Жених для неудачницы (СИ)

  
Елена Казанцева
 
Жених для неудачницы
 
Пролог много, много лет назад…
В далекой Сибири шел суровый и беспокойный 17 год. Купец первой гильдии Матвей Куприянов сидел в своем кабинете за столом, подперев голову, перед чаркой водки и думал тяжелую думу. Когда то лихой и бесшабашный Матвей был разбойником, брал с ватагой золотые обозы, не брезговал и купеческие караваны пощипать, но став старше, накопив денег, быстро остепенился. Разгульную жизнь прекратил, выправил себе бумаги, переехал жить подальше, где о нем не слышали, в далекий сибирский городок, устроился к богатому купцу приказчиком, в сорок женился на купеческой дочке с хорошим приданным, а после смерти ее отца, стал владельцем его бизнеса. Быстро развернулся в Сибири, был поставщиком снеди и водки в артели золотодобытчиков, да и сам потихоньку мыл золотишко и сбывал в Китай.
Деньгами не тряс, богатство свое не выпячивал, разумно вкладывал деньги. И все бы было хорошо, но уж слишком время стало беспокойное, да и дело оставить некому. Жена Матвея Клавка хоть и молода была, да дети у них только спустя 4 года родились, и сейчас были еще подростки, сынку Николе всего-то шестнадцатый год пошел, а дочери Дарье и того меньше. Да и жена не слишком-то умная, молода, не доверишь. А самому Матвею уж за шестьдесят перевалило, не молод уж, того и гляди не сегодня, так завтра смерть призовет, а оставить капиталы, пустит их по ветру глуповатая жена, и деткам ничего не достанется. Вот и сидит Матвей, тяжелую думу думает. Кому доверить, кто сбережет капитал и детей без гроша не оставит.
— Прохор, иди сюда, — кричит Матвей приказчика.
— Чего изволите, Матвей Степанович, — приказчик появляется так внезапно на пороге комнаты, как будто выскочил как черт из табакерки.
— Прокофий, дела у меня к тебе есть, — тихо говорит Матвей. — Двери то прикрой, лишние уши не нужны.
Молодой приказчик быстро прикрыл двери, сделал шаг к хозяину и подобострастно улыбнулся.
— Ты вот что, завтра начни картины упаковывать, из рам извлеки, сверни аккуратно и в тубусы убери, сверху крышку каждого тубуса сургучом залей, чтоб влага внутрь не попала, бумаги ценные, золото и прочие ценности в железный ларь положи, да тоже сургучом опечатай.
— Будет сделано, Матвей Степанович.
— Да, языком не болтай, о том, что я ценности упаковываю знать некому не должно.
— Будет сделано, Матвей Степанович, молчание золото.
— Я выберу книги ценные и иконы, ты ларь сыщи поболе, чтоб упаковать можно было, да смотри у меня, если что пропадет из ценностей, три шкуры с тебя спущу.
— Не извольте беспокоиться, Матвей Степанович, все будет сделано в лучшем виде.
— Иди, работай.
И высокий, плечистый приказчик исчез в проеме дверей.
Не то чтобы Матвей не доверял Прокофию, тот уже давно служил верой и правдой, просто знал, что деньги людей портят, отдай в руки приказчика ценности, это искушение для молодого человека, тут любой может пойти на преступление из-за такой суммы. Но не было у Матвея другого пути, спрятать ценности можно было только с помощником, одному не справиться.
Матвей составил загодя опись всего ценного, что было у него, а еще описал, как найти вход в подземное хранилище, бумажные листки спрятал в корешок семейной библии и отдал Клавдии, с указанием библию беречь пуще глаза.
На следующей неделе наметил Матвей увезти подводой ценный груз на дольнюю заимку, да спрятать в глубоких подвалах до поры до времени. Выехали рано, еще затемно, взял с собой только возницу, глуповатого недалекого парня, сами с приказчиком верхом на гнедых жеребцах, выносливых, хорошо откормленных, с собой прихватили оружие и патроны. Ехали медленно, подвода еле тащилась, поклажа тяжела. По дороге часто останавливались, давая передышку коням. Дорога до заимки заняла весь день. Когда прибыли, наступила ночь, подводу разгружать пришлось в темноте, в подземное хранилище стаскивали сундуки и ящики вдвоем с приказчиком, возница не должен был видеть тайные ходы.
 
Так устали, что проспали почти до обеда. Матвей хоть и хотел побыстрее вернуться к семье, но понимал, что выехав в ночь, по темноте у них больше шансов нарваться на банду разбойников, в лихие времена тех стало так много, что караваны с провиантом нанимали охрану.
Так что пришлось и во вторую ночь заночевать на заимке. Утром второго дня они двинулись в обратный путь. Подвода бежала уже легче, вечерело, на горизонте уже показались очертания городка, вот только что-то напрягло Матвея. Над городом стоял дым, и тянуло запахом гари. Пришпорив коня, не обращая внимания на отставшую подводу, они вдвоем с приказчиком поскакали в сторону города.
То, что предстало перед их глазами, не на шутку напугало их. Везде царил хаос, крики женщин, бьющихся над трупами своих мужей и детей, куча барахла выкинутого из жилищ, много погибших, и горящие дома. Пытаясь выяснить что произошло, они остановились у одного из домов, где на завалинке сидел старый дед, но дед мало что прояснил, он был в тяжелом стрессе, у него погибла вся семья.
Наконец добравшись до своего дома, они увидели ужасную картину, от дома остались только крыльцо и остов на высоком каменном фундаменте. Возле крыльца билась в истерике старая горничная Прасковья…
— Где моя семья, где Клавка, — тряс ее Матвей.
Но та только мотала головой и рыдала.
Только на второй день Матвей узнал, что на городок налетела орудующая в этих краях банда. Вроде как командовал ей бывший офицер, налетчики действовали стремительно, грабили богатые дома, если ценности не выдавали, то поджигали дом и убивали хозяина. Время было бурное, небольшая часть, что раньше охраняла дороги, разбежалась, городок защищать было некому, а место глухое. За два часа успев набрать ценностей несколько подвод, прихватив его жену Клавдию с его детьми, банда скрылась в неизвестном направлении.
Матвей бросился на поиски жены и детей, только не повезло ему. Его убили на второй день поисков. Кто- то выстрелил из кустов из винтовки прямо в сердце.
Так закончил свой лихой путь богатый купец Матвей Куприянов.
А его богатства стали ждать своего часа.
Глава 1Наши дни.
Я бегу, бегу со всех сил, ветки хлещут по лицу и цепляются за одежду, босые ноги все в крови от колючей травы, но я бегу, это единственное, что сейчас возможно, если я остановлюсь — меня найдут и убьют. Остается бежать, бежать как можно быстрее, ведь я не знаю, когда мои похитители меня хватятся.
Ветка ударила меня по лицу, я споткнулась и упала, больно, больно ноге, я наткнулась коленом на острую ветку, торчавшую из земли, очень больно, но надо бежать. Прихрамывая, подвывая от боли снова бегу.
В какой-то момент вдруг поняла, что бегаю по кругу, вот елочка, вот небольшой овражек, я их уже пробегала, а вот то место, где я упала и поранила ногу.
Ужас от осознания ситуации, я заблудилась, а еще хуже — никуда не убежала, я просто кружусь на одном месте. И мои похитители легко смогут меня найти. От страха и ужаса холодный пот потек по моей спине, меня зазнобило, руки и ноги затряслись. Мне понадобилось несколько минут, чтобы взять себя в руки. Я долго себя уговаривала, что все хорошо, ведь я смогла выбраться из сарая, значит, смогу и убежать, найти людей и позвонить в полицию. Полиция….
Полиция, звонить туда страшно, ведь я не знаю, сколько статей мне «нарисовали», может уже приписали не только кражу, но и что-нибудь еще. Он может все, он страшный человек. Если ему надо будет, он закопает меня живьем, а может посадить на много- много лет в тюрьму, меня некому даже защитить. Кроме бабушки я не кому не нужна. Но старенькая бабушка не сможет заступиться за меня, у нее просто не хватит сил.
Мысли о бабушке привели меня в чувства, ведь ей тоже никто не сможет помочь, и она останется без меня в руках злых, бессердечных людей. Теперь я поняла, что мое спасение в моих руках и только в моих, и в моих силах помочь себе и бабушке.