Жернова (СИ)
Экипаж подъехал ближе, развернулся, и Бренн увидел лицо жреца. Ненависть и давний детский страх сжали сердце — невольницей управлял Отец Непорочных Скаах ан Хар. Лунообразное лицо, очки цвета тухлой крови и приветливая, будто приклеенная улыбка, не сходившая с губ, даже когда жрец энергично хлестал рабыню.
Увидев продавца желтых слив, Верховный жрец резко натянул поводья и упряжная порха издала вопль, схватившись за мундштук во рту — по-видимому жесткое грызло впилось женщине в небо и язык. Это вызвало довольные смешки юных эфебов.
— Ах ты гнида подкожная… — пробормотал Бренн, ощущая ярость и свое полное бессилие помочь, наказать, отомстить…
Пожилой разносчик, кланяясь, подбежал коляске и протянул Жрецу блюдо с огромными сочными сливами. Выбрав и надкусив сливу, Скаах, скривив губы, отшвырнул ее и тут же «пришпорил» рабыню, хлестнув стеком. Коляска резко тронулась, и торговец не успел отскочить — тяжелое колесо прокатилось прямо по его ступням в веревочных сандалиях. С воплем упав на спину, старик корчился, схватившись за раздавленные пальцы. В пыли золотистыми шарами сияли сливы.
Жаркая злость, ударившая в голову, и жажда мести подстегнули Бренна не слабее бича. Кроме Скааха, который изуродовал его детство, перед глазами всплыла самодовольная холеная рожа Вислоусого. Эти скоты ответят по полной! Бренн Ардан не поплетется безропотно на заклание, как жалкая овца… Он не сдохнет ни на Игре, ни в клюве поганого сквида… Он сам задушит этого морского гада, он выгрызет его сраный глаз!
А если он выживет…. Нет, не так, — а когда он выживет, то сразу начнет думать, как выбраться из этой задницы и вернуть свою жизнь обратно.
Отвернувшись, Бренн подошел к противоположной бойнице, через которую открывался прекрасный вид на место смерти тысяч молодых парней — живцов и кортавида, погибавших здесь веками на потребу любителей острых впечатлений. Водная арена была раза в четыре больше бассейна с Каруселью, где проходили дрессировки свежаков.
Кровавое действо было продумано до мелочей. Чтобы публика не скучала ни минуты в ожидании главного зрелища, на ажурных перекидных мостиках, перекинутых через изумрудное водяное зеркало Аквариума, ее развлекали акробаты, танцовщицы, музыканты, шуты и жонглеры. Но Бренн сосредоточился на другом, — внимательно оглядывая водную арену, он запоминал расположение площадок, подвесных конструкций, прикидывая время перебежек, наиболее удобные и опасные места…
Дверь в Раздевальню отрылась — Хис Яппар, поморщившись от кислого запаха, висевшего в тесном душном помещении, приказал всем снять набедренные повязки. После этого живцам было велено по очереди вставать в принесенный слугами чан, куда стекала красноватая маслянистая жидкость, которой рабы обливали каждого из больших ведер. Бренн почувствовал сладковатый железистый запах… Что-то знакомое… Точно — смесь анисового масла с кровью и мясным соком для привлечения хищных рыб. Бренн вспомнил рыбалку с Дуги у Черного зуба, в который раз с горечью осознавая, что теперь приманкой будет он сам.
После обливания Шило велел порхам расплести косы. Свежаков не стригли полгода, веля заплетать отросшие волосы, в отличие от живцов-дев, которых наоборот — безжалостно брили наголо, выскабливая кожу черепа. Парни зашептались.
— Но волосы сильно отросли — они будут мешать, лезть в глаза, господин… — попытался возразить Микко, — мы же ничего не увидим….
— Да неужто? — Хис Яппар, выпятив длинный подбородок, холодно смерил взглядом живца. — Ты ничего не увидишь, порх, если тебе выколют глаза и выпустят на Игру с дырами вместо глаз — позабавить уважаемых гостей Казаросса… Пять секунд, порхи!
Живцы немедленно замолчали, поспешно расплетая косы. Двое слуг внесли в Отстойник большой медный сосуд — неприятный острый запах ударил в ноздри. — Теперь шире разиньте пасти, ублюдки, — эта дрянь даст вам шанс продержаться подольше. Кто спробует блевануть, велю утопить в сральнике, — равнодушно сообщил Яппар, шаря глазами по лицам рабов и выискивая признаки неповиновения.
— Это кифи… — услышал Бренн шепот коренастого темноглазого умшигтайца, — зелье наших шаманов — оно взаправду помогает…
Пришлось залпом проглотить полчерпака черно-зеленой комковатой смеси. Бренн с трудом подавил рвотный позыв, но через минуту сердце забилось сильно и мощно, по телу разлился жар, а кисти рук, казалось, сунули в огонь. Судя по частому дыханию и заблестевшим глазам парней, действие кифи почувствовали все. Живцы зашумели. Те, кого недавно скрючивало от страха, расправили плечи, переступая с ноги на ногу, как жеребцы. Шило с ухмылкой смотрел на жертв воздействия кифи. — Заткнулись и быстро надели тряпки под своими номерами! — кивнул он на груду уже приготовленного снаряжения.
Бренн мял старый кожаный нагрудник, жесткий от пота и соленой воды. Спереди на нем были выдавлены большие цифры — номер, по которому зрители ориентировались при заключении пари.
— Разве это защита, — разочарованно протянул Микко, надевая свой доспех, — хоть бы горжет какой-никакой был, чтоб шею и горло прикрыть, а так… хрень полная…
— Ну, да, — рассеянно кивнул Бренн, — давай, пряжки застегну, — он стянул на спине Микко ремни нагрудника.
— А это что за хусрова хреновина? — коверкая слова, пробубнил желтокожий Инг, с пренебрежением держа на одном пальце связку ремешков.
— А ты догадайся, — хмыкнул Гайр, ловко распутывая ремни, — это самая важная штука в защитной амуниции мужика, — живцам-девкам такую ценную вещь не выдают…
Хреновиной оказался кожаный набедренник-гульфик для защиты гениталий. Гайр надел пояс, ловко пропустил один ремень между ног и ягодиц и закрепил сзади на поясе. Бренн с раздражением смотрел на нововведение в амуниции живцов — он отлично помнил, что раньше, когда они с Дуги смотрели бои в Казаросса, ничего подобного не было. Бедра парней спереди и сзади закрывали широкие кожаные пояса-фартуки с разрезами…
— Инг прав — в этих гребаных начленниках, да еще и с длинной волоснёй, мы выглядим как хусры или как сучьи жопы, — скривился Коста, — с голыми задами напоказ.
— Привыкайте! — Яппар с удовлетворением разглядывал униженных порхов. — И помните, ублюдки, — тех, кто обгадится от страха и начнет жаться к защитной сетке, ожидает именно такая забавная участь. Я думаю, почтенная публика придет в восторг, когда в голые зады трусливых живцов вопьются зубы морских гадов и…
— И потому не стоит забывать еще и про этот довесок к амуниции, — оборвал его шагнувший в дверь Джерг Риган, ткнув пальцем в гору перчаток-каэсту. — Чтоб ладонь не скользила, когда придет нужда отодрать скользкую рыбину от родной жопы, — снизошел до объяснения сургач и сплюнул защечный джаккайский табак. — Да не тряситесь, как целки в Веселом дому, блевать тянет, на вас глядя…
На дрессировках каэсту никогда не использовали, и сначала Бренн решил, что перчатка лишь помешает сжимать пальцы и крутить в кисти оружие. Поколебавшись, он все же натянул потертую каэсту из тонкой кожи с вырезами на костяшках и оставляющую открытыми на пальцах две фаланги. Подбитая со стороны ладони акульей кожей, перчатка, села плотно, но кулак, благодаря вырезам, сжался легко.
Взять боевое оружие им позволили лишь за несколько минут до начала Игры. Накануне, поразмыслив и выслушав десятки мнений сотоварищей, Бренн решил взять среднего размера кхору с изогнутым, расширявшимся на конце клинком, где была сосредоточена основная тяжесть. И это позволяло наносить мощные, быстрые рубящие удары, прилагая меньше усилий. Он покрутил кистью, привыкая к размеру кхоры — она была меньше, но немного тяжелее, чем тренировочная.
— В цепь! — скомандовал Яппар, и живцы, подхватывая кулачные щиты, вставали друг за другом, раздраженно отбрасывая длинные волосы с лица, которые лезли в глаза и рот. — Оружие в пол, глаза в пол, жопами ко мне и не двигаться!
Живцы послушно опустили мечи острием вниз и замерли под нацеленными на них алебардами угрюмых стражников.
Глава 23. Люди и нелюди
По крутой лестнице Дуги поднимался на «балкон» — верхний ярус под самым навесом, прикрывающим зрителей, как от палящего летнего солнца, так и от зимних ливней. Вокруг толпились мелкие ремесленники и мастеровые, лавочники и портовые грузчики, школяры, солдаты, стражники и мореходы, кухарки, служанки и прочие, кто за небольшие деньги позволял себе подобное развлечение хотя бы раз в месяц. И, конечно, всех простолюдинов грела возможность хотя бы часок-другой поприсутствовать недалеко от высшей городской знати, а если повезет, — то и увидеть и рассмотреть членов королевской семьи, для которых была выделена отдельная ложа. Именно там время от времени появлялся на представлениях Белый Принц в окружении свиты из молодых ноблесс обоего пола.