Время проснуться дракону. Часть 1 (СИ)

Но, помимо нескольких вариантов прочтения этой надписи, она так же знала, что носили эту татуировку исключительно мужчины Эльмерской Семьи, притом, только представители «прямой линии». А с этим знанием пришло и понимание, что они с этим мужчиной приходятся друг другу очень дальними родственниками, потому что происходят от Первой Странницы. Так же, сразу стало ясно, что она его никогда не видела, так как любое знакомство с кем-то из королевской Семьи она бы, всяко, запомнила. И последнее, что Эль пришло в голову, так это то, что этот мужчина, привлекший ее внимание, может быть и самим королем — а значит, чужим женихом. А вот это знание почему-то было очень болезненным…
Но в тот самый момент, когда ее голову посетила тоскливая мысль, с небес грянул гром. Да такой, что потряс все ее маленькое тельце и вышиб дух из всей ее нынешней пчелиной души. Он загрохотал — многоступенчато, наслаиваясь в многоголосие, заставляя все ее многочисленные ножки дрожать и мощной вибрацией сбивая трепет крыльев. От этого всепоглощающего ритма она потеряла ориентацию и повалилась жалким комочком — прямо под ноги стоящим людям.
Когда грохот прекратился, и бешенный нестройный ритм его перестал вибрировать, она поняла, что уцелела только чудом! Трое мужчин, несоразмерно огромных по сравнению с ней, тоже упали на пол и теперь стояли вокруг на коленях. Как не раздавили — неизвестно…
И уже не думая ни о короле, ни об оборотне, ни тем более о маленьком эльфе, она выбралась из ущелья огромных тел и полетела к двери.
А гроза, очень кстати, к этому времени выдав последний аккорд, стала выдыхаться и должна была скоро закончиться совсем.
Когда на улице летели последние капли дождя, уже подсвеченные лучами прорвавшегося сквозь тучи солнца, в дверь вошли еще один оборотень и эльфенок полукровка. Но Эль они уже не заинтересовали — толи, пережитые страхи сказались, толи, пчелиные инстинкты все более забирали свое. Последнее, что девушка помнила достаточно ясно — это как она с нетерпением кружилась возле двери, поджидая Риву.
Вот, в общем-то, и все…
Эль открыла глаза. Солнце к этому моменту уже перешло свой полуденный придел и полностью выжарило послегрозовую влагу в воздухе. Носившийся над вырубкой ветерок был сух и горяч и давно высушил ее кофту и юбку, а заодно и травные заросли вокруг. Надо было подниматься, искать Риву и продвигаться к дому.
«— О-ох, наверно не удастся скрыть сегодняшнее происшествие от бабушки и мамы…», — пришла не очень приятная мысль в голову девушке. Она стала примеряться к ней, убеждая себя, что надо быть готовой ко всему.
Вдруг, откуда-то справа, в ногах, сначала послышалась возня в траве, а потом оттуда же прилетел родной, но хриплый и слабый голос:
— Э-э-эль!
— Рива! Я здесь! — отозвалась радостно девушка.
«— Значит подруга жива, в человеческом обличие и главное — рядом!»
Звук шуршащей травы приблизился, и между лохматых ближних стеблей кипрея нарисовалось любимое личико. Правда, под знакомыми и обычно ясными глазами залегли тени, губы запеклись, а нежная белая кожа нездорово посерела. Расшитая же рубаха на Риве была сильно измята и вся в травяных и земляных пятнах, а рыже-красные волосы всклочены.
Но когда в глазах сестры, уставившихся на нее, появились испуг и удивление, а рот издал звук: «О!», Эль поняла, что и сама выглядит не лучше.
А так как Рива передвигалась сквозь траву на четвереньках, то, когда она добралась до Эль, ей не пришлось присаживаться — она просто завалилась на бок рядом, чтоб обнять ее… и зареветь в голос:
— Я так испугалась, что тебя ря-ядом не-ет! А ты тут оказывае-ется! Как хорошо-о-то!
— Чего ревешь-то тогда, раз хорошо? — спросила ее Эль, пытаясь пошутить, но сама еле сдерживая слезы облегченья.
— Ты думаешь, бабульки все узнают? — наревевшись, спросила Рива.
— Думаю — да, сестра. Скорее всего, они уже знают. Если б мы, как и хотели, управились за час, то конечно — все могло пройти и по-тихому. А теперь, наверное, нас уже хватились и давно в тарелке высматривают, — не стала скрывать от нее Эль реалии сложившейся ситуации.
 
После этой небольшой речи, неприятной, но весьма бодрящей по смыслу, девушки разомкнули объятия, и, кряхтя, как старые бабки, стали подниматься на ноги. А утвердившись вертикально, немножко потоптались на месте, разминаясь, и принялись оглядываться, ища обратную дорогу к дому.
Когда их глаза нашли наверху приметный уступ, Рива указала на него:
— Вон он… далеко…
И действительно, голый скальный выступ выделялся над кронами деревьев высоко-о вверху, а с поляны был похож на нос великана, нависающий над густой бородой.
Девушки направились к нему.
Заросший деревьями склон, по которому они поднимались, был крутым и каменистым, а земля под ногами осыпалась мелким крошевом, при каждом шаге утекая из-под ступни и утягивая ее вниз за собой. Поэтому то и дело приходилось цепляться руками за выступающие камни или клочья травы, а то и вставать на четвереньки, в надежде, что четыре конечности не будут соскальзывать так же неуклюже, как две.
— Фу! Давай передохнем! — минут через десять такого пути, сказала Рива. И в изнеможении плюхнулась на кочку прямо там, где и шла.
Эль нагнала ее и уселась рядом, утирая рукавом блузки вспотевшее лицо. Ей, блузе то есть, было уже ничего не страшно — от ее кипенной белизны и крахмальной хрусткости после валянья по сырой траве ничегошеньки не осталось.
— А ты разглядела в храме половинчиков? Вот же ведь, хорошенькие! — начала разговор отдышавшаяся Рива.
— А разве тот, что был с грозным оборотнем не чистокровный? — удивилась Эль.
— Что ты! У него глаза чернющие, как угольки!
Нет, не разглядела этого Эль.
— А большой оборотень, я думаю, совсем не грозный, а очень даже милый. А к своим, наверное, и добрый. Просто он крупный и Зверь сильно в нем чувствуется, — продолжала делиться своими впечатлениями Рива об увиденных путниках.
Но Эль поймала себя на мысли, что милости и доброты в громадном оборотне тоже не приметила.
— А второй оборотень, который после грозы пришел в храм — тоже красавчик! И есть у меня подозрение на его счет, что он из тех самых, редких воронов! — не унималась Рива.
Ну, а этого товарища Эль и не разглядывала. Девушка опять начала злиться на себя — она, похоже, кроме эльмерца с татуировкой, вообще, ничегошеньки не заметила!
— Слушай сестра, а ты человека, который был с ними, разглядела хорошо? — спросила она у Ривы.
— Так… не очень. Он же самый неприметный из них — человек и человек себе! — ответила та.
— У него на лице была татуировка эльмерской династии. Может это сам король Ричард? — задала Эль тот самый, почему-то сильно волнующий ее, вопрос.
— Сестра! Ты меня удивляешь! Совсем уже в пчелке себя плохо чувствовала? Ты что, не видела, как они все просто одеты были? Да и путешествовали, похоже, всего впятером. Короли, знаешь ли, так не ездят! Да и потом вспомни — молодой Эльмерский король, как и большинство мужчин их династии, рыжеволосый, — при этих словах, Рива потрясла перед Эль своей растрепанной красно-сияющей косой. — Не такой, конечно, как мы, но все-таки. А этот парень темненький. Так что это, скорее всего, младший брат короля — вперед кортежа утрепал. Средний-то у них служитель Светлого и так запросто по горам шляться тоже не мог.
От этих простых и понятных доказательств, что виденный ими парень королем точно не является, Эль прям даже как-то воспряла. А на душе у нее при этом стало легко и спокойно. Вот только почему?
Отдохнув, девушки двинулись дальше.
 
Пока они, пыхтя, сопя и призывая в помощь Темного, преодолевают крутой подъем, думается, надо дать кое какие пояснения — кем эти молодые волшебницы друг другу приходятся.
Сестрами, в прямом смысле этого понятия, они не были. И хотя себя они так и называли, но на самом деле Рива приходилась Эль племянницей и была дочерью ее старшей сестры. Родились они около двадцати зим назад с разницей в несколько дней, одна в Зачарованной Долине, а другая в маленьком приморском городке недалеко от Старого Эльмера. Они даже имя получили одно на двоих — Эльмерива. И имя то было славным, семейным и носила его когда-то их прародительница — Первая Странница Заступница.