Подарок ангела

     Донна в своем везении сомневалась. Она чувствовала себя идущей по натянутому канату без страховочной сетки внизу, без кого-либо, кто подхватил бы, если она упадет. Когда, а не если.
     — Почему ты не выходишь замуж, Лиза?
     Лиза печально улыбнулась.
     — Потому что меня не нашли. — Она долгим взглядом посмотрела на Донну. — А тебя — да. Не разбрасывайся этим, Донна.
     — Готова?
     Донна подняла глаза на вошедшего в ее маленький кабинетик Фрэнка. Он уже час был в их гостиной, одновременно отвечая на вопросы Стивена и помогая Тейлору работать пальцами. «Зеленые рукава» продвигались удивительно быстро. Донна воспользовалась затишьем, чтобы разобраться со счетами и подвести баланс семейного бюджета.
     — К чему?
     Фрэнк прислонился к столу.
     — Ты разве забыла? Мы идем на бейсбол.
     Она-то надеялась, что он забыл. Или взял билеты только на мальчиков.
     — У тебя есть билеты?
     — У меня есть билеты. — В подтверждение своих слов он достал билеты из кармана рубашки и веером бросил на стол.
     Донна посмотрела ему в глаза.
     — Пять? — Заботливость этого человека не имеет границ.
     Он кивнул, собирая билеты.
     — По одному на каждого, включая Лизу.
     — Что «включая Лизу»? — спросила Лиза, входя в комнату. — Кто тут поминает мое имя всуе?
     — Бейсбольный матч, — сообщила ей Донна. Она безнадежно отодвинула оставшиеся счета. Подождут. Им не привыкать. — Фрэнк взял билет и на тебя.
     Лиза нахмурилась в сомнении.
     — Я буду чувствовать себя пятым колесом.
     Фрэнк остался нем ко всем мольбам. Намечается семейный выход. Ключ к Донне — ее семья. К тому же ему нравилась эта ироничная женщина, и он знал, что Донне будет уютнее, если Лиза пойдет с ними. Вероятно, она не отказалась бы и от сопровождения хора мормонской молельни, но всех на бейсбол не заберешь.
     — Пятые колеса очень важны, — заявил Фрэнк. — Я не раз убеждался в том, что они жизненно необходимы.
     — Умеешь ты выворачивать слова, — рассмеялась Лиза и посмотрела на Донну. — Этот мужчина слишком хорош, чтобы ходить на воле. Если ты его не подцепишь, за дело возьмусь я. Буду готова через пять минут, — пообещала она, торопливо выходя из комнаты.
     Донна подобрала губы, борясь с волной смущения, и откинулась в кресле.
     — Лиза никогда не отличалась излишней деликатностью.
     Он присел на стол.
     — По-моему, это даже бодрит.
     Конечно — ведь Лиза на его стороне.
     — Есть другое слово, но мы его пока пропустим.
     Она вздохнула и поднялась из-за стола. Кто она такая, чтобы бороться с неотвратимым? Между прочим, она на самом деле любила бейсбол. И было у нее тайное подозрение, что Фрэнк это знал. Выведал, наверное, у мальчишек. Нет, была ее вторая мысль, мальчишки сами выболтали. Предатели.
     Если она собирается идти, пора браться за сборы.
     — Ну что ж, если мы идем, то мне имеет смысл собраться. — Не дойдя до двери, она остановилась и обернулась к Фрэнку. Он выглядел загорелым, но все же рисковать не следовало. — Ты не забыл о лосьоне для загара?
     — Лосьон для загара? — растерянно повторил он, тронутый ее заботой. Дело определенно идет на лад, подумал он.
     — Лосьон для загара, — проговорила она терпеливо, будто имела дело с умственно отсталым. — Тебе придется Бог весть сколько жариться на солнце, если мы случайно не попадем на освободившееся место под навесом. Я думаю, лосьон не помешает.
     Он нежно обнял ее за плечи, выходя из комнаты.
     — Как скажешь.
     — Разумеется. Пока я говорю то, что ты хочешь слышать.
     — Пожалуй, — согласился он и посерьезнел. Он оглянулся и, обнаружив, что они одни, быстро произнес: — Я только хочу, чтобы ты знала, что я такой не со всеми. — Черт, подумал он, по-дурацки вышло.
     Этот мужчина выглядит великолепно. Вчера, где бы они ни оказывались, Донна замечала устремленные на него женские взгляды. И на нее тоже — завистливые.
 
     — Верится с трудом.
     Он ухмыльнулся.
     — Я, конечно, иногда выхожу из дому, но не целуюсь со всеми женщинами подряд.
     В противном случае у них в Уилмингтон-Фоллзе было бы полно растаявших женщин.
     — Каков же критерий отбора?
     Она шутила, но он — нет.
     — Я должен что-то чувствовать. — Его глаза заглянули ей в самую душу. — Когда я смотрю на тебя, Донна, я чувствую что-то. Я не знаю точно...
     Донна не хотела его признаний.
     — Гормоны, — легкомысленно вставила она.
     Он понимал, что она уходит от разговора, но не собирался отпускать ее так легко.
     — И это тоже, конечно, хотя не так все просто. — Она была похожа на готовую вспорхнуть пичугу, однако он должен заставить ее понять. — Я не могу объяснить, но чувствую, что если упущу то, что завязалось здесь, то буду жалеть об этом всю жизнь. — Он взглянул ей в лицо и увидел там скептическое выражение. Она, наверное, принимает это за метод обольщения. — Тебе это кажется безумным?
     Она хотела сказать «да» и отодвинуть его, но не могла. Не могла, потому что часть ее самой ощущала то же самое и соглашалась с ним.
     — Может быть, немного. — Она отвела глаза. — А может, и нет.
     Она произнесла это очень тихо, но он услышал.
     — Ты тоже так чувствуешь?
     Донна пожала плечами, отступая от него. Она не могла сосредоточиться, когда он так близко, не могла собраться с мыслями.
     — Я сама не знаю, что чувствую. В основном замешательство. Мне казалось, что моя жизнь запланирована на многие годы вперед. Я собиралась вырастить Тейлора и Стивена и радоваться внукам. Я вовсе не собиралась влюбляться снова.
     Он был удивлен признанием.
     — А ты влюбилась?
     Она допустила оплошность.
     — Нет! — почти выкрикнула Донна. — Я говорила вообще. Я имела в виду...
     Она закрыла глаза и замолчала. Отказываться от своих слов — значит подтверждать их. Молчание тоже равно признанию. Донна совсем растерялась.
     — Лосьон для загара — в аптечке, в общей ванной. Я пойду и намажу мальчиков.
     — Я думаю, Лиза уже занимается этим. — Он видел, как та проходила с бутылкой лосьона, когда Донна стояла спиной к двери.
     Она твердо решила сбежать.
     — Тогда я запакую сэндвичи.
     Фрэнк поднял руку.
     — Поздно. Здесь тебя обошла Анджелина.
     — Анджелина? — потерянно повторила она. — Ты попросил Анджелину приготовить сэндвичи? — (Он кивнул.) — Когда ты успел поговорить с ней?
     — Только что.
     Этого следовало ожидать. Донна начинала сердиться. У нее просто выдергивали пол из-под ног.
     — Тогда я пойду переоденусь... — она с вызовом посмотрела на него, — если только кто-то уже не делает это за меня.
     — Нет, — признал он, а потом чувственная улыбка изогнула его губы. — Но я могу помочь.
     Донна положила руку ему на грудь, обезоружив его.
     — Можешь, но это будет последнее, что ты сделаешь в своей жизни.
     Он ухмыльнулся.
     — А если дело того стоит? Но ради мальчиков я останусь здесь. Не хочу, чтобы их мать села в тюрьму за убийство.
     — Мысль, которую тебе стоит запомнить хорошенько, — посоветовала она, уходя в свою спальню.
     Добравшись туда, Донна закрыла дверь и привалилась к ней спиной, тщетно пытаясь восстановить самообладание. Ее разрывали восторг и страх, желание броситься Фрэнку на шею и оттолкнуть. Она чувствовала, что ради спасения своей жизни должна нестись без оглядки. Но куда? Донна понятия не имела.
  
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
 
     Следующие шесть дней были непрерывным смерчем, закрутившимся вокруг спокойного и распространявшего умиротворение Фрэнка. Каким-то образом — Донна не вполне понимала каким — он стал частью их жизни. Он превратил вечера в музыкальные уроки Тейлора. Иногда Донна, придя с работы, уже заставала его в доме, где он вел себя по-свойски: советовался о предстоящем ужине с Анджелиной, заглядывая через ее плечо в кастрюли, слушал трескотню малышей, рассказывающих о событиях дня, обсуждал с Лизой ее проблемы, когда ей требовалось выговориться, помогал с чтением Стивену.