Битва драконов. Том 1 (СИ)
Никита подозревал, что тесть лукавит. Он каждый месяц посылал отчеты о строительстве центра с полными данными о расходах. Император как никто другой осведомлен, и не торопится делиться некоторыми выводами со средним братом.
— Пациенты довольны, — кивнул Никита, придержав эти мысли при себе. — Они уже выписались, проходят реабилитацию в домашних условиях. Результаты прекрасные. Сейчас профессор Кошкин осмысливает первый опыт и работает над ошибками. К Коловороту расширим практику до пяти биокапсул. Загрузим их новыми больными… А Центр строится. Подняли цокольный этаж. К следующей осени обещать под кровлю завести. Потом внутренние работы. Да, понимаю, хочется быстрее. Но я не сторонник таких мер. У нас будет фора, которую используем для изготовления новых биокапсул.
— А как ты смотришь на предложение Его Величества перевести в казну твои военно-магические предприятия «Изумруд» и «Гранит»? — неожиданно спросил Меньшиков. — Будет больше порядка и контроля, да и себе руки развяжешь.
— Нет, Константин Михайлович, — твердо заявил Никита, сразу пресекая подобные предложения. — У меня сейчас хватает специалистов по всем направлениям. Ко всему прочему организовали курсы по подготовке младшего инженерного состава, подбираем одаренных ребят из вассальных родов, чья магия уклоняется в сторону артефакторики. Пусть их немного, но в будущее я смотрю с оптимизмом. Как я понимаю, насчет Центра таких предложений не будет?
И он с хитрецой посмотрел на тестя. Меньшиков только сверкнул глазами, а Семен старательно скрыл улыбку. Хотя, что было скрывать? Двадцать пять процентов акций находятся в руках правящего клана, и передача нового медицинского центра в казну для них невыгодно. Еще пенки не сняты.
Великий князь налил себе очередную порцию, жестом показав, что теперь каждый сам ухаживает за собой. Молодые люди отказались. А Меньшиков, выпив, продолжил:
— Семен скоро станет частью нашей Семьи, и поэтому я счел нужным свести вас присмотреться друг к другу. Свадьбу сыграем на Коловорот. Раньше не получается. Семен уезжает в составе посольской делегации в Рим. Я вдруг вспомнил события не такой далекой давности. Как думаешь, Никита, не скажутся ли они на Семене?
— Вы про Ордо Малеус? — догадался волхв. — А как они должны повлиять на Семена?
Разумовский с интересом поглядел на него, потом перевел взгляд на Великого князя, но умело выдерживал паузу.
— Ты тоже — наша Семья, — с намеком сказал Меньшиков. — Папская агентура, несомненно, сразу начнет собирать информацию по Семену, и я переживаю, что всплывут семейные связи Назаровых и Меньшиковых. Нетрудно будет провести параллель. Я хочу узнать твое мнение: есть опасения за жизнь Семена?
— Нисколько, — удивленно ответил Никита. — Вы излишне драматизируете ситуацию. Вот если бы туда поехала Тамара или Даша — я бы лично сделал так, что ни одна муха на километр к ним не подлетела. Потому что это мощный рычаг на меня. А Семен, к слову, еще не родственник Меньшиковых.
— Есть опосредованные методы влияния, — напомнил Великий князь.
— Еще раз говорю: не стоит преувеличивать опасность, — Никита посмотрел на Разумовского. — Ты хотя бы понимаешь, о чем речь?
— Я читал про разгром штаб-квартиры Ордо Малеус, — кивнул Семен. — Наша делегация ознакомлена с документами ДСП [7], и я знал, что некоторые службы тесно завязаны на этой акции. Почему-то был уверен, что без твоего участия не обошлось.
— Всего лишь слухи, — улыбнулся Никита и взял с тарелки шпажку с канапе из оливок, сыра и кусочков вяленого мяса с умопомрачительным запахом копченостей. — Но, если понадобится консультация по некоторым вопросам, обращайся к Государственному секретарю Луиджи Гросси. Он может многое рассказать.
— Вон оно что! — забавно пошевелил бровями Разумовский и догадливо усмехнувшись, налил себе коньяк. — Вообще-то, у нас запланирована встреча с Папой и с его службами. Ладно, буду знать.
— Эта информация сугубо секретная, — жестко сказал Меньшиков. — Не афишируй свой интерес к Гросси; только если ситуация вдруг выйдет из-под контроля — обращайся именно к нему. Мы и так нарушаем все инструкции, давая тебе нити к очень серьезным людям.
— Я все понял, Константин Михайлович, — посерьезнел Семен. — И ценю ваше доверие. Поверьте, свой язык за зубами я держать умею. И надо будет — откушу его.
— О ментатах не забывай, — грустно усмехнулся Великий князь. — Не геройствуй, Семен. Я столько лет стараюсь отвадить от лихих поступков одного мальчишку, да, видно, староват стал. Не успеваю даже за его мыслями…
— Ничего подобного, отец, — польстил Никита, хотя старался как можно реже произносить этого слово, зная, какие события привели его в дом Меньшиковых. Но Великий князь расцвел, мелкие сеточки морщин на его лице разгладились. — Я бы угомонился, да служебные дела не дают расслабиться.
— Да ладно, понимаю все, — усмехнулся Меньшиков. — Ладно, поговорите еще, пока нас за стол не позвали. А я пойду, с внуками побалуюсь.
Великий князь ушел, старательно прикрыв балконную дверь. Разумовский облегченно вздохнул и вытащил из кармана пиджака пачку сигарет и зажигалку. Чиркнул ею, задымил, облокотившись на массивные перила.
— Думал, с пальца зажжешь, — Никита встал так, чтобы дым от сигареты не летел в лицо. — Ты же «огневик».
— Баловство все это, — небрежно сказал Семен. — Знаешь, такими фокусами только барышень из купеческих или мещанских семей охмурять. Дворянские крали сами кого хочешь изумят фокусами, как, например, твоя Тамара. Я помню, как она однажды в гимназии парочку идиотов клинками к стене прижала. Слишком уж языкастые были. Сама, правда, испугалась, но факт — я это лично видел.
— Она мне ничего про свои художества не рассказывала, — покачал головой волхв. — Особенно в годы ученичества. Сколько ни просил — уворачивается от необходимости раскрыть секреты отрочества и юности.
— Свои скелеты в шкафу, — глубокомысленно произнес Разумовский, и оба в унисон расхохотались. Потом Семен, покосившись на собеседника, негромко добавил: — По столице слухи ползут, что ты у Велимира Шереметева девушку отбил. При том, что она под вассалитетом Бельских. Молодежь офигевает — извиняюсь за свой французский — от такого поворота. Часть столичных мажоров всерьез обиделась за княжича.
— Бойкот не собираются устраивать? — усмехнулся Никита. — Или темную в подворотне?
— Ты знаешь, хотят. Я про обструкцию… Якобы при твоем посещении каких-то увеселительных мероприятий все дружно встают и покидают заведение, — поморщился Разумовский. — Дети, ей-богу. Я тут в жаркую дискуссию с одним из жирафов вступил, доказывая, что Назаров вырос из коротких штанишек еще пару лет назад. Ваши дурацкие выходки только рассмешат его. Пока вы будете бойкотировать — он, то есть ты, всех боярышень столицы уведет из-под носа.
— Что за жираф? — заинтересованно спросил Никита.
— Да я так называю людей, до которых простые истины доходят через несколько лет, — хмыкнул Семен, выдыхая в прохладный воздух кольца дыма. — А если серьезно, я в историю про Юленьку Васильеву не поверил. Слишком картинно и драматизировано. Шереметевы хотят показать, что мгновенно поглупели? Или там что-то другое?
— Я сам не понимаю, почему из истории раздули пожар, — пожал плечами Никита, с удовольствием рассматривая тихий парк с желто-красными кронами деревьев. Осень подступала на кошачьих лапках, тихо, но неумолимо. — Встретились в Вологде, поговорили. Юля мне понравилась. Я же не знал, какие виды на нее у княжича Велимира.
— Теперь как честный человек ты обязан на ней жениться, — полувопросительно произнес Разумовский, но в его глазах прыгали бесята. — Или третью жену не потянешь?
— Сначала нужно уговорить бастионы цитадели сдаться, — Никита недвусмысленно показал пальцем за спину. — А они очень крепки! И Юля отвергает мои просьбы встретиться и обсудить проблему. Не люблю навязывать женщинам одну-единственную точку зрения, причем, только свою.