Битва драконов. Том 1 (СИ)

Отец внимательно посмотрел на дочь, отмечая про себя, как Юлька похорошела за год. Она и раньше сводила с ума молодых устюжан, но опека со стороны Бельских начисто отбила их интерес и надежду жениться на такой красотке. Конечно, привычки провинциалки уже давно выветрились у нее, постоянно гостящей в столице, но оставалась какая-то наивная вера в светлый мир и любовь ко всем окружающим. Теперь же в ее глазах затаилась настороженность и горькое прозрение. Как говорят в народе — повзрослела. А Николай Егорович добавил бы: появился шарм, притягивающий как магнит. Какой же болван этот Велимир! Да ради такой девки не жалко и родителю слово поперек бросить! Эх, кто их знает, аристократов. Живут по своим законам. Батьке не перечь — и весь разговор.
— Как скажешь, батюшка, так и будет, — кротко ответила Юля. — Назарову не хватит всех сокровищ мира, чтобы свою вину загладить.
— Ох, не кидайся такими угрозами, — хмыкнул отец. Дочка с норовом, это понятно. И обида сильная. Только вот зря она так. Сокровища… Вину загладить! Если Назаров серьезен не на словах, как в письме, а на деле, то никакие взбрыкивания Юльки не помогут. Николай Егорович в своих мечтах признавался себе, что Шереметев не пара его дочери. Велимир был каким-то… излишне идеальным. Во внешности, в перспективах, в финансовом благополучии. А подобная характеристика человека всегда настораживала Васильева. Где-то хорошо запрятана червоточина; рано или поздно она даст ростки, обязательно даст.
Юля только глаза вниз опустила, а дрожь ресниц выдавала ее эмоции. Переживает девка и жутко боится воли родового совета.
— Ладно, — закряхтел Николай Егорович. — Пойду я по делам. Авось застану Тимоху или Родю в конторе. А то опять всей артелью на стерлядку пошли. Ищи их по всей Двине потом. — Эта… Дочка, вечерком за чаем расскажешь столичные новости?
— Обязательно, папа, — улыбнулась Юля и порывисто прижалась к отцу. — Там много чего интересного случилось…
* * *
— Мутное то дело, — пробасил Тимофей Егорович, отвернувшись от окна, из которого посматривал на суетящихся возле гаража механиков, где стояла его запыленная «Ладога». — Одни вышвырнули нас словно паршивого пса, другие тут же руку протягивают, соблазняя сочным куском мяса. Я эти вассальные клятвы не намерен давать кому ни попадя. Надоело.
— Сожрут, коли так думать будем, — возразил ему Тимофей Егорович, сидя на диване и разглядывая свои натруженные руки со сбитыми ногтями.
Оба брата Николая были похожи друг на друга: черноволосые, с залысинами на висках и лбу, с крупными носами, на которых отчетливо виднелись мелкие красные точки. Их грубоватая сила годами копилась в плечах, увеличивая кряжистость сорокалетних мужчин. Глава Рода, хоть и был старше их почти на десяток лет, все же не дотягивал до габаритов своих братьев. Общие проблемы решал Николай Егорович, что тоже сказывалось на его внешнем виде. Юля правильно заметила: отец сдавал.
— Я прочитал письмо Назарова, — вклинился в разговор Борис — двоюродный брат по мужской линии Васильевых, такой же крепыш, как и цыганистого вида Тимофей с Родионом. На подвижном мясистом лице появились морщинки от хитро прищуренных глаз. — Парень свою вину отрицает полностью, так что виры от него не дождетесь. Да и кто мы — и кто он? Глава оружейного концерна, родственник самим Меньшиковым! По моему мнению, Юльку надо отдавать за него замуж, как бы она не кобенилась. Мы перейдем под руку Назарова не просто так. Выдвигайте свои предложения, торгуйтесь.
— Ты говоришь так, словно мы уже согласились на его предложение, — Тимофей сложил руки на груди и оперся задом о подоконник. — Какая разница между Бельским и Назаровым, если подумать? Да никакой. Мы так же будем пахать, платить налоги и по первому зову защищать клан. Так смысл менять свободу?
— Затраты на адвокатов, на чиновников всех мастей, — стал загибать пальцы Родион. — Бельские начнут гадить исподтишка! Вот уверен, что так и будет! Думаете, князь просто забудет, какую свинью подложили ему? И о конкурентах не забывайте. Уже шепчутся за спиной, как бы у нас оттяпать кусок пожирнее.
 
— Свинью подложили Шереметевым, — хмыкнул Борис. — И не мы, а император. Что? Я человек простой, думаю и говорю не таясь.
— Языком ты мелешь, дурачок, — нахмурился Николай, не вступая в полемику, но уже определив, кто согласен пойти под нового хозяина. — Уши везде есть, даже там, где и не подозреваешь.
— Активируй амулет-глушилку, — пожал плечами Борис, — если не доверяешь своим работникам.
— Уже активировал, — хохотнул Тимофей, заталкивая мизинец в ухо. Яростно пошевелил им, словно хотел прочистить слуховой проход. — Как будто пробку забили…
— Не о том говорим, — нахмурилась Анна Сергеевна, кутаясь в пуховый платок. Сентябрьские вечера нагоняли прохладу, а по утрам земля, трава и деревья покрывались инеем. — Надо ответ давать. Мне импонирует позиция Никиты Анатольевича. Он молод, успешен. И самое главное, что подкупает: не идет под крыло Меньшиковых.
— А о чем я говорю? — обрадовался Тимофей. — В своем мирке и мы можем без княжьего окрика прожить. Вот не вошел Никита в императорский клан — и что-то страшное случилось?
— Давайте рассуждать так, — Николай Егорович легонько пристукнул ладонями по столу. — В плане безопасности… Насколько Назаров сможет защитить наши интересы? Мы же теперь больше купцы, живем с торговли, чем с земли. Парень пишет, что берет на себя покрытие всех наших долгов и сопутствующих расходов…
— Только в случае перехода Васильевых в его клан, — напомнила жена. — Иначе не стоит об этом заводить разговор.
— А вы что вообще про Назарова знаете? — оглядел родовой совет Борис с тем же прищуром, снова собирая морщинки на лбу. — Я бы первым делом съездил в Вологду, встретился с ним, пообщался непринужденно: банька, рыбалка, разговоры с людьми.
— Будет он с тобой лясы точить! — рассмеялся Родион. — Ты часто с Бельским в баньку ходил или на Двину рыбачить ходил? Вот то-то и оно! Прав брательник: ехать в Вологду нужно обязательно. Звал же он Николая? Звал. А мы здесь на хозяйстве останемся. Заодно посмотришь, куда нас так завлекают.
Николай вздохнул. Он хорошо знал своих родственников. Если они болтают языками, жонглируют темами — значит, уже решили, как жить дальше. Время терять не хочется, да и с дочкой охота поговорить. Скучал старший Васильев по ней, чего зря лукавить. Срыв свадьбы оказался для него тяжелым ударом. Он мог сколько угодно орать и ругаться на Юльку, но в душе все болело. Проклинал Шереметевых, думая, что полегчает. И ворочался по ночам в постели, вставал и уходил курить на улицу.
— Давайте, высказывайтесь по очереди, кто что надумал, — строго, прекращая болтовню, сказал он. — Анечка, твое слово.
Порядок голосования на родовом совете был определен изначально, и Анна Сергеевна всегда начинала первой. Все аргументы «за» или «против» приводились в момент обсуждения, но, когда наступала пора выбора, лишнего никто не говорил.
— Я — за вступление в клан Назаровых, — еще плотнее закутавшись в платок, ответила женщина.
— Поддерживаю Анну, — кивнул двоюродный брат Борис.
Тимофей хрустнул пальцами, отлипая от подоконника, возле которого простоял все время.
— Против, — сказал он, обводя взглядом родственников. — А вот выплатить виру за моральный ущерб ему стоило бы.
— Несущественное дополнение, — отрезал старший Васильев. — Давай, Родион, говори!
— За клан, — коротко бросил брат.
Николай Егорович вздохнул. Трое уже четко высказались за предложение мальчишки. Его слово лишь покажет принципиальность в тяжелом выборе, не более. Но Главе рода было стыдно. За сутки, которые он сам давал братьям, он не нашел аргументов против разумных слов Назарова. По сути, молодой вологодский дворянин протягивал руку помощи, и при этом не требовал главной для себя награды — Юлю. А ведь мог по праву. Защитил ее честь и достоинство через дуэль, намяв бока Велимиру так, что Шереметев на неделю закрылся в родительском имении, подлечивая раны. Благородство это или хорошо просчитанный шаг? Теперь еще вопрос: а так ли нужно торопиться с ответом? Прав Тимофей: пнули один раз, могут пнуть и второй. Логического ответа на такое сомнительное утверждение Васильев не нашел, поморщился. Эх, с отцом бы посоветоваться, поговорить неспеша и обстоятельно. Но батька умотал на зимовье, решил поохотиться. На сотню верст с гаком в глухую тайгу.