Товарищ Джедай (СИ)
Глава 4 — Гол как сокол, а остёр, как топор. Часть III
Слушаю: Glenn Miller — In the Mood (музыка из фильма «Серенада Солнечной долины», 1941), Марина Ладынина и Владимир Зельдин — Песня о Москве (песня из фильма «Свинарка и пастух», 1941)
Глава 4 — Гол как сокол, а остёр, как топор. Часть III
Поздний вечер 20 июня 1941. Земля. СССР. БССР. Белосток. Управление Белостокского управления НКГБ БССР. Начальник управления Бельченко Сергей Саввич. И неизвестный задержанный, притворяющийся сумасшедшим.
-..Браслеты не снимай. Иди… - отправил подчинённого начальник облуправления вдогонку тому — .. кормили задержанного?
— Отказался, товарищ майор государственной безопасности!
— Ладно..
Руки задержанного, приведённого конвоиром, были скованы БР (браслеты ручные) сзади и Сергей Саввич счёл безопасным оставить того в кабинете наедине с собой, несмотря на демонстрируемую задержанным самоуверенность.
— Почему отказались от пищи? — начал Бельченко разговор, попробовав мягкий подход к тому, кто очевидно, скорее всего не был сумасшедшим, а лишь симулировал.
Цирк с валянием в пыли был неизвестно кем устроен (может, и, действительно, подельниками задержанного), но слишком независимый взгляд говорил о многом.
В нём не чувствовалось страха. Или пока очень хорошо скрывал.
Бельченко много кого успел повидать за свою жизнь. Погранслужба в Средней Азии, борьба с басмачами. Настоящие бандиты и диверсанты, обычные контрабандисты и ловчилы. Упёртые враги, запутавшиеся люди и просто невиноватые. Там. И здесь, на новой западной границе СССР… и не таких по косточкам разбирали. А этот… очень любопытный тип попался. Вон как форсит, с самого начала. Доложено было, что весь день просидел, не шелохнувшись («глаза в одну точку, товарищ майор государственной безопасности!») ни о чём не попросив и вот как только что узнал майор — задержанный отказался от еды.
-..Перловка с селёдкой, которой чрезмерно много. Наверняка и каша пересолена. И мизерная кружка кипятка… — не те блюда, которые я привык употреблять в пищу. Да и пить захочется очень сильно после такого… - прямо глядя в глаза Бельченко, дал исчерпывающий ответ «сумасшедший».
— Вот как..
Намёк задержанного был понятен. И то, что один из способов приведения в податливое состояние был известен тому, ещё более укрепило Бельченко во мнении, что у того с головой всё было в порядке.
Может, понял, что играть больше смысла нет и просто держится хорошо, с достоинством?
— Садитесь… - разрешил задержанному Бельченко.
Не отрывая взгляда от майора, молодчик, слегка приседая на одной ноге, ловко подтянул стопой вытянутой другой стул, стоявший чуть поодаль. И сел на него.
Наблюдательный. Приметил, где стул стоял, когда входил. И циркач какой-то. Вот к чему это? Продолжает форсить? По идее — никаких ориентировок на этого типа не было и надо бы его отдать соседям, чтобы отработали как положено. Но вот взгляд его, такой… оценивающий очень не понравился майору Бельченко. Цеплял и заставлял отрывать время на того.
— Представьтесь.
— Белов. Андрей Белов. Имя и фамилия — настоящие. Всё..
— «Всё» что?
— Что вам нужно знать… пока.
— Вы забываетесь, задержанный.
— С вашей точки зрения — несомненно.
Майор слегка откинулся на спинку стола. Вот почему всегда так? Не понимают хорошего отношения… почему нужно прищемлять?
— Вы можете быть задержаны на больший срок, если будете что-то скрывать.
— А за что? За то, что был… в неподобающем виде?
— Да. Хотя бы за то. До выяснения вашей личности и обстоятельств. Если не обнаружится за вами ещё что-то.
— Ну, пробуйте. Я могу долго голодать..
— Угрожать нам не надо. Если будет необходимость — накормим насильно.
— Да… насильно вы можете… попробовать… а как же насчёт..
— Насчёт чего? — резче, чем хотелось, вырвалось у уставшего и раздражённого Бельченко, который имел большой опыт контрразведывательной работы и умел убеждать (и переубеждать!) в разговорах очень многих упёртых. В том числе и здесь, на западной границе, с осени 1939-го, после назначения заместителем нового управления по вскоре образованной (после Освободительного польского похода РККА) новой области в составе БССР.
-..Отпустите меня, товарищ начальник. Я вам и советской власти — не враг. Можете даже санитаров вызвать. Вам скоро будет не до меня..
Потрясение, которое мгновением спустя испытал Бельченко, было велико.
Целую секунду он был уверен, что задержанного нужно освободить и пусть тот катится прочь, с глаз долой.
Но тот всё испортил(?) своим «вам скоро будет не до меня».
Какой-то… Мессинг провинциальный. Бельченко чертыхнулся про себя. Видимо, вымотался капитально, раз молодчик разжалобить так сумел. Тот эстрадный артист, говорят, тоже чем-то подобным балуется. Гипнотизёр чёртов.
Никогда подобного не было. Старею, что ли?
— Это почему нам скоро будет не до вас? — вкрадчиво и слегка понизив тон голоса поинтересовался Бельченко у задержанного.
Тот громко вздохнул.
— Фокус не удался. К сожалению… потому что вам будет не до меня. Сами знаете, что творится по ту сторону границы..
— Я вас сейчас тем более не отпущу. Перебежчик!? — повысив тон, резко бросил майор.
— С чего вы так решили? То поляком обзываете, то в немцы записываете… как скоро к… физическим мерам воздействия перейдёте?
Наглость, с которой разговаривал представившийся «Беловым», не была чем-то совсем уж непривычным. Бельченко довелось видеть многих упрямцев. Те, которые были готовы стрелять сами и стреляли в пограничника в Туркменской ССР, бывало, даже угрожали, кидали оскорбления ему, либо замыкались в себе и упрямо молчали. Да и здесь, на освобождённых от панской Польши землях, не всё было гладко. Особенно пока не был налажен агентурный аппарат. Пилсудчики, местные националисты, подстрекаемые вражескими разведками легко переходили от распространения листовок, тех же поджогов к стрельбе и прямым бандитским нападениям на колхозные активы. Ему лично пришлось видеть, что сделала с людьми брошенная врагами граната в помещение, где происходило собрание членов только что организованного колхоза. В поисках и схватках с буржуазно-националистическими элементами за менее чем два года на подотчётной Бельченко территории пограничниками и чекистами десятки раз пришлось вступать в вооружённые схватки с вражеской агентурой, диверсантами и обычными правонарушителям границы.
Но этот задержанный, помимо наглости, непривычного внешнего вида ещё чем-то неуловимо отличался от всех, виданных ранее.
Пристально глядя на «Белова», предпочитавшего отвечать вопросом на вопрос и позволявшего себе такое, чего не позволяли практически все ранее побывавшие на допросах, Бельченко через мгновение сообразил, что было не так!
— «Белов», помимо беспардонной самоуверенности, не считал себя в чём-то виноватым, и всё время норовил спровоцировать его!
Майор, уже собиравшийся просто вызывать конвоира и отправить наглого задержанного, который отнимал время, на денёк в карцер, где тот получше бы «выдержался» в не самых приятных условиях, передумал. И, будучи очень уставшим, раздражённым, просто решил припугнуть задержанного.
Всю свою службу он старался не мараться подобным. Предпочитая воевать с настоящими врагами. Старое разрешение 37-го года ЦК ВКПб «о применении мер физического воздействия» принесло, по его убеждению больше вреда, чем пользы..
***
За последние два года было много случаев, когда на освобождённых территориях агентура германской разведки старалась внедряться на любые, самые простые обслуживающие должности — конюхов, сторожей, уборщиц. В милицию, в РККА, в погранвойска и даже в госбезопасность.
Таких старательно выслеживали и ловили с поличным.
С контрабандистами тоже было всё понятно.
Но с этим… он просто вёл себя беспардонно и нагло. Может, действительно обычный панский сынок, не замешанный особо не в чём, но с гонором и своими понятиями «о чести»?