Грязная жизнь (ЛП)

Она проходит вниз по коридору, и Юлий предлагает мне схватиться за его локоть. Я хватаюсь за него в поддержке, смотря на него озадаченным взглядом, а Юлий тем временем потихоньку подталкивает меня вперед. Тоня продолжает говорить сама с собой, когда достигает конца коридора:
— У меня так редко бывают гости. Жаль, что вы не предупредили, что приедете в гости, Юлий. В доме не убрано. Когда мы входим на кухню, она краснеет, выглядя растерянно, и со взглядом сожаления произносит, смотря на меня: — Я не ждала гостей.
Господи Иисусе, я сучка.
Ладно, ладно, может я была немного поспешна в своих суждениях. Я хочу исправить свою ошибку.
Мое ледяное сердце тает от доброты этой женщины. Она не умеет скрывать своих чувств.
Выдавливая улыбку, я убираю свою руку с локтя Юлия, делая шаг в сторону, и придвигаюсь к Тоне.
— Я надеюсь, ты не возражаешь против того, что я скажу, Тоня, но у тебя очень красивый дом. Я совершенно не вижу никакого беспорядка, про который ты говоришь. И я буду очень рада чаю. — Затем продолжаю говорить своим самым дружелюбным тоном: — Могу я тебе помочь?
— Ох, господи, спасибо, Ана. Ты слишком добра. Ромашковый подойдет? — Облегчение в ее глазах практически осязаемо, а напряженные плечи расслабляются, когда она улыбается мне в ответ. — Тогда, почему бы тебе не набрать воды, а я соображу нам всем что-нибудь перекусить?
Тоня пересекает кухню, направляясь к холодильнику, в то время как я беру пустую кастрюлю с плиты, набираю в нее воду и ставлю на огонь. Я беру пару разных кружек с подоконника, когда теплая ладонь хватает меня, сжимая мои небольшие пальчики. Юлий придвигается ближе, прижимается телом к моей спине, и его нежное тепло впитывается ко мне. Я прикрываю глаза и втягиваю его запах. Дрожь пронзает мое тело, когда он слегка прижимается губами к раковине моего уха и едва слышно произносит:
— Тебе не обязательно делать это.
Не оборачиваясь, я шепчу:
— Нет, — признаю я. — Не обязательно.
Но я сделаю. Не ради него, или же Тони, а для себя. Если что-то и осталось у меня, так это манеры. И когда большое тело Юлия удаляется прочь, я задаюсь вопросом, сколько мне осталось еще жить, но надеюсь, что мое доброе дело обеспечило мне один запасной день.
Глава 23
ЮЛИЙ
Напряжение наполняет мое тело, когда мы покидаем дом моей сестры час спустя. Дорога домой проходит в атмосфере тишины, за исключением небольшого гудения кондиционера. Мне не понравилось, как улыбнулась Алехандра, когда Тоня рассказала ей, как я присматриваю за ней и Кики. Я мог буквально видеть искорку надежды в ее взгляде. Этой искре ничего не стоило перерасти в пылающее пламя. Но я уничтожил любую надежду жесткими словами: «Я делаю это, потому что ты моя семья». Я повернулся и пристально посмотрел Алехандре в глаза, тем самым словно давая ей понять, что мне насрать на всех остальных.
В ее глазах царила эмоция, которую я не мог понять, возможно, отчаяние или что-то похожее. После этого Алехандра хранила молчание на протяжении всего нашего визита, она делала именно так, как ей было сказано, говорить только в том случае, когда с ней говорят, или когда выражение моей сестры становилось мрачным и обеспокоенным.
— Ана, — произнесла она, обхватывая ладонями свою кружку с чаем, тем самым согревая их: — Ты тоже вовлечена во всю эту незаконную и опасную деятельность, которой занимается мой брат?
Алехандра, кажется, потеряла дар речи, затем повернулась ко мне, вероятно, стараясь решить, как лучше ответить на этот вопрос. Когда она увидела, что я не собираюсь помогать ей отвечать, она опустила взгляд, смотря на стол и проводя мягко пальцами по рисунку на отполированном деревянном столе. На ее лице появилась грустная улыбка, когда она честно ответила моей сестре:
— Я и есть те самые незаконные и опасные дела, в которые вовлечён твой брат.
Изящная, даже находясь на краю неизбежной гибели.
Тоня моргнула, нахмурила задумчиво брови, прежде чем вздохнула. Она медленно покачала головой и легко рассмеялась.
 
— Это радует.
Моя сестра была явно не из тех, кого можно назвать тактичными.
— Тоня…
Она широко распахнула глаза и затем произнесла:
— Что такого я сказала? — Она посмотрела на Алехандру и заявила: — Она не так уж и плоха. Я должна признать, я ожидала кого-то похуже. Я в том плане, — сестра улыбнулась и фыркнула, — что она могла такого плохого натворить, Джей?
Я издал забавный смешок прежде чем придал лицу серьезное выражение и бросил на сестру сердитый взгляд.
— Ты даже не представляешь…
Тоня посмотрела на бледную Алехандру, потянулась и затем по-доброму похлопала ее по руке.
— Можешь не волноваться. Джей поможет тебе выбраться из неприятностей. — Моя сестра посмотрела на меня без тени сомнения в ее взгляде, с полной уверенностью, так словно я поместил звезды на ночное небо. — Разве не так, Джей?
Алехандра улыбнулась моей сестре, хватаясь за ее пальцы, как за спасательный круг. Но ее улыбка дрогнула, и, когда она заговорила, ее голос задрожал:
— Я даже не знаю, сможет ли он помочь мне. Я на самом деле очень крепко влипла. Моя собственная семья отреклась от меня.
Тоня уверенно заявила:
— Он обязательно поможет тебе. Это то, что он делает.
Алехандра издала смешок, и я прекрасно знал, о чем она думала. Она думала, как же моя сестра не права в своих суждениях, но не воспользовалась возможностью возразить ей. За что я был бесконечно признателен ей.
Мне не следовало допускать таких мыслей, но я не мог ничего с собой поделать. Я задался про себя вопросом, каково было бы привести Алеханду знакомиться с моей сестрой при совершенно других обстоятельствах. Я бы посадил ее рядом с собой, где такой женщине, как Алехандра, самое место, и был бы горд представить ее. Опустить руку на спинку ее стула, чтобы показать мое обладание этой женщиной и прикасаться к ней при каждом удобном моменте. Каждый придурок знал бы, что она принадлежит мне, и я бы обращался с ней, как с королевой, какой она и является.
Непрошеное видение оставляет горечь в моем рту.
Независимо от того, насколько отрицал это, я желал Алехандру. И не только для того, чтобы она согревала мою постель. Я хотел ее только для себя. Свет в ее глазах взывает к моей тьме, и все ее присутствие действует на меня успокаивающе. Алехандра понимала меня, понимала эту жизнь, понимала, каким образом вещи складываются в этой жизни. Тяжело быть такой грациозной и уравновешенной, когда ваша жизнь постоянно окропляется кровью, но Алехандра могла делать это с виртуозной легкостью.
Я хотел ее.
Я так отчаянно желал ее, что испытывал внутреннюю боль.
Но это не имело никакого смысла. Я никогда бы не смог обладать ею, и это чертовски убивало меня.
Возможно, при других обстоятельствах…
Теперь, когда мы едем по шоссе с едва слышным радио, я стараюсь сосредоточиться только на дороге, но не могу удержаться от вопроса:
— Почему ты ничего не сказала про меня сестре?
Она смотрит на меня с пассажирского кресла, прежде чем вновь разворачивается к окну и бормочет:
— Ну и что хорошего это бы принесло? Ясно как день, что она души не чает в тебе. — Она тихо вздыхает. — Я не собираюсь поганить твою жизнь из-за своих проблем.
— Тебе не стоит бояться меня, Ана. У меня нет никакой скрытой корысти. Тебе не нужно бояться, что я ударю в спину. — Она грустным взглядом смотрит на меня, не мигая. Я удерживаю ее взгляд еще мгновение, прежде вновь перевожу его на дорогу. — Я всегда бью в открытую.
 
Раздается забавный смешок.
— Ну, это большое облегчение.
Вся эта ситуация утомляет меня как морально, так и физически. Алехандра не понимает, что я веду борьбу с самим собой. Мои резкие слова звучат тихо и измученно:
— Так, бл*дь, и есть, ты неблагодарная шлюха.
Я чувствую, как она замирает, удивленная мерзким и неожиданным заявлением. Мои обидные слова повисают в воздухе, как неприятный запах.