Товарищ Джедай (СИ)
Белов, поясняя нам, успевал делать что-то руками внутри объёмного изображения «морской звезды», видимо управляя показом.
— Наша Галактика. То, что вы видите «с ребра» на безлунном звёздном небе ночью. И известная на Земле под названием «Млечный путь». В ней около 400 миллиардов звёзд, подобных и отличающихся по разным параметрам от нашего Солнца… вот тут… - он ткнул поближе к краю диска и, одновременно «набирая пальцами» по бегущим в воздухе буквам алфавита, чем-то похожим одновременно на русский и латинский, но другом.. — Солнечная система… с её планетами… Меркурием, Венерой, нашей Землёй, Марсом и так далее… мы здесь сейчас… Но! — он сделал паузу — ..последние годы я провёл тут! — он ткнул куда-то ближе к центру «звёздной галактики» — на планете Корускант. На планете-городе, служащим домом более чем триллиону разумных человеческой и иных рас и являющемуся столицей Галактической Республики..
***
Андрей Белов. Раннее утро 24-го июня 1941 года. На борту фрахтовика «Бродяга Философ» на небольшой высоте в районе шоссе Белосток-Минск.
..Вид трупов бойцов Красной Армии, убитых гражданских — взрослых и детей обеих полов, попавших под авианалёты немцев и сгоревшая техника на шоссе, по которому мы втроем ехали 23-го на смешной допотопной легковушке Бельченко, было тем, что помогло мне определиться окончательно.
Определиться и решиться начать действовать согласно своему разумению, которое я сдерживал. Моё первоначальное желание — убивать немцев там, поближе к границе, как я убеждён, было правильным. Просто надо мной довлела привычка «..осмотреться, скрывая свою суть, обдумать, проанализировать и только после..».
Время — деньги! Су: а, если бы… Время — жизни! Расставшись с пришибленными правдой Бельченко и его шофёром, которые отказались от моего предложения «подкинуть махом их до Минска» и поехали по трассе, я поднял «Бродягу», и наплевав на мысли о предстоящем расходе рабочего тела досветовых двигателей, стал анализировать воздушную обстановку, рисуемую мне навигационно-бортовой, весьма убогой, но таки превосходящей всё, что имелось на Земле у реальных врагов и потенциальных, надеюсь, советских союзников, системой фрахтовика.
На экране в кокпите корабля, который я подвесил, уже наплевав на всю секретность, в воздухе недалеко от шоссе, по которому на восток пробивались беженцы и отступающие войска, высветились множество отметок целей в воздухе, которые обнаруживал на дальности массив радиолокационных, тахионных и гравитационных сенсоров корабля.
Разумеется, ни о какой системе опознавания не шло и речи. У меня, в системе анализатора целей не было библиотеки земной авиационной техники, система только нарабатывала первые данные с инфорешёток, с которыми предстояло разбираться на ходу астродроиду, жестко зафиксировавшему себя около инфостойки рядом в кокпите фрахтовика.
Оптическая часть системы сенсоров выхватывала множество отдельных объектов слева от меня на шоссе и, когда я поднялся чуть выше, на пределе дальности, ещё и ВСЕ воздушные цели в Белостокском выступе в радиусе примерно 150 километров. Практически недалеко до Ломжи на западе, Алитуса на севере и Кобрина на юге… - отметил я врезавшиеся в память названия населённых пунктов среди множества объектов на цифровой объёмной карте, с которой соотносила текущую обстановку система сенсоров фрахтовика.
Теперь главное было — отличить летающих врагов от своих..
***
К вечеру удалось сбить, выходя на дистанцию в несколько километров, на которой, помимо информации от сенсорных инфорешёток, я видел через оптику опознавательные знаки, 17 немецких летабл. Как я понимаю, 10 одномоторных истребителей, 5 двухмоторных бомбардировщиков, один, забравшийся повыше (разведывательный?) двухбалочный тоже двухмоторный самолётик. И что-то мелкое, связное(?), летевшее чуть ли не над кронами деревьев, в районе Гродно.
Очень много времени и ситова топлива(!) отнимали бесконечные маневры, сближения, идентификации и атаки на цели.
Я постоянно контролировал данные по его запасу, который, после прилёта корыта под управлением астродроидов с плато Путорана имел показание 96,45 % от полного.
96,24..
96,21..
96,19..
Фашики четыре раза пытались меня поразить, когда я атаковал кого-то первого из пар их истребителей, которые я идентифицировал. Даже, судя по статистике энергощитов, пара то ли пуль от авиапулемётов, то ли от малокалиберных авиационных пушек, расплавилась в его корпускулярно-волновых защитных слоях..
Дважды, ближе ко мне, подлетали краснозвёздные лобастые истребители, похожие на тот, что я видел над Белостоком. Один раз был обстрелян своими! Пришлось, сделав разворот, разогнаться со своих обычных 500 км/ч под атмосферный предел в 800 и быстро уйти на высоту, где их двигатели начали глохнуть. Какие, засранцы, упорные оказались, пытались преследовать… совсем недолго:-) Я просто смылся от них. Уверен, наше командование в этот день уже получило рапорты о неизвестном типе летательного аппарата с неизвестным лучевым вооружением. Надеюсь, что вид тех шести немецких летабл, которые я перехватил за день и сбил именно около шоссе, уж точно навёл кого-то из отступающих военнослужащих Красной Армии, на мысли о том, что я — свой! Когда там еще Бельченко доберётся?
Но данные авиационной обстановки в течении дня чётко показывали мне, что даже главную трассу, по которой отступали массы наших войск с запада и толпы беженцев на разном транспорте, я не смог прикрыть всю! Немецкая авиация постоянно бомбила с воздуха эту и другие дороги в Белостокском выступе. А я… лишь мотался туда-сюда, сбивая только тех, кого идентифицировал точно как германских.
Особенно напрягало меня то, что происходило на севере. Куда, в сторону Гродно двигались колонны советских танков, по которым постоянно наносили авиаудары немцы! Видимо, советское командование что-то там пыталось предпринять. Там, в северной части выступа, мне удалось перехватить и сбить 5 из 17 сбитых за день немецких самолётов.
Когда большинство целей в воздухе к вечеру исчезло с экрана, мой счётчик запаса досветового топлива показывал 91,05 %, а я был выжат, как лимон.
Всё таки мне очень далеко до профи-пилотов «Разбойной Эскадрильи» Повстанцев, которая ныне останется в Иллюзиях Силы. Как и до теперешних талантов Энакина Скайуокера… даже не прошедшего горнило Войны Клонов..
Даже пусть всего лишь моими противниками были жалкие атмосферные поршневые истребители, которые я превосходил полностью технически и на моей стороне была Сила..
Я всего лишь мог помочь «здесь и тут». Надеюсь, что хотя бы сотню-другую жизней наших солдат и гражданских я смог спасти в этот день… а раздолбанные в воздухе мной самолёты люфтваффе, безжалостно разбиваемые лазерной пушкой фрахтовика и сгоравшие в парах взрывавшегося авиатоплива и плавившегося авиационного алюминия, вместе со своими пилотами — сраными куртами, фрицами и как ещё их там… больше никого из наших не убьют!
Хоть сколько-то облегчил тяжесть всего лишь второго дня самой страшной войны для страны своих предков..
Пришло время взлететь на орбиту, выкинуть полученное на Земле тряпьё в утилизатор и отправиться в освежитель..
После чего, облачившись в привычное шмотьё зажравшегося Корускантского модника и, наблюдая через кокпит плывущую надо мной в четырёх сотнях километрах Землю (ориентация корыта была «верхом» к планете..), начать слушать отчёты астродроидов о сканировании радиодиапазонов во время дневного патрулирования..
***
Белов пока даже не представлял, что настоящего отступления Красной Армии он ещё не видел. Настоящее отступление 3-й (с северного фланга) и 10-й (дислоцировавшейся по центру Белостокского выступа) армий началось после полудня следующего дня (25-го числа), по приказу штаба Западного фронта.
А колонны отступающих и растрёпанных советских войск растянутся на десятки километров. И командование немцев, будет, используя силы люфтваффе и прорвавшиеся в качестве заслона для «мешка» свои крупные силы к реке Зельвянке, на которой стоит Зельва и где имелось два моста — автошоссейный и железнодорожный, будет уничтожать отступающие по узким дорогам части Красной Армии.