Ты дышишь солнцем (СИ)

— Слизерин!
Пока Натали радостно шла к столу Слизерина, Том тихо сказал Тони:
— Зря твоя сестра поступила к нам.
— Почему? — нахмурился Тони.
— А сам не понимаешь? — удивился Том. — Ты посмотри на нее. Видишь ее в наших подземельях?
Тони обернулся к счастливой сестре. Том, как всегда, прав. Улыбчивой Натали больше подошла бы солнечная башня львов или теплые комнаты барсуков… Но он все же не мог не радоваться, что его любимая сестренка будет под постоянным присмотром.
Натали действительно поселили к Друэлле. У Слизерина комнаты были рассчитаны на двоих. Когда-то Салазар настоял на такой сомнительной роскоши, потому что его змейки, без сомнения, индивидуалисты и им тяжело уживаться с людьми. Одного соседа более чем достаточно.
Между двух кроватей было подводное окно от пола и до потолка. Натали с недоверием прикоснулась к стеклу. Она будто на Наутилусе. Все стены в комнате были увешаны красивейшими гобеленами с незнакомыми сюжетами, а пол застилал пушистый ковер. Было немного сумрачно, но от этого еще более волшебно. Как хорошо, что ей удалось уговорить шляпу: та все же признала, что у девушки есть некоторые качества, присущие Слизерину.
— Я ужасна, — весело болтала Друэлла, — моя первая соседка сбежала от меня еще на первом курсе. С тех пор живу одна. Скука смертная. Надеюсь, ты останешься.
— Если ты будешь курить только в ванной, мы уживемся, — отозвалась Ната.
— Кстати о ванной, — Друэлла отодвинула край одного гобелена, — она совсем крошечная, и окна там нет. Я была бы рада, если бы ты занимала ее раньше меня, я все равно вечно просыпаю и опаздываю.
Натали улыбнулась соседке. Ее энергия была несколько непривычна, но она напоминала Натали отца. Алексей Долохов так же наполнял пространство собой, не давая и шанса спрятаться, он буквально искрился энергией. Да и самой Нате, жившей в детском доме, Друэлла казалась вполне милой соседкой. Подумаешь, курит и держит на прикроватном столике бутылку джина. В ней смешалась мода этого времени и старинные порядки, когда уже в четырнадцать маг считается вполне взрослым.
— Какие предметы взяла? — упала на свою кровать Друэлла.
— А можно тебя называть Элла? — проигнорировала вопрос Ната.
— «Элла»? — расхохоталась блондинка. — Мне нравится! Это так мило, что совсем не похоже на меня. Нужно будет моему душке сказать, чтобы он меня так звал. А, тебе тоже можно.
Ната расставляла на прикроватной тумбочке рамки с фотографиями. В ее прошлой жизни у нее не было семьи, поэтому теперь эти фотографии ее особенно радовали. Семья. Долоховы посещали магический фотосалон два раза в год, но на всех прежних фотографиях была не совсем сегодняшняя Ната.
Друэлла читала допоздна. В основном модные журналы, светские сплетни, а перед сном снисходила до прочтения учебников. Учиться она не любила, но при этом волшебным образом оставалась крепким середнячком. Во многом благодаря эссе старшего брата, которые она старательно переписывала своими словами. Это все она сама рассказала Нате. И согласилась курить в ванной.
Ната отвернулась от тусклого света настольной лампы Эллы. Засыпать, когда кто-то чем-то занят, она еще не успела отвыкнуть. Тем более, что ее новая соседка ни с кем не разговаривала о каком-нибудь красавчике, не слушала музыку и громко не ревела. Почти королевские условия.
А просыпаться особенно приятно. В подземельях не было солнца. Поэтому утром комната наполнялась мистическим зеленоватым светом. Ната встала с кровати, подошла к окну. Сможет ли она привыкнуть к подобному? Первые солнечные лучи пронизывали воду, и в этих ярких лучах друг за другом носились два местных жителя. Русалы. Гибкие существа играли, Нате даже показалось, что можно услышать их смех. Как будто она и правда попала на Наутилус.
В ванной прохладно. В самой комнате натапливали маленькую печку, и утром было скорее зябко. Ната постаралась как можно быстрее умыться и вернуться — было довольно холодно. Наверное, вода в горячей ванне остывает за пару минут.
Общая гостиная была не менее волшебна: все те же огромные окна, за которыми проплывали озерные обитатели, кожаные кресла, множество светильников. В гостиной уже собирались первые слизеринцы. Хаосом руководил Том Реддл. Он пересчитывал по головам первокурсников и требовал поднять остальных, иначе те пойдут на завтрак сами.
 
— Где Друэлла? — нахмурившись, спросил он у Наты.
— Спит, — пожала плечами та. — С вечера сказала не будить.
— Как ее вообще старостой поставили, — буркнул себе под нос Том. — С таким же успехом можно было вообще старосту пятого курса не выбирать.
— Когда я у нее это спросила, — улыбнулась Ната, — она сказала что-то про древнюю фамилию, помолвку и декана.
Том резко выдохнул и со злобой посмотрел на лестницу в комнаты девочек. У него на лице было написано все, что он думает о древних фамилиях, помолвках и, главное, о странном выборе слизеринского декана. Но Слагхорн имел свое представление об идеальной старосте, а директор Диппет не оспаривал мнение деканов. Поэтому старостой пятого курса стала представительница известной фамилии, помолвленная с представителем другой известной фамилии — именно это Слагхорн считал важным.
Ната совершенно автоматически поправила сбившуюся мантию у девочки, пригладила непослушные вихры у мальчишки, подмигнула особенно грустному первокурснику и села в кресло с книгой. Том посмотрел на нее с улыбкой. Да, у змеиного факультета принято заботиться друг о друге, но Натали своим появлением и несколькими простыми действиями успокоила панику новичков. Те уже с любовью смотрели в ее сторону. А книга у Наты была странная. На незнакомом языке.
Когда из своих спален поднялся Тони, Том как раз закончил собирать «стадо» новичков.
— Том, ты же на шестом? — с непониманием оглядывал балаган он.
— Такое бывает, когда староста пятого курса еще до начала учебы показывает себя не с самой лучшей стороны, — зло улыбнулся Том.
— А где Гойл?
— Подрался он вчера, — нехотя ответил Том. — Ему бы себя в порядок привести, потом уже будет мелких пугать.
Тони с Натой пристроились в самом начале «колонны» новичков, собираясь идти на завтрак. Ната уже держала за руку девочку, которая явно была напугана происходящим. Полукровка или маглорожденная, — сразу определил Том. О мире магии знают сущие крупицы, а на Слизерине народ обычно чуть более осведомленный, чем на других факультетах. Испугалась, что все вокруг все знают, а она ничего не понимает.
  
Глава 2. Разорванные души
 
Неспокойное время давало о себе знать. Ощущение войны буквально просачивалось сквозь стены, его привозили с собой маглорожденные, об ужасах войны рассказывали те маги, что вырвались из гудящей Европы. Том войны не боялся. Уж если он выжил в Лондоне во время авиационных налетов, то теперь ему ничто не страшно. Наверное, после всего пережитого он просто разучился бояться. Жизнь может оборваться в одно мгновение — стоит ли бояться смерти? Умирать не хотелось не из-за страха неизвестности. Просто было бы обидно умереть, так и не выполнив всего запланированного.
Вечерами он занимался этой проблемой. Нужно было досконально проверить, как работают крестражи. И подготовить свой дневник, именно из него Том решил сделать свой первый. Вещь, которая несет отпечаток личности, хорошо подходит для такой цели. Он разложил на столе книги, проверяя, не вступят ли чары в конфликт при наложении. Занимался он за дальним столом, там же обычно готовилась к урокам и вся его компания. Сегодня Тони, Макс и Генри ушли на тренировку по квиддичу, поэтому он не ожидал услышать голос Натали:
— Можно тебя потеснить?
Том отвлекся от расчетов. Все столы в гостиной были заняты, иначе бы леди Натали, как ее теперь называли, не стала к нему садиться. Том знал, что не нравится этой русской.
— Конечно, — он подвинул часть книг.
Девушка выкладывала на стол книги и свитки пергамента, черные строгие перья. Осторожно взяла в руки книгу Тома, которую тот отодвинул слишком далеко от себя. Собралась обойти стол, чтобы отдать, но замерла, читая раскрытую книгу. Том с внутренним стоном понял, что дальше всего от него лежала книга по темной магии, открытая на описании крестражей. Когда она протягивала ему книгу, в глазах девушки явно читался страх. И Том не выдержал, вспылил: