Утерянная брошь
– А несостоявшийся жених и природный шляхтич Журавский перебрался тем временем в Варшаву, чем занимался во время мятежа 32 – толком неизвестно, а после в столице империи как вор и карманник объявился. Прямо-таки невероятная, можно сказать, сумасшедшая метаморфоза, ваше высокопревосходительство. Воистину, герой нашего времени, нашего нынешнего времени.
– Главное, что их дорожки раньше пересекались, – сделал озабоченное лицо шеф жандармов. Сравнение с лермонтовским Печориным щипача Журавского не пришлось ему по сердцу. – Ума не приложу, что явилось причиной трагедии в «Знаменской» гостинице? Какой бы порочной эмансипе ни была польская мадам, вот так, хладнокровно и расчетливо, расправиться с любовником после близости, да из его же револьвера. Отказываюсь понимать дамскую логику, Чаров.
– Заряженный ремингтон Журавского нашли при обыске в гостинице под ковром спальни возле изголовья кровати, а не в несгораемом шкапу. Полагаю, Князь кого-то опасался и держал оружие наготове, тогда как застрелен он был из патентованного кольта, кой убийца унесла, э-э-э унес с собой, – поправился тотчас Сергей.
– Ваша оговорка не случайна, Чаров, – колючий взгляд Шувалова безжалостно воткнулся в судебного следователя. – Давайте, рассказывайте, – строго приказал граф.
– Полагаю, ежели Ржевуцкая замыслила убийство Князя, она бы не стала это делать в гостинице, где на выстрел могли сбежаться люди, а избрала бы иное место. Да и вся прелюдия перед убийством в высшей степени противоестественна, дабы стать причиной прискорбного события. Опять же видимых мотивов избавиться от Князя у Ржевуцкой не просматривается, тогда как у ее супруга они налицо.
– Полагаете, в нумере присутствовало еще одно, неизвестное нам, лицо, застрелившее Журавского?
– Скорее, неожиданно там появившееся.
– По-вашему, Ржевуцкий заподозрил измену, проследил за женой и ворвался в нумер в самую неподходящую минуту, – ухмыльнулся Шувалов.
– Вполне допускаю, но для этого потребовалось бы выломать дверь, однако следов повреждений ни дверь, ни дверной косяк, ни замок не имеют.
– Стало быть, нумер оказался не заперт. Однако ж согласитесь. Предполагая, чем они собираются заняться, не предусмотреть подобной детали было крайне неосмотрительно.
– Тем не менее, так оно и случилось, ваше высокопревосходительство. Вероятно, когда они зашли в нумер, ни о чем эдаком и не помышляли. Все произошло спонтанно. Ржевуцкая уже покинула нумер, а после, ежели взять на ум показания коридорного, портье и швейцара, кои в один голос утверждают, что не видели, как старушка покидала гостиницу, вернулась обратно. Для Журавского ее повторный визит стал полной неожиданностью. Он мог впустить ее, а дверь не запереть. Ржевуцкая зашла, между ними состоялось решительное объяснение, годами дремавшая страсть вспыхнула с новой силой, и, разоблачаясь в лихорадке желания, Журавский кидал одежду куда попало, но и она, в предвкушении близости, ничего не видела вокруг, а после…
– Ясно, ясно, Чаров, – граф поспешил остановить разошедшегося Сергея.
– В пользу этой версии свидетельствует беспорядочно разбросанное по спальне белье Журавского, – настаивал на «спонтанной» версии случившейся близости судебный следователь.
– А Ржевуцкая, стало быть, уже преспокойно одевалась под бдительным оком ревнивца мужа и над неостывшим трупом любовника. Живописнейшая картина, – представил себе приведенную Чаровым сцену Шувалов.
– Так или инако, в день убийства Ржевуцкий пребывал в столице, и свое алиби ему придется доказать.
– А когда он побывал в Москве?
– Москву он посещал дважды. Первый раз довольно коротко с супругой, тогда наблюдение за ними установлено не было, а во второй, я об том уж докладывал вашему высокопревосходительству, отбыл в одиночестве с неделю назад. И до сих пор в Белокаменной обретается.
– А что Нечаев?
– Переехал по новому месту службы. Аттестации от прежнего начальства по Андреевскому городскому училищу имеет превосходные, однако образ мыслей его едва ли поменялся, – Чаров подумал о запрещенной литературе, кою видел у Нечаева Шнырь, но ограничился общими словами.
– Горбатого могила исправит. И откуда подобный люд берется? – искренне недоумевал граф. – Кстати, о Ржевуцком. Генерал Слезкин известил меня, что оный пан в своих московских связях с неблагонадежной публикой решительно не замечен. Все с издателями, литераторами да купцами и докторами знакомства водит, причем весьма респектабельными. Правда, издатель «Москвы» господин Аксаков получал предостережения от вашего дядюшки за резкие пассажи против правительства, однако верность его самодержавию и преданное служение России общеизвестны. Об образе мыслей редактора «Русских ведомостей» господина Скворцова мне ведомо куда менее, но газета его предупреждений вовсе не имеет.
– Смею предположить, коли поднадзорные поляки и злоумышляют, то жена играет не последнюю скрипку в их семейном дуэте.
– И ежели убийца Князя действительно Ржевуцкий, это объясняет, что даже в состоянии аффекта он не убил жену.
– Пожалел необходимого сообщника, ваше высокопревосходительство. Дело превыше всего! Хотя это не более чем домыслы.
– Домыслы – важный инструмент расследования, Чаров, – наставительно протянул Шувалов. – А по поводу вашей новой, психологической версии по установлению личности истинного убийцы Князя с вами затруднительно не согласиться, – шеф жандармов оценил ход мыслей судебного следователя.
– Благодарю, ваше высокопревосходительство, однако брошь так и не найдена, – неподдельная досада растеклась по его лицу.
– Питаю себя надеждой, что оная безделица непременно сыщется, коли вы запутанный клубок, именуемый «убийство Журавского», распутаете.
Глава. 16. Московские друзья пана Станислава
Пока поезд вился долгой змеей и медленно подползал к перрону, агенты московского губернского жандармского управления неторопливо фланировали по платформе в ожидании объекта наблюдения. Через пару часов начальник управления генерал-майор Слезкин прочитал следующее: «По выходе с вокзала в семь часов с половиною пополудни наблюдаемый, он же Профессор, нанял легкового извозчика (нумера экипажа приводятся) и отбыл на Софийскую набережную, где остановился в нумерах гостиницы Кокоревского подворья, уплатив за неделю вперед. Отужинав в ресторане гостиницы, Профессор подозвал посыльного и отдал ему два конверта, кои тот незамедлительно отвез по адресам, мною установленным. Дом княгини Трубецкой у Малого Каменного моста по Полянке, в коем располагается редакция газеты „Русские Ведомости“, и бывшая усадьба купца Долгова, ныне доктора Захарьина собственный дом по Первой Мещанской улице. Из ресторана, ни с кем не вступая в разговор, Профессор поднялся к себе в нумер на четвертом этаже и более не выходил. Агент Кактус заселился в нумер по соседству и продолжает наблюдение. Наблюдательный агент Шкварка».
Вид из окон на Кремль и Москву-реку приятно радовал глаз, и пану Станиславу не хотелось покидать свой уютный номер, но в дверь постучали. Мальчишка-посыльный принес ответ доктора Захарьина, в котором тот сообщал, что ознакомился с анамнезом, проведенным вчера его ассистентом 33, и теперь лично нанесет визит в гостиницу завтра во втором часу пополудни и осмотрит господина Ржевуцкого.
«Что ж, коли так, сегодня еду к Скворцову, а вечером отобедаю с племянницей и ее супругом да передам гостинцы от Зоси», – запер дверь номера пан Станислав. В редакции «Русских ведомостей» ему были рады, с удовольствием взяли привезенную статью, а о переделках даже не заикались.
– В прошлый раз вы говорили, что пишете о состоянии печати при Наполеоне, я имею в виду нынешнего французского императора, – уже при расставании вспомнил главред.
– Ежели мои суждения придутся ко двору, статья вчерне завершена. Я перепишу ее набело и предоставлю ее в ваше распоряжение перед отъездом в Петербург, господин Скворцов, инако через неделю.