СССР: вернуться в детство 2 (СИ)

— Какие у вас творческие планы?
Это «у вас» прозвучало так непривычно, что все повернулись на задававшую вопрос девушку, а та покраснела.
— О, планов громадьё! — бодро ответила я Маяковским оборотом. — Практически дописана ещё одна книга о войне. Там будет яркая тема сибиряков, а второй линией — Белоруссия под оккупацией и угон мирного населения на принудительные работы в Германию. В черновиках кое-что о первопроходцах Сибири и Дальнего Востока. Частично написаны куски научно-фантастического романа. И отдельные наброски, тоже в жанре фантастики с элементами сказки* — на более… подростковую, наверное, аудиторию. Плюс часть проектов художественных, поскольку я рисую тоже. Но про рисование давайте не будем, а то встреча безразмерная получится.
*Ну, нету здесь пока понятия «фэнтези»!
— А когда вы всё это успеваете? — недоумённо спросил кто-то.
— Как вы понимаете, программа обучения для второго класса до крайности лёгкая. Поэтому я учусь по индивидуальному графику и могу себе позволить достаточно большое время уделить творчеству. За вычетом перерывов на питание и физическую нагрузку я работаю в среднем восемь часов в день. Пишу, рисую. Любой профессиональный навык требует усиленной самоотдачи.
Кажется, недоросли впечатлились.
— А отдых?
— Отдыхаю, конечно. Вечерами помогаю по дому — тут срабатывает концепция «смена деятельности как отдых». Но, поскольку семья у нас большая-пребольшая, как репка, к моему приходу обычно почти всё переделано. Посуду вот мыть люблю. А потом всё оставшееся время читаю. Я — типичный запойный читатель. Если я читаю, все домашние уже знают: я ничего не вижу, не слышу, не кантовать, при пожаре выносить первой, — все с удовольствием засмеялись; школьники вообще поржать любят. — По выходным — в лес с семьёй частенько, зимой — на лыжах, это у нас все, кроме бабушки. Ну, иногда в кино. Недавно вот «Знахаря» посмотрела, если кто не видел — рекомендую, отличный фильм.
— А из книг?
— Из непрограммных — Макаренко. «Флаги на башнях» и «Педагогическая поэма», великолепно написано. Из зарубежных — Ремарка могу посоветовать. О. Генри, единственный, по-моему, горячо любимый мной новеллист.
Со стороны вестибюля донёсся звонок. Я встала.
— Ну что ж, товарищи, на этом нашу встречу предлагаю закончить. Спасибо вам большое, приятно было с вами общаться.
Зал неожиданно разразился аплодисментами. Это льстит, между прочим. Главное — не забронзоветь.
ХОЧУ ЛИ Я БЫТЬ ПЛАНТАТОРОМ?
За неделю до назначенного срока подачи заявок на дачи в «Восточке» вышла большая пояснительная статья. «В связи с большим количеством писем и устных обращений граждан, наш корреспондент обратился за разъяснением…» В компетентные органы обратился, короче — в горисполком.
Чтобы не убивать людей насмерть тоннами документации, всё было расписано в виде интервью, хотя и было обещано, что все постановления и санитарные правила-нормы будут постепенно опубликованы в течение ближайших двух месяцев.
И всё равно статья получилась подробнейшая.
Итак, прежде всего, первый год аренды (в подтверждение серьёзности намерений) требовалось оплатить сразу, в день подачи заявления на участок. На все последующие годы устанавливались сроки внесения арендной платы с первого января по пятнадцатое апреля текущего года — как бы за год вперёд.
Далее, забор участку разрешался. Выходящий на улицу — до двух метров высотой. Граничащий с соседями — не более ста шестидесяти сантиметров, чтобы, значицца, излишне не затенять соседские участки.
Дом тоже можно было строить (кстати, в рамках буквально только что объявленного расширения компетенций предприятий, кирпичный завод, ЖБИ и пилорамы леспромхозов получили разрешение на свободную продажу строительных материалов гражданам для личного строительства, и для этой цели начата организация строительных рынков, которые должны будут заработать в мае-июне — отличная новость!). Площадь каждого отдельного жилого строения не должна была превышать восьмидесяти квадратов на семью (тоже неплохо; по словам бабушки, раньше был предел в шестьдесят) или, в случае, когда дом строится на большую семью или на родственников, формально принадлежащих к разным семьям — из расчёта пятнадцать квадратных метров общей площади на человека.
 
Я прикинула: так-то здраво придумали. Если семья, скажем, многодетная (или многородственная), человек в шестнадцать — это что же… двести сорок квадратов можно!
Но — быстро отрезвила меня мадам из исполкома — дома́ к застройке одобрялись только одноэтажные или со вторым мансардным (максимум — полумансардным этажом), и с высотой конька не более шести метров от земли. Чтобы никого ни при каких условиях не затенять.
Что ж, тоже разумно. А то фантазию наших соотечественников я хорошо знаю. Когда в девяностых разрешили строить любую площадь и любую этажность — люди махом нагородили таких «замков» по три-четыре этажа, мама не горюй. Многие потом выше второго этажа десятилетиями не поднимались. А одни уникумы в отцовском садоводстве на клочке в шесть соток поставили пятиэтажные хоромы. Пользоваться так и не смогли — фундамент треснул. Соседи любовно называли строение «Колизей». Потом папа продал свой участок, и мы больше туда не ездили — так и не знаю, чем с этим Колизеем дело кончилось.
Так вот. План дома можно было позаимствовать из набора типовых проектов (было обещано, что каждое земельное товарищество будет снабжено специальной книжечкой, и в ближайшее время кое-что выборочно также опубликуют в газете). И — внимание! — строить дома́ можно было исключительно на земле, выданной по распределению (т. е. которая по два рубля). На дополнительной — только хозяйственные постройки, и то при условии проплаты аренды на пять лет вперёд. Это прямо подробно объясняли. Под грядки и теплицы — достаточно было за год вперёд оплатить. А вот если на десятирублёвой земле какой-нибудь коровник собрался соорудить — изволь, проплати за пять лет вперёд. А дальше — как все, каждый год, чтобы вот эти четыре года переплаты сохранялись вроде как страховочные. А то вдруг у тебя планов громадьё, но ты себя, мягко скажем, переоцениваешь? Настроишь сейчас городков, а к следующему апрелю скажешь: денежки кончились — и что тогда с тобой делать? Экспроприировать?
Далее подробнейшим образом расписывалось всё: противопожарные и санитарные расстояния между всякими банями-домами-туалетами внутри участка и с соседскими, метраж от соседей до кустов, деревьев, теплиц и компостных ям.
Потом пошло про огород. Всех порадовали, что излишки произведённой продукции можно будет беспрепятственно реализовывать на колхозных рынках и в рядах (перечень адресов будет опубликован по мере утверждения) либо сдавать в заготконторы по установленным государством ценам. Несколько стационарных заготконтор обещались организовать ближе к августу в близлежащих к местам расположения земельных товариществ районам. И даже обещались выездных приёмщиков организовать. Ну, клёво.
Но меня сильнее интересовало не это.
— Гляди-ка! — удивилась бабушка. — Разрешили кур держать!
Из комнат появились молодые мамочки. Даша своих короедов усыпила, а мама кормила Федьку, который тоже готов был вот-вот отрубиться. Они уселись на диван и уставились на бабушку, единолично завладевшую газетой.
— Чё там? — шёпотом спросила Даша.
И бабушка начала очень тихо, но очень выразительно читать. С самого начала, естественно, так что у меня появилось возможность вторично всё осознать. Когда дело дошло до норм размещения всякой живности — да-да, разрешили держать не только птицу, но и кролей, коз, свиней и даже коров, при условии, что будут соблюдены все нормативы — я поняла, что кто-то (уж не знаю, случайно ли так вышло, но мне больше кажется, что намеренно) ощутимо подталкивает людей к укрупнению участков по семейному признаку. Потому что в условиях даже девяти соток (на троих) получалось выдержать нормы разве что по курам да кроликам. Всё остальное требовало удалённости на десять-пятнадцать-двадцать (и так далее) метров в зависимости от того, сколько вы собрались завести животин, — как от собственных жилых строений, так и от границы чужого участка. Не от соседского дома, именно от границы. А это сильно сужало возможность маневрирования.