Жернова (СИ)

— И как же боец отбился? — спросил Бренн, уже предвидя ответ.
— Да никак, — нахмурился Риган. — Когда тварь атаковала, подводник почти ничего не успел предпринять, хотя к бою готовился серьезно. И тактику продумал, и трезубец у него был, и тулвар, маска, само собой, и доспех не хилый. А сквид решил поиграть — зажал ему руки и ноги щупальцами, растянул навроде морской звезды, подтащил к пасти, пробил клювом доспех, и, не спеша, стал выгрызать парню требуху. Лучше бы тот задохнулся, но он дышал, пока работала эта хренова маска, и сквид принялся растирать его на языке еще живого. Смаковал. Зрители, конечно, были в диком восторге.
Бренн вдруг понял, что окончательно запутался — паника не давала ему собраться и не спеша, хорошенько все обмозговать… Ведь подобрать именно то оружие, которое понадобится, можно только после того, как придумаешь план предстоящего боя…
— Ладно, обрыдло мне ходить кругами, порх. Тебя ан Хурц хочет использовать именно как живца, как сочную трепыхающуюся наживку, чтобы раздразнить крака и впечатлить публику его лютостью… А после того, как сквид отымеет тебя по полной, к уже сытому зверю запустят троих кортавида в масках, вооруженных и защищенных как надобно…
Последние слова сургача Бренн слышал будто сквозь воду — у него заложило уши. Он чувствовал себя одним из попавших в корзину махоньких каменных крабов, которых они когда-то очень давно — и в другой жизни — ловили с Дуги. В тело уже впился крючок и вот-вот тебя закинут в жадную рабью пасть. Бренн помотал головой, отгоняя морок.
— Мне нужен изогнутый клинок, типа скальме, чтобы резал, а не рубил, — упрямо гнул он свою линию.
— Надеешься, значит… — покачал головой сургач.
— А что — лучше сразу утопиться, не дожидаясь Игры? — не выдержал Бренн, прямо посмотрев в глаза Ригану, и тут же получил короткий удар кулаком.
— Обнаглел, порх?! Место свое позабыл? — рявкнул сургач. Но, отлетев в угол, Бренн сразу почувствовал, что тот бил не в полную силу. Он не стал, как полагалось, вымаливать прощенье у господина, опасаясь сурового наказания. Приблизившаяся вплотную смерть прибавляла смелости, — когда на кону жизнь, разбитая морда не в счет… Он поднялся, утер разбитый рот.
— Вот твой скальме, — буркнул Хрящ, кивнув на меч-кинжал с изогнутым потемневшим лезвием и открытой рукоятью. Удивительное дело, но удар сургача неслабо встряхнул Бренна. Он пришел в себя. Хмуро покрутил скальме, рассеянно вытирая с клинка кровь, капающую из носа.
Нет, не то. Надо сосредоточиться. Хрящ прав — с мечом длиннее локтя неловко драться в воде, которая замедлит движение и уменьшит вес меча. Так что рубящие удары, при которых нужен замах, — лишь потеря времени и сил. Значит, нужен короткий обоюдоострый меч, годный для режущего и колющего удара. И никакой гарды — она не спасет руку, а лишь помешает вращать кисть.
— Вот этот. — Перед сургачом лег клинок с перекрестьем-дугой, листовидным телом, как у ксифоса, но более короткий — всего в локоть длиной.
— Почему не махайра? — с вялым любопытством спросил Хрящ.
— Махайрой лучше рубить, а не резать, господин.
— Акинак?
— Годится для колющих ударов…
— Копис?
— У него односторонняя заточка… А меч, который выбрал я, хорош и для секущих, и для тычковых ударов.
— Это не меч, а игла портняжная… Пойдешь на головоногого монстра с иголкой?
— Вы сами сказали, господин, что замах только время сожрет, ну а длина клинка мало что значит, коли им все одно до мозга через пасть не дотянуться… Наоборот — даже помешает…
— Пусть так, это твой выбор, девяносто девятый, — не стал возражать Хрящ, — что еще?
Бренн провел пальцами по клинку увесистого чинкуэда с костяной рукоятью. Ему нравилось треугольное лезвие, расширяющееся к перекрестью. Кинжал был длиннее, чем тот, которым ему угрожал гнусавый Джок. Покойный Джок. Чуть подумав, отложил.
— И чем не угодил?
— Чинкуэда неплох в ножевой драке — его легко выдернуть прямым хватом из поясных ножен за спиной. Но такой широкий клинок в тулово сквида глубоко не войдет. Прорежет да и завязнет…
 
— Но ведь ты собираешься выковырять им глаз твари? Где ж он завязнет? — поймал его Хрящ. На миг Бренну показалось, что сургач увлекся разговором, и он попытался объяснить подробней.
— Собираюсь, но ведь это вовсе не значит, что у меня получится. Кто знает, куда и как придется бить на самом деле. Потому лучше выбрать такой кинжал, который я смог бы заменить ксифосом, если не выйдет использовать и тот, и другой одновременно.
Бренн внимательно рассматривал клинки. — Этот, — положил он перед Хрящом тяжелый, похожий на баслард, кинжал с прямым перекрестьем, длиной около двух ладоней.
— Тогда почему не кваддара? — заинтересовался Хрящ, кивнув на большой кинжал с роговой рукоятью. — Или дага?
— Слишком длинный клинок у обоих. К тому же, у кваддары нет перекрестья, и при тычковом ударе запросто можно распороть ладонь — соскользнет на лезвие…
Сургач хмыкнул — похоже, ему нравилось обсуждать достоинства и недостатки оружия, — неважно с кем, пусть даже с рабом. — И где закрепишь?
— Справа на бедре…
— Почему справа? Ты ж не левша, — приподнял бровь Хрящ.
— Не левша, господин, просто не хочу терять время — недосуг мне будет прокручивать кинжал или перекидывать его в правую руку. Выхвачу его левой обратным хватом… Правой отсеку мечом щупальца, прорвусь через них к башке и вобью кинжал в левый глаз твари…
— Все? — как-то устало спросил сургач, внезапно теряя интерес, будто осознав, что слишком долго беседует с никчемным мальчишкой-порхом, и что выбор оружия ничего не решит в предстоящем бое… Тем более, что бой этот вряд ли состоится, если только бог удачи — хромой Перу-Пели — не благоволит этому свежаку, как когда-то молодому Джергу Ригану.
— А еще, — Бренн на миг задумался, подойдя к соседнему столу с амуницией, — я все же возьму кулачный щит, — это лучше, чем ничего… — Он покрутил в руке треугольный баклер в полторы ладони шириной. Щит напоминал детскую игрушку, что продавались в лавке старого Ямси на Рыночной площади, и по размеру был даже меньше круглых батлеров, которые свежаки применяли на дрессировках.
— Бери, играйся, порх, — пожал плечом Риган, уже подходя к двери, подтверждая своим поведением, что бывший кортавида обсуждал с Бренном подробности схватки лишь по старой привычке, а живца-смертника с самого начала списал со счетов. Но тогда какой прок сургачу тратить на него время и разводить эту канитель с оружием и разговорами? — недоумевал Бренн.
— Да, совсем забыл, — Акулий Хрящ остановился в дверном проеме и, не удостаивая живца взглядом, бросил через плечо: — Хозяин обещал тебе свободу, если справишься с иглозубым гадом… Впрочем, это неважно.
Как это неважно? — растерянно метались мысли. Ведь свобода — это та самая цель, к которой стремятся все порхи, все живцы и кортавида… Или это неважно, потому что Джерг Риган действительно считает, что для Бренна свобода так и останется недостижимой мечтой?…
  
Глава 22. Цвет железа
 
Сердце радостно бьется. Ему семь лет. Он стоит перед угольным горном в просторной полутемной кузне. Глаза перебегают с наковален на доску с молотками-ручниками, на полки, где тускло поблескивают зубила, чеканы, подбойники и гладилки. Горьковато-крепко пахнет углем, дымом, каленым железом. Хороший запах, он успокаивает. В длинном кожаном фартуке подходит Морай и принимается разжигать горн. Он никогда не использует спички, а делает это по старинке: частыми ударами разогревает докрасна гвоздь и поджигает им паклю, а от нее уже вспыхивает костерок. Бренн завороженно следит за мастером.
Вот Морай надевает огромные рукавицы и, подождав, когда уголь в горне раскалится, закладывает туда кусок железа. Вот заготовка засветилась красно-малиновым. Кузнец клещами переносит ее на наковальню, берет ручник и начинает ковку. Удары быстрые, веселые. Когда цвет заготовки тускнеет до темно-красного, мастер останавливается: — Научись определять готовность железа к ковке по цвету. Если металл заиграет, заискрится звездами, значит, ты за ним не уследил, и он уже «сгорел». Суетиться поздно. Такая заготовка разлетится под ударами молота. Бренн важно кивает. Он понял.