Время проснуться дракону. Часть 1 (СИ)

Было заметно, что у них тут в горной деревеньке, процесс по кормежке проезжающих давно отработан.
Да и понятно, где им, живущим вдалеке от обжитых земель, еще лишнюю монетку удастся заработать? Вот и зазывают, то на трапезу, а то и на постой ночевой, проезжающих мимо путешественников.
Даже мальчишки свою роль на зубок знали — мало того, что к себе в дом постояльцев привели, так еще и не успели гости руки намыть, как они с чистыми полотенцами подскочили — и все без подсказки матери аль тычка от отца.
Подсевший к ним хозяин подворья первым делом винца своего изготовления по стаканчику предложил. Хорошее, между прочим, винцо-то оказалось — светлое, легкое, чуть игристое и, главное, холодное. А потом принялся на вопросы их степенно отвечать.
Деревеньки их, что по горным долинам вдоль Большого ущелья раскиданы, это они так Валапийскую долину называли, хоть и находятся теперь на землях Эльмерии, а дальше и Ламариса, но испокон веку принадлежали Обители.
Светлые Братья и Сестры, что там живут, хоть и святые, но не настолько, чтоб от пищи-то земной насовсем отказываться — вот и кормят их крестьяне из этих деревень, да и сами живут, особо не жалуются.
А потом, увидев, что гости в похлебке, что жена подала, редкие овощички вылавливают и такому непривычному соотношению мяса и овощей в супе удивляются, принялся рассказывать об особенностях их жизни:
— Стада-то вы наши видали — скотине тут хорошо, а вот все остальное… у нас же камень везде — землицы-то на штык лопаты, а дальше щебень с ней вперемешку. Это в лучшем случае, а то и скальный пласт. Винограду-то такую только и подавай. Садам у нас тоже ни че, нравится — вон и персики, и груши, и яблоньки растут, только низенькие и корявенькие, но плодоносят справно. Позже и хурма, и инжир, в тех долинах, что от ветру укрыты, вызреют. Вон шершавому ореху и шелковице совсем привольно — видите, какие вымахивають? — махнул он рукой на деревья, прямо на улице за плетнем растущие. И действительно, высокие и в обхвате здоровые.
Но потом уже более жалостливо продолжил:
— А вот все что в земельке-то живеть — ни че не родится: ни клубеньки, ни лучок, ни свеколка. Моркву знаете, какую из наших камней достаем? Что червя трехвостого, тонюсенькую и кривую! Так что и зерно, и овощички у нас в основном привозные. Когда за фрукты и вино вымениваем, а когда и полновесной монеткой расплатиться надобно.
Но гости в один голос стали уверять, что все отлично было, на чашки к тому времени пустые показывая. И хозяйку его хвалить принялись. Похлебка-то, правда вкусная была, пусть и овощичек немного. Зато мяса вволю и всякой зелени ароматной туда добавлено.
Из деревни они уезжали довольные. Фруктов разных прикупили, да мясных копченостей.
Льнянка все только успевала в тыковку свою виноградины да ломти груши запихивать. Пацанчики, которых Тай с дином Волом к себе в седла взяли, чтоб до дороги обратно довезти, на нее как на придурочную поглядывали. Да Вик бы и сам так же на нее глядел, если б временами ему уже не казалось, что он феечку эту краем глаза замечать начал…
Коней они теперь погоняли усердно, конечно не так, чтоб загнать совсем, но продвигались споро.
Еще раза три натыкались на мальчишек с корзинами, но теперь лошадей не придерживали — пролетая мимо не позволяли наглым пацанами близко подойти.
Тем самым упущенное время они нагнали и к последней стоянке подъехали задолго дотемна. Дела по обустройству тут продвигались не так, конечно, отвратно, как на предыдущем месте, но тоже, ни шатко, ни валко…
Дины сразу включились в работу и стали отдавать распоряжения, не слушая тихий бубнеж в свою сторону. Народ и тут, естественно, был не особо доволен прибытию начальства, но был трезв и указаний слушался. Нужды в особой помощи Тая и Льнянки в этот раз не было, и друзья смогли спокойно обустроиться и пораньше лечь спать.
А на утро решили ехать в Обитель.
Вик, под гнетом понимания, что наступил последний день его свободы, был хмур и неразговорчив. Его настроению вторила и погода — плотные облака, спрятав горы и улегшись сплошным маревом над долиной, казалось, придавливали своей тяжестью. И хотя жарящего солнца было совсем невидно, но дышать становилось все труднее — воздух был тягуч и неподвижен, хотелось его не через ноздри тянуть, а зубами откусывать.
 
— Гроза будет, — сказал Тай, как будто с трудом наполняя грудь и поводя плечами в прилипшей к ним мокрой от пота рубахе.
— Угу… — в один голос согласились с ним, тоже понурые Ворон и Ли.
Видимо ни одному Вику перспектива принудительного вливания в жизнь двора не казалась медовой.
Одна Льнянка, что-то напевая и пританцовывая, ловко седлала свою лошадь. Капризница ее стояла смирно, лишь плавно поводя головой вслед движениям хозяйки. Она, вообще, в последние дни вела себя лапушкой, не давая особого повода быть ею недовольной.
Но, собственно, никто ее и не провоцировал на хулиганства — близко не подходил, рук к ней не тянул и, уж тем более, задов не подставлял. А Лёна все не уставала ей втолковывать:
— Моя, только моя, никто тебя не тронет, никто не обидит!
Так что и имечко к ней приклеилось короткое, простое и… странное. Как уж ее кликали раньше, толи Лютиком, толи Зорькой, никто и не запомнил в свете событий последовавших после данного представления. Но теперь, кроме как Моя, кобылу больше никто по другому и не называл.
Пограничный пост — две башни в самом узком месте долины, соединенные подъемной решеткой, они проехали на рысях, даже не приостанавливаясь. Благо о желании Наследника посетить храм нынче утром стражники были извещены загодя. Так что, завидев их компанию, выезжающую из-за осыпи, они сразу начали подъем решетки.
Обитель открылась как-то сразу, даже вроде неожиданно.
Валапийская долина в этих местах сужалась неимоверно, только и было, что полотно дороги да глубокие промоины речек по бокам от нее. А сразу за каменистыми берегами начинались практически отвесные стены ущелья. Даже вездесущие можжевелки и скумпии не желали ютиться на таких обрывистых склонах, а мостились поверху, где-то в несколько саженях над головой.
И вдруг, объехав очередной скальный выступ, друзья оказались на открытом пространстве. Впрочем, слева от них крутая стена не сдала полностью своих позиций, а сделав небольшую уступку, просто преобразовалась в более пологий склон. А вот справа… как и не было отвесного обрыва — далеко в горы вдавалась обширная долина. И в глубине ее, приподнимаясь над открытым пространством в зыби горячего воздуха, парил белоснежный храм. От его благолепной красоты захватывало дух!
Как знал Вик, да и каждый во всех шести королевствах, кто не чурался уроков истории в юные годы, сие творение было создано гномами еще в старые времена. И хотя с переходом долины после Великой Битвы в руки людей им достался и храм, сюда до сих пор приходили поклониться и эльфы, и гномы, и оборотни. И даже несмотря на то, что кланялись они не человеческому Светлому, а своему Многоликому, Братья и Сестры никому не препятствовали в отправлении молитвы в сем Святом Доме.
Но, в общем-то, все правильно — ведь каждому просвещенному человеку известно, что человеческие и Светлый, и Темный, были всего лишь крайними противоположными Ликами того же Многоликого, которые стали почитаться людьми, как отдельные божества. А разделение произошло, конечно же, после все той же Большой Битвы, когда люди, одолев эльфов, в своей гордыне не пожелали иметь с ними даже общего Бога.
Тем более что тогда Создатель почтил поддержкой именно Младших Детей Своих. Сначала в Лике Темном, когда дал им волшебников, магической мощью превосходивших эльфов. А потом в Лике Светлом, когда после Битвы одарил семью годами без смертей и болезней.
 
Так и стал человеческий люд почитать Создателя своего в этих двух его Ликах.
Но, спустя тысячезимия в народной памяти давно уж растворилось знание об этом разделении, и числились теперь эльфы и гномы за иноверцев. Вот только более образованная знать да немногие истинно верующие помнили об этом. В особенности Правящие Семьи, которые и брали свое начало от Темного. Вернее, от порожденных им магов, которые впоследствии стали Первыми королями семи королевств на землях эльфов.