Ты дышишь солнцем (СИ)
— Странно. Отец, — тут Том скривился, — меня ненавидит. Для деда же было интересно только мое умение считать прибыль и убытки, зато бабушка…
Том замолчал, но Ната и сама поняла. Бабушка. Не бабка, не Мэри, а бабушка. Это о многом говорило.
— А она просто хочет внука, — догадалась Ната.
Том улыбнулся. Ему было непривычно в той семье. И пугало осознание, что он действительно похож именно на них. Они высокомерные снобы, ценят лишь выгоду семьи, не желают опускаться до уровня собеседника, не видят смысла быть милыми с людьми ниже их по статусу… Они — совсем как Том. Точнее, он — как они.
Когда Том шел туда, он многое хотел сказать отцу. Из-за него ведь умерла мама, из-за него он жил в приюте, был вынужден трястись от страха во время бомбежек Лондона, жил впроголодь, работал с малых лет… но на самом деле, в глубине души, понимал, насколько же похож на отца. Если бы кто-то опоил Тома зельем, то никакой ребенок его не остановил бы, чтобы уйти. И он бы тоже не жалел об уходе. И это понимание пугало, потому что он хотел ненавидеть своего отца.
— Она предложила мне на летних каникулах пожить у них, — улыбнулся Том. — Сказала, что хочет чуть лучше познакомиться со мной. Думаю, я съезжу к ним еще завтра с утра…
Ната лишь улыбнулась, понимая чувства Тома. Даже если дед и отец ему не рады, Том поедет. Потому что там есть родственник, которому он нужен. Она бы тоже так поступила, даже при том, что Тому наверняка страшно узнать о неискренности бабушки, он боится довериться, это видно по его показному безразличию, по смятению в глазах. Он хочет верить, хочет почувствовать себя частью семьи… но после приюта это очень сложно.
— Чаю? — прервала размышления Тома Ната. — Или можешь поймать папу, он хотел тебе что-то сказать. Просил зайти.
Том метнул быстрый взгляд в сторону выхода из малой столовой, но все же попросил кофе и для себя. Желание посидеть здесь вот так, вдвоем, пить кофе, слушать Натали, смотреть на нее… Том не мог отказать себе в таком удовольствии. К тому же, она здесь одна и это особенно сильно убеждало Тома остаться.
— А чем они занимаются? Ну, Реддлы, — спросила Ната, ставя кофейную чашку на стол.
— У них поля, как я понял. Сдают землю и дома в аренду. Для какой-то части земли нанимают работников. И еще у них акции нескольких компаний. Знаешь, что такое акции?
— В магическом мире тоже есть акции, — улыбнулась Ната. — А если не работают? Чем еще занимаются?
— Они — типичные представители снобов, — хохотнул Том. — Охота, конные прогулки, сплетни. Бабушка любит читать любовные романы. Кажется, это все.
— А с остальными родственниками тебя не обещали познакомить?
— А их нет. В семье Реддлов не было принято заводить много детей. Обычно им везло и первым рождался мальчик. А у бабушки если и есть родня, то мне она о ней не рассказывала.
Ната кивнула. Том же не спускал взгляд с девушки. Она водила пальцем по краю кофейной чашки, чуть надув губки, как всегда делала, когда задумывалась над чем-то, а в волосах запутался лучик. Натали пробуждала в нем незнакомые чувства и эмоции, которым Том часто не мог найти имени. Но не сегодня. Он привык быть честным с собой и не видел смысла избегать очевидного. Он полюбил ее. Как иначе назвать эти чувства? Но сказать он не решался — он недостоин такой девушки. И дело даже не в пресловутой чистоте крови. Дело в ее доброте, в ее сострадании, в какой-то кристальной честности, дружелюбии.
— Прочитай что-нибудь, — попросил он.
— Что? И ты туда же? — удивилась Ната, солнце блеснуло в волосах, когда она резко повернула голову.
— Когда ты читаешь стихи, мне хочется выучить русский, — честно признался он.
Она опять засмеялась, отчего Том тоже непроизвольно улыбнулся, но все же постарался принять более несчастный и просящий вид, надеясь, что не выглядит при этом глупо. Натали пару секунд внимательно смотрела на Тома, а потом сдалась. Как всегда, она вздохнула, на несколько секунд закрыла глаза и начала читать. Даже не читать, а словно актриса на сцене, голосом и мимикой передавала чувства.
Не будем пить из одного стакана
Ни воду мы, ни сладкое вино,
Не поцелуемся мы утром рано,
А ввечеру не поглядим в окно.
Ты дышишь солнцем, я дышу луною,
Но живы мы любовию одною.
Со мной всегда мой верный, нежный друг,
С тобой твоя веселая подруга.
Но мне понятен серых глаз испуг,
И ты виновник моего недуга.
Коротких мы не учащаем встреч.
Так наш покой нам суждено беречь.
Лишь голос твой поет в моих стихах,
В твоих стихах мое дыханье веет.
О, есть костер, которого не смеет
Коснуться ни забвение, ни страх.
И если б знал ты, как сейчас мне любы
Твои сухие, розовые губы! *
Когда Том поднялся наверх, в кабинет Алексея Долохова, у него в мыслях до сих пор звучал ее голос. Он бы немало удивился, если бы в данный момент смог прочитать мысли Долохова.
Алексей несколько рассеянно смотрел на парк за окном. Тони рассказал, что его друг уделяет Ноне внимания больше, чем любой другой девушке. И что сестра явно как-то повлияла на парня: Том стал спокойнее и мягче. Долохов, несмотря на веселость, широкие жесты и ощущение праздника, был тонким психологом. Он видел парня насквозь. Видел, как тяжело Реддлу принимать подарки, насколько сильно он стремится доказать всем, в первую очередь самому себе, что он лучше всех. Что достоин большего. Такие не подходят для научной работы, в аврорате ему будет сложно подчиняться приказам — слишком острый у парня ум. Ему будет сложно.
И при этом Долохову не хотелось пускать дела парнишки на самотек. Такие, как он, могут стать непревзойденными лидерами.
— Проходи, садись, — отвернулся от окна Алексей. — У меня к тебе предложение.
— Какое?
— Вот, читай.
Долохов выложил на стол несколько листов. Том, едва взглянув на них, побледнел:
— Вы же не берете учеников… — он старался подавить восторг, боясь, что ему показалось, и это не договор об ученичестве.
— Не брал, — поправил его Алексей. — В нашей семье не принято разглашать семейные наработки.
— Тогда почему предлагаете мне?
— Брось! Несмотря на кажущуюся безалаберность, даже Тони заметил твои чувства к Натали. Что уж говорить о моей жене, которая уже просчитала вашу совместимость и начала придумывать оформление зала. Мне остается только помочь тебе.
— Я не… не посмел бы просить ее руки.
— Значит, ты трусливее, чем я думал.
Том резко вскинул голову, с непониманием глядя на старшего Долохова.
— Неужели ты думаешь, что семью можно оставить на потом? Вариант «добьюсь всего, потом займусь семьей» в мире магии приводит к одиночеству. Сколько из твоих однокурсников еще не помолвлены? Сколько девушек не определились с выбором жениха до совершеннолетия?
— Я знаю, в магическом мире брак расценивают как партнерство, — кивнул Том.
— Если при этом есть любовь, то это считается невероятной удачей. Нас с Таней ты устраиваешь в качестве партнера дочери. Так что читай и подписывай. Закончишь ученичество, устроим тебя в отдел магического правопорядка.
Долохов замолчал, рассматривая удивленного Тома, а потом весело усмехнулся:
— Только Ноне не говори, что мы уже все решили. Она слишком любит свои книжные истории. Еще взбунтуется, сбежит. Но можешь считать, что получил разрешение на ухаживание.
* Анна Ахматова. 1913 г.
Глава 7. Маленькие тайны
Известие об ученичестве Тома разошлось среди чистокровных достаточно быстро. Из любопытного полукровки он был мигом переведен в крайне привлекательного молодого мага. Долоховы — непревзойденные дуэлянты. Им нет равных не только на официальных соревнованиях, но и в открытом бою. А учеников со стороны они брали всего несколько раз, и было это еще в России. Некоторые предполагали, что Алексей таким образом устраивает будущее дочери. Но пока это было скорее любимой сплетней романтически настроенных дам, большинство же в подобном сомневались. Англичанам казалось, что браком дочери Алексей упрочит свое положение в стране, что тоже является сомнительным утверждением.