Время проснуться дракону. Часть 1 (СИ)

Как правило, красота блондинок по своей природе была ненавязчивой, вызывая ощущение чистоты и воздушной нежности. И это относилось ко всем светловолосым женщинам, которых он знал. И к светлым эльфийкам, с их совершенной, но холодной красотой. И к человеческим женщинам, даже к таким стервозным хохотушкам, как его бывшая подружка, что осталась в прибрежном замке, или их непоседливая всезнайка Льняна. И не важно, что с течением времени каждая из женщин проявляла свой характер и, к сожалению, часто не вполне положительный, но первым впечатлением от лицезрения светловолосой красоты всегда было ощущение трогательного очарования и беззащитной чистоты.
А вот принцесса, несмотря на то, что была потрясающе красива, вызвала у него неприятие. В ее чарующем облике с первого взгляда угадывалось что-то отталкивающе хищное, совершенно несвойственное нежности блондинок.
Вот он и хотел, стоя здесь, укрытый полумраком, хорошо ее разглядеть и понять причину такого странного впечатления. Очень хотелось ошибиться в нем, в этом первом впечатлении, ведь эта девушка всего через две десятницы станет супругой брата и их королевой.
Он нашел ее глазами в центре зала. Ага, сейчас замысловатый узор танца должен вывести ее оттуда. Она двинется по кругу и обязательно пройдет мимо него. Ожидая, пока она вместе со своим кавалером выполнит положенные фигуры и приблизится к нему, Виктор пытался проанализировать те немногие моменты, когда оказывался с ней рядом. По сути, их было всего два, этих моментов.
В первый раз, когда он увидел ее, это было во время официального представления, на следующий день после их прибытия. Нет, не подходит, в тот раз он не заметил ничего такого…
Они, втроем, стояли посреди огромного тронного зала и отбивали положенное по этикету количество поклонов. Рич, как король и жених, выступал первым, стоя немного впереди них с Роем. И с того места, где они все находились в тот момент, Вик смог только рассмотреть, что невеста очень пышно одета, светловолоса и кажется привлекательна. В тот момент ему этого впечатления было вполне достаточно, чтобы успокоится за брата, которому не придется жить всю жизнь подле какой-нибудь совсем уж страшненькой девицы.
После долгих оглашений всех их титулов и перечисления всех подарков, что были привезены невесте и ее родственникам, их проводили к царствующей семье. И все… в тот раз он ее больше не видел. Весь долгий прием, с представлением самых знатных людей обоих дворов, с нудными речами и бесконечными поклонами, Виктор восседал в кресле стоящим на одной линии с креслами королевской семьи Ламариса. А высовываться и разглядывать… ну, вы сами понимаете, было как-то не к месту. Да и не интересовали его особо новые родственники. Скорее уж, Вика заботило, как бы слинять, не создавая неловкую ситуацию, с этого затянувшегося утомительного мероприятия.
А вот вчера… да, точно — вот тогда он и был поражен своей реакцией на принцессу.
Торжественная вечерняя трапеза, на которой он обязан был присутствовать, была такой же долгой и утяжеленной кучей формальностей, как и предыдущий прием.
Обычно, посадка за Главным столом, по этикету требовала чередования мужчин и женщин в разные стороны от королевской четы. Если бы все было так и в этот раз, то принцесса оказалась бы между отцом и женихом, а не рядом с Виком. Но так как Ричард был не просто знатным господином, а царствующим монархом, равным во всем королю Гарлату, то в этот день они восседали рядом и общий привычный порядок был изменен. В результате этой предпринятой по всем законам придворного протокола махинации, Виктор и оказался рядом с принцессой.
Ройджена, по всей видимости, из-за его сана, разместили по левую руку от королевы.
Бесконечная смена блюд, подаваемых под нескончаемые приветственные речи и тосты, не позволяла ему просто встать и удалиться после того, как он понял, что сыт под завязочку. Благо, это была все-таки трапеза, а не прием, и на ней дозволялись тихие беседы с соседями по столу.
Вначале ужина Вик вообще ни обращал внимание на своих соседок. Он сосредоточенно жевал и тихо злился, что опять по уши увяз во всей этой придворной трясине с ее бесконечно-пафосными речами и лицемерными улыбками.
 
Но когда он насытился, а мероприятие по своей содержательности не продвинулось и вполовину, он все-таки решил найти себе занятие.
Выбор собеседников, вернее собеседниц, был невелик — или невеста брата, но общение с ней Вик считал его прерогативой, или ее младшая сестра, сидящая по другую руку от него. Так что получалось, что и выбора-то у него не было.
Девушка была очень молоденькой и первые минуты их общения только краснела и смущалась. Но, преодолев барьер первого знакомства, оказалась умненькой и смешливой. Она с неподражаемым юмором представила ему некоторых придворных своего отца, присутствующих в зале, очень тонко подмечая смешные привычки или несуразности в поведении многих из них.
Затем он, стараясь выдержать предложенною ею манеру разговора, так же с шуточками познакомил ее с представителями их свиты. И уже через пятнадцать минут такого общения они были вполне довольны друг другом и проводимым вместе временем.
Поэтому он и не заметил сразу, как его руку, лежащую на левом подлокотнике, накрыла чужая ладонь. И вздрогнул от неожиданности, когда нежный медоточивый голосок с той стороны сказал:
— Принц, вы ведете такие веселые речи с моей сестрицей, не хотите ли поделиться своим весельем, чтоб развеять и мою скуку?
Отвернувшись от своей маленькой смеющейся подружки, он натолкнулся на взгляд небесно-голубых глаз. Но вот глубина этого взгляда напоминала ему почему-то не лазурь горного озера, и не пронзительную синь лесных колокольчиков, или чего-то еще, с чем обычно сравнивают голубые глаза прекрасных женщин, а… болото. Такое болото, которое в своем коварстве укрывает липкую затягивающую трясину под легкой струящейся водой.
Улыбка же, которая сопровождала этот взгляд, показалась ему сладкой и… ядовитой. Эдакая медовая отрава — и чарует, и убивает.
Тогда все быстро закончилась, и он не сразу осознал, что поразило его.
В тот самый момент, когда он попытался хоть что-то ответить, к ним развернулся Рич, благослови его Светлый, и отвлек свою невесту, начав извиняться за свое невнимание к ней и долгую беседу с ее батюшкой.
Послушав весь этот регламентированный этикетом вежливый бред с полминуты, Вик аккуратно вытянул свою руку из-под ладошки принцессы и вернулся к ее веселой сестричке.
Но вот потом странный двуликий образ невесты брата посетил его во сне и, смешавшись там с видением серебряного дракона, сделал в очередной раз ночь Вика неспокойной.
Проснулся он после такой ночи, как обычно — взбудораженным и с полной головой неясных образов. По давнишней привычке Вик ухватился за «хвост» ускользающего сновидения, чтобы в очередной раз постараться разгадать его.
Как ни странно, сегодняшний «хвост» привел его ни к полету над Эльмером, ни к воспоминаниям о колючей чешуе под ладонью, а… к противостоянию принцессы и дракона. При этом громадный змей увиделся ему как и тогда в Валапийском храме, серебристо светлым, а вот хрупкая нежная девушка, мало того, что размерами сравнялась с ним, так еще была окутана, как в плащ, непроглядной чернотой.
Сначала это его просто взволновало, но застряв в его голове, уже к полудню раздражало, а к вечеру, к началу бала, и того хуже — стало пугать.
И он уже не мог успокоиться. Он хотел еще раз посмотреть поближе на невесту своего брата. И сейчас, ожидая ее приближения, молился и Светлому, и Темному, чтобы он ошибся в своих ощущениях.
 
Она приближалась, грациозно и плавно выводя фигуры танца. Он напрягся, вглядываясь ей в лицо.
Красивая. Но это он понял и раньше.
Должно быть что-то … или просто у него на почве раздраженности всей этой протокольной чепухой случились галлюцинации? В принципе, он был согласен на второй вариант, лишь бы эта девушка оказалась хорошей парой его брату.
Но нет… вот, оно!