Хаски и его Учитель Белый Кот, Том I (ЛП)

— Хорошо, я разрешу себя обыскать, но если вы ничего не найдете, то какое наказание понесете за эти непристойные речи и клевету?
— Тогда я сразу же принесу господину Мо свои искренние извинения.
— Хорошо, — радостно согласился Мо Жань, — но при одном условии! Если ничего не найдете, я приму ваши извинения, но только если на коленях спуститесь с Пика Сышэн.
Заметив, с какой уверенностью говорил Мо Жань, господин Чан заподозрил неладное. 
Он с детства завидовал совершенствующимся и сам страстно желал стать бессмертным, но, увы, Небеса не наделили его нужными для этого талантами, так что в итоге у него ничего не вышло.
Несколько дней назад до него дошел слух, что его старый любовник Жун Цзю смог снискать расположение молодого господина Мо с Пика Сышэн. Встретившись с Жун Цзю, он быстро сговорился с ним, чтобы тот нашел способ отнять духовную базу Мо Жаня и передать ему. За это господин Чан обещал выкупить Жун Цзю из публичного дома и ввести в свою семью, обеспечив ему защиту и безбедную жизнь до конца дней. 
Господин Чан мечтал стать бессмертным, Жун Цзю хотел стать богатым, так что эти оборотни легко нашли общий язык и вступили в преступный сговор.
В прошлой жизни Мо Жань попался в их коварную ловушку. Хотя впоследствии он смог восстановить свою духовную базу, ему пришлось до дна испить горькую чашу страданий. В этой жизни эта парочка сильно просчиталась на его счет, с лихвой пожав то, что посеяла [5.12]. К удивлению Жун Цзю, характер Мо Жаня вдруг резко поменялся. Еще несколько дней назад, пьяный и довольный, он нежился в любовном гнездышке, осыпая любовью и лаской Жун-эра и его «маленького брата», а этим утром непонятно с чего взбеленился, безжалостно трахнул его два раза, потом ограбил и пустился в бега.
Господин Чан тут же понял, чем дело пахнет, поэтому сразу схватил Жун Цзю и потащил его жаловаться на Пик Сышэн.
Этот торговец солью быстро сообразил, что его план провалился, и тут же придумал новый. Если ему удастся уличить Мо Жаня, то можно будет надавить на хозяйку Пика Сышэн и заставить ее разрушить его духовную основу. Поэтому он специально надел на себя нефритовый кулон, который мог впитать в себя духовную силу, образовавшуюся при разрушении духовного ядра. Он хорошо подготовился, чтобы, воспользовавшись случаем, собрать остатки рассеянной энергии и влить их в свои духовные вены через точку цихай [5.13].
Однако сейчас, глядя на уверенного в себе Мо Жаня, господин Чан начал сомневаться. 
Кто знает: может, этот шельмец уже избавился от награбленного и сейчас сможет запросто выйти сухим из воды.
С другой стороны, он уже зашел так далеко и отступать на полпути было бы весьма досадно. Скорее всего этот подлец просто блефует…
Пока он ломал голову над этим вопросом, Мо Жань уже начал снимать одежду.
Он быстро скинул и отбросил в сторону верхнюю одежду, после чего с улыбкой сделал приглашающий жест рукой:
— Пожалуйста, ищите, сколько хотите.
Когда после самого тщательного осмотра на нем не нашли ничего, кроме мелких серебряных монет, «почтенный Дачан» вмиг изменился в лице.
 — Как это возможно?! Наверняка он как-то обманул нас!
Мо Жань прищурил полыхающие пурпурными искрами черные глаза и, потирая подбородок, сказал:
— Перетряхнув мою верхнюю одежду десять раз и облапав меня с ног до головы раз восемь, все равно не желаешь сдаваться? Может, мне еще догола раздеться?!
— Мо Жань, ты…
Мо Жань сделал вид, словно его только что осенило:
— А! Я понял! Может, этот господин Дачан пускает слюни на мое прекрасное тело?! Наверняка ведь специально устроил тут этот спектакль, чтобы примаслиться и помацать меня задарма?
Господин Чан задохнулся от злости. С побагровевшим лицом он тыкал пальцем в сторону Мо Жаня, но не мог выговорить ни слова. Терпение стоявшего рядом Сюэ Мэна достигло своего предела. Хотя Мо Жаня он на дух не переносил, тот был человеком с Пика Сышэн, поэтому для молодого хозяина Сюэ было неприемлемо, чтобы чужаки оскорбляли и позорили его людей.
 
Отбросив вежливость, Сюэ Мэн вышел вперед, поднял руку и сломал тыкающий в Мо Жаня палец, после чего громко объявил:
— Мы полночи слушали ваши грязные инсинуации, а оказывается, вы пришли сюда искать проблем на свою голову!
Схватившись за сломанный палец, господин Чан взвыл от боли:
— А-а-а, вы все! Все вы заодно! Неудивительно, что мы не нашли украденных вещей на Мо Жане, наверняка он отдал их своему сообщнику! Снимай одежду, нужно и тебя обыскать!
Кто-то осмелился приказывать ему раздеться?! Смущение Сюэ Мэна вмиг обратилось в вспышку гнева:
— Бесстыдник! Смеешь тянуть свои грязные собачьи лапы к одежде благородного человека? Катись отсюда, пока цел!
Как только молодой хозяин отдал это распоряжение, наблюдавшие за этим охранники Зала Даньсинь, которым все это тоже порядком поднадоело, схватили парочку зарвавшихся смертных и вышвырнули их с горы.
 Какое-то время издалека были еще слышны злобные выкрики господина Чана:
— Мо Жань, ты поплатишься! Я еще сведу с тобой счеты!
Стоя у дверей Зала Даньсинь, Мо Жань смотрел в сгущающуюся тьму. Прищурившись, он с усмешкой вздохнул:
— Ох, как я боюсь!
Сюэ Мэн с нескрываемым сарказмом холодно взглянул на него и спросил:
— И чего же ты боишься?
Мо Жань с притворной искренностью вздохнул и с тоской в голосе ответил:
— Его семья солью торгует, так что, боюсь, придется мне теперь все без соли есть.
— …
Сюэ Мэн даже дар речи потерял. Помолчав немного, он все же спросил:
— Ты правда не ходил в публичный дом?
— Правда не ходил.
— И точно ничего не крал?
— Точно не крал.
Сюэ Мэн хмыкнул:
— Я тебе не верю.
Мо Жань торжественно поднял руку и со смехом поклялся:
— Если я соврал, пусть меня пять раз молния поразит.
Сюэ Мэн внезапно подошел к нему вплотную и, схватив за предплечье, крепко сжал его. Мо Жань удивленно уставился на него:
— Ты чего?
Сюэ Мэн насмешливо хмыкнул и быстро прочитал заклинание. Едва стихло эхо его слов, из рукава Мо Жань выпало несколько бусинок размером с соевый боб.
Собрав в ладони духовную энергию, Сюэ Мэн направил ее на россыпь бусинок. В яркой вспышке на их месте появилась огромная куча драгоценностей. Там были золотые браслеты, серебряные слитки, заколки из жадеита, а также нефритовая подвеска с бабочкой.
После неловкой паузы Мо Жань тут же попытался договориться:
— Мы же с тобой родня — может, не надо раздувать из этого проблему?
Сюэ Мэн потемнел лицом:
— Мо Вэйюй, какой же ты бесстыжий!
— Ха-ха-ха!
Сюэ Мэн разозлился еще больше:
— Это не смешно!
Мо Жань притворно тяжело вздохнул:
— Ну не могу я плакать напоказ!
С мрачным видом Сюэ Мэн укорил его:
— Вот как ты используешь технику Сокрытия, которой научился на Пике Сышэн?
— Ну, я подошел к ее использованию творчески.
Сюэ Мэн опять вспылил:
— Этот торговец солью — отвратительный собачий выблядок, только поэтому я не разоблачил тебя прямо перед ним. Однако кое в чем этот сукин сын прав: если ты крадешь, предаешься разврату и пренебрегаешь заповедями ордена, вне зависимости от того, в какой ты духовной школе, этого более чем достаточно, чтобы тебя наказать!
Мо Жань совершенно не испугался его гневной отповеди, а, наоборот, улыбнулся еще шире и спросил:
— И что же ты собираешься делать? Пойдешь к дяде и подашь ему жалобу на меня?
А чего ему было бояться, ведь дядя очень любил его. Самое большее сделает ему выговор, бить его он не станет в любом случае.
Сюэ Мэн криво улыбнулся. Свежий ночной ветер трепал его волосы, в ясных глазах полыхало холодное высокомерие. Смахнув упавшую на глаза прядь, он ответил:
— Отцу? Нет, он отбыл в Куньлунь. Боюсь, там он пробудет месяца два, не меньше.