Лонтано

В 19:00 Эрван отослал последнего курсанта и вышел на галерею. Дождь все не утихал, но Бретань приготовила ему сюрприз: сквозь морось серебристый свет заливал двор, в то время как золотистая аура с очертанием многоцветным, как перламутр, пламенела над крышами.
– Неплохо, а?
Он обернулся: Крипо сворачивал себе сигаретку двумя пальцами. Маленькое чудо лютниста.
– А ты что добыл? – поинтересовался Эрван.
– Ничего особенного. Все ребята твердят одно и то же, кто с улыбкой на губах, кто со слезами на глазах, но, похоже, ни один не затаил зла ни на Лис, ни на армию. А еще, похоже, ни один не связывает все это дерьмо со смертью мальчишки.
Эрван был согласен: этим парням промыли мозги.
– Техники только что приехали, – предупредил Крипо.
– Где они?
– Энтишник ждет тебя вместе с Верни. ТИС уже пашет в комнате Виссы.
– Начнем с компьютерщика, – бросил Эрван, уходя с галереи.
Они зашли в класс, где еще стояли пресловутые школьные стулья Mullca с металлическими перекладинами. Рядом с жандармом переминался невысокий паренек с жабьей физиономией. Хотя на нем был форменный свитер с нашивками на плечах, от него на сто километров несло контркультурой. Щуплый, сутулый, плохо выбритый, глаза налиты кровью и вылезают из орбит, как будто он выкурил лишний косячок.
– Меня зовут Бранелек. – Он повторил громче, засунув руки в карманы. – Бра-не-лек! По-бретонски это означает «тот, кто ходит на костылях».
Не слишком многообещающее начало.
– Не волнуйтесь, – ухмыльнулся он, заметив выражение лица Эрвана. – Ваша железяка мне на один зуб.
– Сколько нужно времени, чтобы все из нее вытрясти?
– Зависит от того, что у нее внутри. Через двадцать четыре часа будет понятно.
– Даю тебе двенадцать, начиная с данного момента.
Бранелек засмеялся:
– Мне придется работать здесь?
– Никто не выйдет с базы.
– А оборудование можно сюда доставить?
– Разберись с Верни. Никаких контактов с бойцами. Первый отчет жду сегодня ночью.
Парень по-военному, но вполне иронично отдал честь и устроился в углу комнаты с ноутбуком Виссы под мышкой.
– Идемте посмотрим, как там технари, – приказал Эрван Верни.
Второй этаж. Под потертым линолеумом потрескивают балки. Дождь хлещет по стеклам. Ощущение, что плывешь в открытом море.
В комнате Виссы парни в черных бумажных пижамах, перчатках, капюшонах и масках вкалывали вовсю. Знакомое зрелище. Туда и шагу не ступишь, пусть даже там все давно затоптали.
Один из них поднялся и подошел к порогу.
– Тьерри Невё, – объявил он, опуская пылезащитную маску. – Я криминалист-аналитик и координатор группы.
– Как продвигаетесь? – спросил Эрван, представившись.
– Никак. Тут все остыло, как в морозильнике. Слишком много времени прошло. И слишком много народа. На мой взгляд, комната служила придатком офицерской столовой. Мы почти повсюду обнаружили частицы марихуаны. Косячки тут дымились каждый вечер.
– Браво, пилоты! – заметил Эрван, обращаясь к Верни.
Штангист состроил озабоченное лицо:
– Я… Мы допросим его соседа по комнате.
Невё продолжил – тон нейтральный, лицо непроницаемое:
– То же относится к органическим фрагментам. Придется брать пробы ДНК у всех курсантов базы, не считая офицеров, солдат, технического персонала и прочих. Вы уверены, что оно вам надо?
– Мне нужны полные данные. Есть частная лаборатория на примете?
– Я знаю ребят в Кемпере, работают быстро и хорошо.
– Тогда вперед.
– Кто будет платить?
Вопрос вырвался у Верни. Кажется, отчет о расходах был его пунктиком. Эрван правильно сделал, что привез с собой Крипо, лучшего казначея Угро.
– Проблем не будет.
– Тогда уже вечером прогоним пальчики по автоматизированной базе, – добавил Невё. – А ДНК завтра утром по базе генетических отпечатков.
Полицейский чувствовал себя куда легче с этими следователями, – конечно, тоже жандармы, но такие же охотники за убийцами, как он сам.
– А что именно мы ищем?
– Узнаем, когда найдем.
Невё неопределенно махнул рукой – «Вам виднее» – и снова натянул свой намордник.
 
– Первые результаты в полночь. Если я вам скажу: «Время поджимает», то только потому, что у меня бедный словарный запас.
Они оставили координатора и вернулись в свой класс-комиссариат. Крипо уже установил компьютеры, разложил документы, прикрепил на стены карты. Портрет Виссы занимал самое видное место, чтобы каждый помнил: их головоломка изначально была молодым человеком с персиковой кожей и стальной волей.
Быстрый отчет Верни: жандарм ничего не нашел ни среди старых дел, ни среди недавно освобожденных в этом регионе.
– А психиатрические заведения?
– Есть одно спецзаведение в сорока километрах отсюда…
Спецзаведение: на пятьдесят процентов больница, на пятьдесят – тюрьма, на все сто – способ устрашения. В глубине мозга Эрвана вновь замигала гипотеза: убийца в ландах, не имеющий ни малейшего отношения к школе.
– Я с ними связался: ничего, что могло бы нас заинтересовать, – добавил Верни.
– Как называется заведение?
– Институт Шарко.
– Продолжайте копать в этом направлении.
Офицер неожиданно повел плечами, словно собственный свитер раздражал ему кожу:
– В каком направлении? Может, я что-то пропустил, но, по последним сведениям, мы ведем расследование по делу курсанта, спрятавшегося на…
– Я говорил с патологоанатомом. Висса был уже мертв, когда взорвался снаряд.
– Мертв?! Но как?
– Скорее всего, его пытали и изувечили.
Верни оттянул пальцем ворот свитера. Недоверчиво перевел глаза с одного копа на другого, ища объяснений.
– Придержим пока что эту информацию, – просто сказал Эрван.
– Пытали и изувечили…
– На причале ничего нового?
– А? Нет. Мы опросили людей по соседству и прочесали всю набережную. На побережье постучались в каждую дверь. А еще связались с управлением порта: они ничего не знают.
Он говорил глухим голосом, с ошеломленным видом.
– Ле Ган?
– Он копается в прошлом и окружении Виссы, – ответил жандарм. – Скоро будем знать больше.
– Аршамбо?
– В дороге, возвращается. Пытали и изувечили… нужно предупредить штаб.
– Нет. Отчет о вскрытии еще не составлен. У нас в запасе ночь.
– Но… для чего?
– Для того, чтобы избежать помех: я не хочу, чтобы кто-то болтался у меня под ногами, особенно высокопоставленные чины со своими советами и пустозвонством. Продолжайте искать все, что может быть связано с жестокостью такого масштаба в этом регионе. И найдите мне следы судна, которое было на Сирлинге!
Верни беспрекословно повиновался. На пороге он остановился, обернулся и, конечно же для самоуспокоения, по-военному отдал честь.
Эрван не ответил. Эта зашоренность начинала на него давить. Слишком маленькая база, слишком затянутые мундиры, слишком зацикленные мозги… А главное, с самого утра он не видел ни одной женщины. Даже в Угро, который отнюдь не был дамской парикмахерской, всегда мелькали аккуратные попки, на которые можно облизнуться.
Он глянул на часы и сделал знак Крипо:
– Вернемся к опросу.
 
21
 
Лисы тоже ничего нового не добавили. Они даже не были теми неприятными фашиствующими молодчиками, какими Эрван их вообразил. Такие же двинутые, как и первогодки, они цеплялись за ценности своей школы и армии в целом. Они держались сплоченно не из солидарности или чувства вины, а чтобы сохранить собственную идентичность.
Обнаружить среди них одного или нескольких палачей, способных запытать до смерти молодого парня, представлялось невозможным. Точно так же Эрван отправил в мусорную корзину те побудительные причины, которые, можно сказать, являются классическими для оперативника: кража, преступление на почве расизма, любовное соперничество, патологический сексуальный порыв… Еще не найдя объяснения, он нутром чуял: это убийство напрямую связано с мучением в чистом виде – и с самим духом дома, то есть школы.