Грязная жизнь (ЛП)

На заправке я позвонил Хэппи. И он рассказал мне пару фактов об Эдуарддо Кастильо. Он происходит из давнего рода грязных ублюдков. У него репутация справедливого человека, чтившего семью. И наконец, никто не хочет переходить дорогу ему или кому-то из его людей. Хэппи рассказал мне о парочке человек, которые так сделали. Ни одного из них больше не видели, но послание было отправлено семьям. Анонимно, конечно, но оно говорило достаточно.
Эти люди никогда не вернутся.
Значит, я в клетке со львом, собираюсь вызвать гребаный шторм.
Эдуардо Кастильо сидит на диванчике и играет сам с собой в шахматы. Он поднимает взгляд и спрашивает:
— Проблема?
Мигель проходит вперед, чтобы поговорить с отцом, оставляя нас с Линг стоять. Первое правило подпольного уважения: Не садись, пока не пригласят.
Эдуардо внимательно смотрит на Мигеля, пока тот быстро говорит по-испански, делая паузы, чтобы бросить взгляд на Линг или на меня, прежде чем вновь обращает взор на сына. С минуту Мигель что-то объясняет, а затем мы погружаемся в тишину. Эдуардо встает, подходит ко мне и протягивает руку.
— Эдуардо Кастильо.
— Юлий Картер. — Отпустив его руку, я указываю на женщину возле меня. — Линг Нгуен. — Когда Эдуардо берет ее ладонь и наклоняется, чтобы поцеловать, я бормочу: — Осторожнее. Она кусается.
Эдуардо улыбается, правда коротко, но это прогресс как-никак.
— Пожалуйста, присаживайтесь.
Мы с Линг садимся на диван напротив Мигеля и Эдуардо. Поскольку я уже сталкивался с подобными людьми, жду, когда Эдуардо заговорит первым.
Его голос усталый и сиплый, он говорит с заметным акцентом:
— Итак, у нас проблема. — Он указывает на меня. — И ты поможешь решить ее.
Без колебаний:
— Помогу.
— Хорошо. — Он выдыхает через нос, старея лет на десять перед моими глазами. — Рауль Мендоза был хорошим мужчиной, верным солдатом, и ему можно было доверять. Когда Вито Гамбино представил меня своему сыну Дино, я думал, что он такой же, как Рауль. Я видел, как он обращался с моей Алехандрой, и чувствовал облегчение от того, что он присмотрит за ней и будет хорошо к ней относиться. Я обещал верность клану Гамбино. Рауль думал, что Дино его друг, товарищ. — Он опускает свое лицо и вздыхает, прежде чем вновь смотрит на меня. — Это нельзя так просто оставлять. Надо показать пример. — Его выражение лица заполняет гнев, и он говорит сквозь стиснутые зубы: — Сегодня. Сейчас же.
Линг говорит, но очень тихо:
— Я бы хотела, чтобы было все так просто, мистер Кастильо, но одного слова Алехандры мало.
Не хочу признавать, но она права.
Убийственный взгляд Эдуардо устремляется к Линг.
— Вы думаете, она врет?
Линг мгновенно понимает, что оскорбила главаря мафии, но стоит на своем:
— Конечно же, нет. Я верю Алехандре. Бог знает, что любящая женщина ни за что вот так не выдаст мужа без причин. — Она смягчает тон и заявляет: — Нам нужно больше информации. Если Дино будет утверждать, что невиновен, ему нужно алиби. Если он его не предоставит, тогда мы выиграем.
Эдуардо смотрит на меня.
— Ты позволяешь ей говорить за тебя?
Знаю, что этим он пытается оскорбить меня, но я не клюю на его наживку. Просто отвечаю:
— Как я и сказал… она кусается.
Эдуардо не улыбается, а вот его глаза улыбаются.
Моя очередь:
— Я уверен, что Алехандра верит в то, что Дино сделал это. Я видел, как она боролась с собой, и тот самый момент, когда проиграла битву. Она задала все правильные вопросы, и я наблюдал за ее реакцией на мои ответы. Она смертельно боялась сдавать его. — Я заявляю четко: — Я верю ей. И верю, что Дино сделал это.
Эти слова как раз то, в чем нуждается Эдуардо. Он встает и поправляет галстук.
— Я хочу, чтобы этого ублюдка закопали.
Мы спускаемся вниз и входим в главный зал. Здесь появились новые лица, и я догадываюсь, что это Гамбино и его сыновья. Мы входим, а Эдуардо занимает центр комнаты и молча стоит перед мужчинами. Я замечаю, что Алехандры нет, но сейчас она нам и не нужна. Не проходит и десяти секунд, как внимание мужчин обращается к тихому Эдуардо. Он опускает взгляд в пол, затем поднимает его на мужчин.
 
— Первое на повестке. — Он смотрит прямиком на Дино. — Дино, не мог бы ты встать?
Дино смотрит на своего тестя и, зная свое место, встает.
Эдуардо смотрит на Мигеля. Тот делает шаг вперед и пялится на Дино. Он говорит громко, чтобы все услышали:
— Я, Мигель Кастильо, обвиняю тебя, Дино Гамбино, в убийстве нашего брата Рауля Мендоза.
И вот тут ситуация выходит из-под контроля.
АЛЕХАНДРА
— О боже, — шепчу я, стоя у двери, и слушаю крики толпы разгневанных мужчин, пока мебель скрипит по полу.
Черт.
Я по уши вляпалась.
Ох, черт-черт.
Они ни за что не оставят меня в живых.
Я девушка — ходячий мертвец
ЮЛИЙ
— Я никого не убивал! — кричит Дино, его лицо теперь красное и перекошенное от гнева, который он пытается выместить на Мигеле. Выражение его лица больше говорит «я убью тебя», чем «давай обнимемся».
Я закрываю Мигеля своей спиной и выпрямляюсь. Ни один засранец не поднимет руку на меня. Это будет крайним оскорблением Эдуардо, если в его доме обидят гостя. Ни за что Дино не ударит меня.
По крайне мере, я так думаю, пока не замечаю, что Дино надвигается на меня, и тут я быстро понимаю, что он настолько глуп. На расстоянии вытянутой руки, он поднимает кулак, отводит его назад и… замирает.
Тоненькая, изящная ручка приставила нож к яремной вене Дино, пока другой девушка поглаживает его щеку. Ее соблазнительный голос теперь смертельно серьезный, Линг произносит:
— Ты знаешь, что яремная вена гоняет огромное количество крови к сердцу. Если ее перерезать, то это приведет практически к смерти. Я сказала «практически», потому что зависит от того, как ее порезать. Вот так… — Она меняет позицию ножа, прижимая кончик прямиком к его шее в нужную точку. Я замечаю, как Дино вздрагивает, а затем вижу капельку крови у лезвия.
Я борюсь с улыбкой. Дикая стерва ранила его.
В то время как мужчины наблюдают за работой смертоносной змеи, она продолжает:
— Если воткнуть лезвие так, — она прижимает его сильнее, пуская струйку крови бежать по его шее, — нужно вонзить его на всю длину, — она наигранно поворачивает лезвие, — и покрутить. Смерть неизбежно наступит. Но она не будет быстрой. Ох, нет. Ты будешь истекать кровью множество минут. Почувствуешь, как кровь покидает твое тело с каждым биением сердца, оставляя тебя холодным и безжизненным, пока, наконец, не испустишь последний вздох.
Дино так и стоит, подняв руку, каким-то образом понимая, что Линг не блефует. Он смотрит на Мигеля как на предателя и говорит:
— Я не убивал Рауля.
Но Линг что-то задумала. Она приподнимается на носочки, прижимает свои ярко-вишневые губы к местечку возле лезвия у шеи Дино. Высовывает язычок и слизывает кровь Дино с шеи. А потом еще удивляется, почему люди считают ее ненормальной. Линг крепко упрочняет это мнение в головах всех людей в этой комнате, когда бормочет:
— Не вынуждай меня, сладенький. Ты даже не представляешь, как меня возбуждает мысль о твоем убийстве.
А теперь я улыбаюсь. Вот это моя девочка.
Мужчина в возрасте делает шаг вперед.
— Давайте не будем торопиться с выводами. — Я замечаю похожесть между ним и, очевидно, его сыном. Это Вито Гамбино. Подняв руки, он спрашивает:
— Что все это значит?
Мигель делает шаг вперед и практически кричит:
 
— Этот hijo de puta sucia (прим. перев.: сукин сын) убил моего друга. Мужа моей сестры. Одного из нашей семьи. — А затем он уже кричит: — Он убил моего брата!
Дино стискивает зубы, его ноздри раздуваются, и он рычит:
— Я не делал этого! Мать вашу!
Игнорируя слова сына, Вито смотрит на Эдуардо.