Рубин II (СИ)

— Я говорил с Ди. И уничтожение месторождений маны не единственная ее цель. Ди хочет лишить нас четырех трактатов, которые хранятся в Небесном замке.
— А почему она об этом рассказала тебе? — насторожилась Рубин.
— Потому что рассчитывает на мою помощь.
Рубин отступила от Ордериона на шаг.
— С чего такое доверие? И почему она ждет твоей помощи?
— Потому что Дарроу ей отказал, — Ордерион повернулся к нему лицом. — Я прав? Существо ведь просило помочь уничтожить трактаты?
Дарроу молчал.
— А когда вы отказали, она решила найти Рубин и с ее помощью вынудить вас сделать то, что считает нужным.
— Рубин здесь, и ей ничто не угрожает, — король протянул руку к дочери.— Иди ко мне.
Но Рубин продолжала стоять, как вкопанная, изучая Ордериона, который смотрел куда угодно только не на нее.
— Мне ведь что-то угрожает, не так ли? — сипло спросила она, отступая от него еще на шаг. — Иначе не отпустил бы ты ее с той заставы.
— Не надо, — с сожалением и болью произнес Ордерион.
Рубин взглянула на свои руки и прижала одну из них к сердцу.
— Ди сказала, что запаса сил у меня не осталось. Мана взяла надо мной верх. И сама я себя не вылечу. А помощи ценой чужой жизни не приму. Ты знаешь об этом. Но есть нечто более веское, из-за чего ты уже согласился помочь Ди. Она может вылечить меня? Я права?
Ордерион молчал.
— И торопит всех остальных, потому что времени у нее мало. Как мало его и у меня, — Рубин отвернулась. — Сколько Ди отвела мне?
Ордерион продолжал молчать.
— Сколько Ди дала мне времени? — прогремел ее голос в тронном зале.
— Три недели, — ответил Ордерион.
Дарроу опустил руку.
— Все же она нашла способ сделать из вас марионеток, — закивала Рубин. — Но я не желаю становиться разменной монетой и зависеть от Ди. Или от тебя, папа, — она повернулась к отцу. — Или от мужчины, которого люблю, — она перевела взгляд на Ордериона. — Моя жизнь — мои правила.
— Мы разберемся с Верховным повелителем и с Луаром, — нарушил тишину Дарроу. — А потом вылечим тебя.
— Конечно, — улыбнулась Рубин.
— Трактаты никто не тронет, — произнес зальтиец и подошел к Ордериону. — Даже не помышляй замахиваться на них!
Принц отступил от Серебряного Зеркала в сторону и обратился к Дарроу.
— Копию какого трактата храните у себя вы, Белый Алмаз? Ведь если вы знали, что мой отец бережет копию трактата «О мирах и времени», следовательно, вы являетесь одним из четырех «хранителей знаний».
— Копию трактата «О формах маны», — ответил Дарроу.
— А две другие копии у кого хранятся? — спросил Ордерион.
— «О месторождениях маны» — у меня, — произнесла дева-ошони.
— «О влиянии маны» — у меня, — добавил зальтиец.
— Ты слишком юн, чтобы являться одним из «хранителей знаний»! — едва ли не воскликнул Ордерион в негодовании.
— Я не виноват, что мой наставник погиб и это бремя взвалили на меня! — зальтиец сложил руки на груди.
— Да успокойтесь же вы! — не выдержал Дарроу. — Мы не знаем, почему нарушаются границы миров и как это исправить! А еще некое существо из другого мира желает здесь свои порядки навести! Не говоря уже о том, что убийство Верховного повелителя силы и короля Луара — это не поход в таверну за вином! Это война между королевствами и орденом Повелителей силы!
— Вынужден с вами согласиться, — наконец, подал голос Галлахер, который все это время молчал.
— Нас не представили друг другу, — напомнил король.
— Мой старший брат, наследный принц Галлахер, — Ордерион указал на него, — и его супруга, принцесса Хейди, — рука переместилась в сторону Хейди, и принцесса присела в поклоне.
— Говорят, ты в ущелье спрыгнула? — поинтересовалась дева-ошони.
— Да, — кивнула Хейди.
— И как же ты выжила? — ошони вскинула брови.
— Чудом, — Хейди разогнулась.
— А ты прыгнула следом за ней, — ошони обернулась к Рубин. — Желала спасти или сама убегала от кого-то? Например, от принца Орде и его брата?
— Я желала спасти принцессу Хейди, — ответила Рубин. — И сделала это.
— Но самоубийц возвращать к жизни запрещено, — покачала головой ошони. — За это орден может вынести тебе смертный приговор.
 
— До того, как вытянет из меня всю ману или после? — не скрывая злорадства, поинтересовалась Рубин. — Хейди не совершала самоубийства. Кто-то внушил ей идею прыгнуть с моста.
— Кто? — ошони повернулась к Хейди.
— Мы думаем, что королева Мира, — ответила она.
— У королевы Миры есть дар повелевать маной? — спросил инаец в мантии. — Или она использовала юни ворожбы?
— Я не знаю, — призналась Хейди. — Не помню, кто поселил в моей голове эту мысль.
— Тем не менее, обвиняешь королеву Миру в попытке тебя убить, — хмыкнула ошони. — Нет ничего хуже голословных заявлений, способных приговорить другого человека к смерти.
— У самоубийц тоже рождаются идеи, — инаец в мантии вышел вперед. — И они манят их, пока не берут над разумом верх. А вдруг идея принадлежала тебе? Тогда она еще вернется.
— Хватит пугать мою жену, — зло потребовал Галлахер. — Вы как стервятники, что набросились на легкую добычу! Мою жену отравили. Она потеряла наше чадо. А спустя пять дней в ее голове появилась идея спрыгнуть с моста.
Ошони задумчиво прижала пальцы к подбородку.
— Тихий Шепот, ты же можешь показать нам все сокрытое ее разумом? — ошони повернулась к инайцу в мантии.
— Сам хотел предложить, но ты меня опередила, — инаец направился к Хейди.
Галлахер преградил ему путь.
— Что вы собрались делать?
— Коснуться ее головы, — пояснил Тихий Шепот.
— Пусти его, Галлахер, — попросила Хейди. — Я сама хочу узнать правду о том, что произошло.
Галлахер обернулся к жене, глядя с болью.
— Никто не смеет заставлять тебя делать что-либо. Никогда.
— Я знаю. И добровольно соглашаюсь продемонстрировать повелителю силы маны его способности на мне. Как бы плохо мы не думали о Мире, она действительно может быть к этому не причастна. Я желаю узнать правду, как и все вы, — Хейди обвела рукой тронный зал.
— Это не опасно? — Галлахер перевел взгляд на Тихого Шепота.
— Только для тех, кому есть, что скрывать, — инаец хитро ему улыбнулся.
Галлахер отступил в сторону. Тихий Шепот приблизился к Хейди и опустил ладонь на ее темя.
 Глава 8 
— Расслабься, дитя. Это не больно. — Инаец поднял другую руку и остальные расступились.
В проходе образовалась стена из золотой маны, которая начала раздвигаться, образуя фигуры людей и окружающую их обстановку. В свечении лица немного расплывались, а фигуры при движении оставляли за собой шлейф из золотой дымки.
Рубин увидела незнакомую ей женщину, сидящую на кровати с юной девочкой. В девочке Рубин узнала Хейди. Та заходилась слезами.
— Не плачь, дорогая! — ласково шептала женщина. — В детстве я тоже была слишком худа и мои глаза занимали пол-лица! Но потом я подросла и все изменилось. Так же случится и с тобой. Сейчас подруги над тобой смеются, но через пару лет они с завистью будут глядеть на твое лицо, ведь от тебя не смогут отвести глаз!
Фигуры растаяли. Появились другие люди. Очертания плыли и смазывались, а голоса раздавались в воздухе:
— Хейди, тебе нужно поесть.
— Хейди, давай примем ванну.
— Хейди, твои волосы сбились в колтун.
— Хейди, хватит царапать лицо, иначе тебя привяжут.
— Боги, — прошептала Рубин, увидев фигуру девочки, руки и ноги которой оказались скованными простынями, обмотанными вокруг кровати.
Юная Хейди безмолвно лежала и смотрела в потолок, пока уже знакомая женщина расчесывала ей волосы.
— Все пройдет, все забудется, — повторяла женщина. — Ты вырастешь и станешь прекрасной дерой, в которую обязательно влюбится достойный и состоятельный дер.