Глория. Пять сердец тьмы

Так что остается надеяться лишь на то, что во мне действительно есть темная кровь. И, узнав об отце и его способностях, я пойму, что делать дальше.
Ополоснув руки и лицо, я направилась в столовую, где уже звенела посудой тетя Файлина. Из старого пузатого буфета извлекались белоснежные чашечки, ажурные блюдечки, вазочки с вареньем. А на плите уже грелся начищенный до блеска медный чайник.
– Помочь? – предложила я.
– Вот еще, – отмахнулась тетка. – Садись, отдыхай. Как ты, как работа?
– Нормально. Я…
– А тут все по-прежнему. В нашем захолустье из всех новостей – только очередное пополнение в семье Шарлотты. Помнишь ее?
Шарлотту – соседку-одногодку, я, разумеется, помнила. В детстве мы частенько играли вместе. Вот только мне опять не дали даже слова вставить, продолжив:
– Так вот, представляешь, она четвертого родила! Четвертого! Подумай только! А ведь муж-то ейный до сих пор на барона Адвера батрачит, зарабатывает какую-то мелочь. Спрашивается, зачем бедноту плодить?
Чашечки-вазочки были выставлены на стол. Не замолкая ни на секунду, тетка занялась нарезкой ароматного хлеба.
– Нынешняя молодежь совершенно не думает о том, скольких детей может прокормить, и явно перегибает палку в количестве! – ворчала она. – И, представляешь, я спрашиваю: «Шарлотта, когда вы уже остановитесь?» Так знаешь, что она ответила? «Сколько Великий Создатель пошлет, столько и родим!» Подумать только! Да лучше бы ей Создатель ума подкинул, а детей нашей королеве послал! Вот уж кому действительно нужно: седьмой год со свадьбы пошел, а наследника королевству еще не оставила. Наверняка в нынешний праздник Середины Лета король снова повезет ее величество в храм.
За монологом тетка успела заварить чай, а мне так и не удалось хоть о чем-то ее спросить. Возможность высказаться тетя Файлина мне предоставила, лишь усевшись напротив и строго вопросив:
– Кстати, а у тебя-то как на личном фронте?
И выбрала же тему, как назло, одну из самых болезненных!
– Тихо и спокойно, – отшутилась я.
– Очень зря, – укорила она. – Пора бы уже задуматься о семье и детях. Годы проходят, нужно успеть выбрать достойного мужчину.
Ну ничего себе заявления! А ведь пока я училась, да и еще полгода назад, когда дело к выпуску шло, совсем по-другому говорила! Мол, делать карьеру надо, чтобы себя обеспечивать, а не за мужиками бегать. И, кстати, ту же домоседку-Шарлотту как дурной пример приводила.
– Достойного еще найти надо, – пробормотала я, цитируя ее же слова.
Именно с этой фразой тетка запретила мне в старшей школе встречаться с одним хорошим парнем. Точнее, это по моему мнению, хорошим. А тетя Файлина утверждала, что избранник не подходит под определенный перечень параметров ума и состоятельности, и я достойна большего. Помнится, тогда я долго плакала, но все же подчинилась.
А затем влюбленность прошла, я уехала в столицу и поступила в Лиранийскую академию магии.
Тогда, на первом курсе, к розовым мечтам о деньгах и будущей карьере неожиданно приложились ухаживания Гестона. Красавчик-третьекурсник с факультета боевой магии, принадлежал к богатой семье и очень активно подбивал ко мне клинья.
Разумеется, я не устояла. Но после первой же, проведенной вместе ночи, услышала, что ничего дальше не будет и не предполагалось. Более того, на следующий день оказалось, что Гестон вообще на меня поспорил! Я стала лишь еще одной строчкой в его записной книжке побед. Причем не слишком и важной – девственница же, особо и стараться не пришлось.
До сих пор, как вспомню о нем, гнев в душе вскипает.
– Долго перебирать тоже не стоит. А то пока раздумываешь, никаких вариантов не останется, – наставительно проговорила тетя Файлина и отпила чаю.
«Было б из кого выбирать», – мысленно скривилась я, а вслух добавила:
– Может, оно и к лучшему. Чем дальше, тем больше соглашаюсь с мнением матери о том, что все мужики – кобели.
– Ма-ать, – вздохнула родственница, подвигая мне одну из вазочек со сладостями. – Твоя мать просто нерационально подошла к выбору мужчины. В итоге испортила себе жизнь. Неужели ты так же хочешь?
 
– Я не знаю с чем сравнивать, ибо ничего не знаю про отца. Где вероятность, что наша неразборчивость по наследству не передается?
Тетка несогласно фыркнула.
– Ты, по счастью, намного ее разумнее. Уж я-то вижу, поверь. В общем, не переживай об этом.
Но я уже зацепилась за разговор, так удачно свернувший на тему родителей.
– И все же, кем был мой отец?
Тетя Файлина недовольно поморщилась и попыталась уйти в сторону.
– Это вообще к порядочности мужчин не относится и значения не имеет. Кстати, съешь малинового варенья, а то ты какая-то слишком бледная.
От варенья отказываться не стала, но и оставлять вопрос без ответа не собиралась. Поэтому с легкими требовательными нотками в голосе проговорила:
– Может, хватит от меня это скрывать? Я уже достаточно взрослая, чтобы отнестись ко всему произошедшему с пониманием и спокойствием. В обморок точно не упаду от подробностей, какими бы они ни оказались. Я имею право знать о своем отце. Согласись, это справедливо.
Пару мгновений мы молча смотрели друг на друга. Я – упрямо, а тетка оценивающе, словно размышляя, стоит ли. В итоге она все-таки сдалась и, тяжело вздохнув, с видимой неохотой кивнула.
– Хорошо. Расскажу. Хотя знаю не так и много. Твоим отцом, по словам Камиллы, был капитан из «Черных клинков».
– «Черных клинков»? – я охнула.
Эти элитные отряды королевской гвардии состояли из лучших воинов-магов, сильных и бесстрашных.
– Да. Поэтому когда у тебя проявился дар прорицателя, я и не удивилась. Про «Черных»-то разное говорят.
На миг тетка прервалась, собираясь с мыслями и наливая нам по новой чашке чая. Я нарушать молчание и торопить ее не стала, дожидаясь продолжения. И оно последовало.
– Его отряд тогда остановился в гарнизоне Сердара, где Камилла числилась на побегушках у старшего писаря. И как увидела она твоего отца, так разум-то и потеряла. Влюбила-ась без памяти, – протянула тетка и в очередной раз тяжело вздохнула. – Несколько дней ходила сама не своя, только повторяла, какой он красавец. И сколько я ни твердила, что не ее полета птица, Камилла и слушать ничего не желала. Только одной идеей одержима была: «черного» этого заполучить.
– И, судя по всему, ей это удалось, раз я родилась. Ведь без согласия от мага не забеременеть, – нахмурившись, рассудила я.
– Да ничего подобного! – родственница недовольно фыркнула. – Твоя мать разузнала про одно зелье особое, которое всякие запреты снимает. Редкое, дорогущее! Все свое месячное жалование на него истратила. Выпила, да и вышла в вечернюю смену. Мужики-то все до развлечений дармовых охочи, а Камилла тогда все ж красавицей была. Думала, глупая, если забеременеет, то «черный» ее уже не оставит. Да не тут-то было. Ночь-то с ней этот кобель провел, а как через неделю твоя мать к нему с результатом пришла – попросту в свою причастность не поверил. Сказал, мол, не может у него детей быть от простолюдинки, и все тут. Да и выставил прочь, добавив, чтоб убиралась к тому, от кого понесла.
– А как же зелье?
Я, окончательно забыв про чай, напряженно слушала тетку.
– Про зелье Камилла сначала и заикнуться не успела. А уж потом стыд не позволил рассказать… и я тоже не позволила. Вот еще, после такого унижения опять к этому «черному» кобелю идти и в обмане признаваться. С него бы сталось и побить ее. В общем, не пустила я. Из гарнизона тот отряд в конце месяца уехал, а мать твоя с тех пор угрюмая ходила. И о мужчинах не желала ничего слышать. А переживала так, что… Даже говорить об этом трудно.
– Говори! – я вцепилась заледеневшими пальцами в скатерть, не сводя с нее глаз.
– Говорю, коль зашла речь об этом. Мать твоя стала дрем-траву употреблять, – тетя Файлина вздохнула. – Тайно. Проглядела я это, не заметила сразу. Ну, подумаешь, глаза блестят, да изредка смеется без причины или съеживается от страха какого. Зелье то ее и сгубило.