Как избавиться от герцога за 10 дней

– Кроме того, я смогу рассчитывать на ежегодный доход в сто тысяч фунтов, когда выйду замуж. Думаю, этого достаточно, чтобы решить все ваши финансовые проблемы?
– Пожалуй. – Он издал нервный смешок, скрывая смущение. – Но, моя дорогая, вы сошли с ума, если предлагаете все это совершенно незнакомому человеку! Брак – это навсегда, «пока смерть не разлучит нас», вы ведь знаете это? Если вдруг потом пожалеете…
– Не пожалею, – с твердой решимостью заявила Эди. – И кроме того, вы сможете сразу уехать в Африку, как и хотели.
Гримаса удивления на его лице сказала ей, что он не был готов к столь откровенной незаинтересованности со стороны женщины, но она почти сразу сменилась улыбкой.
– Но, право, вы же не сможете выполнять мужские обязанности. Что будет с моими поместьями?
– Я займусь их обустройством.
Слава богу, у него хватило ума не выказывать сомнений в способности женщины выполнять такие задачи.
– Но, ради бога, с какой целью вы намерены взвалить на себя эту неблагодарную ношу? Да еще и вложить собственные деньги? Сейчас невыгодно инвестировать в землю: это же бездонная пропасть. Вы хотите пустить свое приданое по ветру?
Хочет ли она? Да она готова продать душу дьяволу, лишь бы не возвращаться в Нью-Йорк, – если этот дьявол согласится на ее условия, разумеется. Она подняла бокал и с твердой решимостью встретила его скептический взгляд.
– Да, хочу.
– Но почему?
Она пригубила шампанского.
– А это уже не ваше дело. Я предлагаю вам сделку, так что решайте.
– Деньги – это превосходно, но… – Прежде чем продолжить, он окинул ее взглядом, словно оценивая, причем весьма тщательно, и Эди испугалась, что он станет докапываться до ее мотивов, но он заговорил о другом, успокоив ее страхи:
– Вы способны мыслить здраво? У меня пять загородных поместий, охотничьи угодья в Шотландии, дом в Лондоне, и все это требует постоянной заботы. Вы уверены, что сумеете справиться со всем этим хозяйством? Вы имеете представление, как вести дела с управляющими и земельными агентами? А штат прислуги? Готовы руководить работниками, присматривать за слугами и следить за работами на ферме? Вы уверены, что справитесь со всеми этими обязанностями, которые должен был бы взять на себя я?
– Абсолютно, – заявила Эди с уверенностью, какой вовсе не чувствовала, потому что никогда в жизни не занималась ничем подобным, но очень хотела научиться – хотела так сильно, что даже при мысли об этом ощутила дрожь нетерпения. Статус герцогини давал определенную степень свободы. И безопасность. А если муж к тому же будет отсутствовать, то жизнь вообще станет настоящим раем! – Я готова делать все, что необходимо.
– Знаете, – сказал он медленно, все еще изучая ее, – я вам почему-то верю: вы сможете.
– Если вы женитесь на мне, часть моего приданого пойдет на оплату долгов, а на то, что останется, учитывая ежегодный доход, я приведу в надлежащий вид поместья и позабочусь о ваших родных, то бишь нахлебниках, как вы их называете. Так что можете ехать в Африку, ни о чем не беспокоясь, жить так, как хотите. У меня лишь одно условие.
– Какое?
– Вы никогда не вернетесь назад.
Жесткость ее голоса невольно заставила его вздрогнуть, и он приподнял бровь.
– Никогда – это слишком долго.
– Возможно, но я хочу иметь мужа только на бумаге.
– Но если вы решили обзавестись законным мужем, то брак должен быть консумирован – так положено.
Эди собралась было возразить, но горло перехватило и она не смогла произнести ни слова. Проклятье, как не вовремя. Стараясь успокоиться, она сделала приличный глоток шампанского, и острые пузырьки обожгли горло.
– Я понимаю, что вы хотите сказать, – с трудом выдавливая слова, наконец проговорила она, и в тишине вечера ее голос прозвучал как звук пилы. – Но не понимаю, почему это обязательно…
Какое-то время он молчал, изучая ее лицо, бледное в холодном свете луны.
– Если даже мысль лечь со мной в постель вызывает у вас отвращение, – наконец сказал он жестко, – сейчас же покончим со всем этим. Всего хорошего.
 
Он решительно шагнул к выходу, намереваясь вернуться в дом, но Эди ухватила его за рукав.
– Нет, постойте!
Он остановился, и она отняла руку.
– Это не отвращение и никак не связано с вами…
Он явно не понимал, а она смотрела ему в глаза, не зная, как объяснить. Его мужское обаяние способно разбить сердце любой девушки, но только в том случае, если оно еще не разбито. Боль теснила грудь, и на какое-то мгновение она подумала, как сложилась бы ее жизнь, если бы тогда в Саратоге вместо Фредерика она встретила его.
Если бы желаниями можно было управлять!
Нет, лучше не гадать: если бы да кабы.
– Это чисто деловое соглашение, – попыталась Эди еще раз. – Я не хочу, чтобы вы питали какие-то романтические иллюзии на мой счет.
Казалось, его удивили ее слова, и, усмехнувшись, он воскликнул:
– Какое самомнение! А что, если наши совместные ночи будут столь хороши, что вы до безумия влюбитесь в меня? Что тогда?
– Простите, что опускаю вас с небес на землю, но это исключено. – И не давая ему возможности возразить, Эди продолжила: – Подумайте, я предлагаю вам все, чего вы хотите от жизни. Не позволяйте мужскому тщеславию встать у вас на пути. Если же для вас столь принципиально… дойти до конца, что ж, я готова.
– Нет-нет, к чему такие жертвы, если вы рассматриваете это как мучение? Просто мне, как и большинству, занятие любовью казалось весьма приятным.
– Я не жду ни мучений, ни удовольствий. – Она замолчала, стараясь обуздать страх, от которого перехватило горло, а все нутро завязалось в тугой узел. – Вообще ничего.
– Понимаю, но я имел в виду, что, возможно, смогу изменить ваше мнение. И ничего другого.
Это прозвучало холодно, и да, она была холодна: желание, которое испытывали другие женщины, было убито в ней раз и навсегда.
Она глотнула шампанского, собираясь с духом, и сказала:
– Я готова отдаться вам, чтобы сделать наш брак легальным, но только однажды. Потом вы можете спать с кем захотите, я не стану возражать.
– Вы далеко не первая женщина в истории человечества, которая делает подобное заявление, – заметил он сухо, – но первая, кто действительно так думает.
– Да, я так думаю. – Она хотела быть честной, насколько это возможно. – Если вы согласны на мое предложение, мне хотелось бы поставить все точки над «i»: я не хочу вас.
– Это я понял. Но можно спросить почему? – Он глотнул шампанского. – Вы, случайно, не лесбиянка?
Она посмотрела на него с таким искренним недоумением, что он смущенно кашлянул и пояснил:
– Я имею в виду… возможно, вы предпочитаете женщин?
– Господи, нет! – возмутилась Эди и снова ощутила, как жар бросился ей в лицо.
Будь проклята эта ее способность краснеть, которая безошибочно показывала каждому, когда она смущена!
– Почему вы так решили?
– Просто во мне говорит мужская гордость – во всяком случае, это как-то объяснило бы ваши слова «я не хочу вас». Что ж, если и женщины вам не интересны, я еще больше обескуражен. – Он помолчал секунду-другую, покачивая бокал и наблюдая за ней. – Но, должен сказать, весьма и весьма заинтригован.
Она проглотила комок в горле.
– Ничего интригующего во мне нет – напротив, все предельно просто.
– Извините, но не могу с вами согласиться. – Он допил шампанское и потянулся за бутылкой, чтобы снова наполнить бокал. – Должен сказать, что таких загадочных девушек мне никогда не приходилось встречать. Вас окружает аура недоступности, нечто вроде «нет-нет, не прикасайтесь ко мне», что еще больше разжигает у мужчины желание.
Ее будто обдало ледяной водой, но она спрятала страх под маской обворожительного пренебрежения.
– И на какой результат вы рассчитываете? Что я упаду в ваши объятия?
– А вы, как я понимаю, этого не хотите? Что ж, досадно. – Он сделал паузу, наполняя бокал, и снова окинул ее взглядом с головы до ног. – Только мне почему-то кажется, что под холодной расчетливой оболочкой бушует настоящий огонь.