть все шансы остаться заштатной колонией, которую просто раздербанят и приберут по частям к рукам более сильные и наглые. Я ведь не благородный герой, и не собираюсь с ними честно драться. В клубе Ушакова на меня уже куча лучших шулеров работает. Тот же Андрей Иванович с удовольствием принял новые правила игры, и другие примут. Такие, как Турок. Честные и благородные мужчины, вроде Румянцева, Лопухина, Саши Суворова — они будут цветом нации, а мы потихоньку подготовим им место на пьедестале убрав конкурентов. Луиза Ульрика меня понимает, как никто другой. Мы с ней в этом похожи. Кстати, надо бы узнать, как моральное уничтожение датской августейшей семьи происходит? Ушаков пару парней выделил, и они даже успели к наследнику внедриться в ближайшее окружение, чтобы еще больше разлагать его изнутри. Правда, судя по докладу, который догнал нас где-то неподалеку от Самары, разлагать там уже практически нечего, но парни стараются. Да и королева начала корки мочить — это уже работа Лизоньки. Толи еще будет.
— Ваше высочество, — подал голос Криббе. — Я примерно понимаю, что вы собираетесь сделать с Голландской Ост-Индийской компанией, но...
— Я на полном серьезе хочу лишить их флота, — развернувшись и посмотрев на серьезные лица своего ближайшего окружения, я улыбнулся. — Их проблема состоит в том, что флот у них весь, в полном составе находится в частных руках. И в данном случае именно я буду тем самым джунгаром с сундуком алмазов под мышкой. — Помолчав, я задумался, затем тряхнул головой. — Нужно только, чтобы корабли вернулись в целости и сохранности. Ну а теперь, пойдемте уже посмотрим, куда нас поселили. Надеюсь, я не буду как сказочный царевич в светлицу к жене через окно лазить.