Грустное начало попаданства (СИ)

Попаданец задумался. Литвинов с его излишней ориентацией на англо-французский блок с учетом роли Германии действительно становится анахронизмом. Нет, он, конечно, не станет излишне опираться на фашистские страны, как одно время делал И.В. Сталин, но и Антанта слишком слабая и неустойчивая опора. А его национальность (еврей) не позволяла ему даже подходить к немецкому посольству.
— Слушаюсь, товарищ Сталин, — отрапортовал он перед Вождем и сразу понял, что сделал что-то не то. Собеседники увидели, он не согласился, а просто выполнил приказ. А что он будет делать сам?
— А каковы ваши политические взгляды на текущую международную обстановку? — вкрадчиво спросил Молотов.
О-оп, осторожно! Во-первых, ему не надо вставать между М.М. Литвиновым и В.М. Молотовым, это не его война. А во-вторых, пошли на фиг все эти западные политики. Они или очень скользкие или совсем чужие для СССР.
— Товарищ Молотов! — твердо сказал попаданец, опираясь на не только настоящее будущее в ХХ веке, но и в довольно далекое будущее XXI века, — среди западных стран у нас нет друзей. И, более того, ряд государств занимали и занимают враждебную позицию.
— Правильно, товарищ Романов, — удовлетворенно кивнул Молотов. Подозрительность и неясная враждебность сразу у него исчезла.
И.В. Сталин еще раз решил уточнить:
— А как вы относитесь к доктрине коллективной безопасности, товарищ Романов?
Плохо он относился к ней даже без подталкивания его высокопоставленного собеседника. Запад и СССР (Россия), к сожалению, всегда были враждебными сторонами. При чем, Запад когда оказывался полностью негативно настроен, а когда частично. В любом случае наша страна должна было постоянно сторожиться удара с Запада. Сказал, что искренне думал много лет:
— Коллективная безопасность сейчас — это просто неясная кажимость. Англия и Франция взяли на себя слишком большую ответственность и, в случае опасности, скорее всего, будут пассивны и не помогут жертвам.
— Гм, а что же нам делать? — логично подошел к важному в нашей стране вопросу Молотов, потом уточнил, смягчив его: — как вы думаете, товарищ Романов?
Ага, от него уже требуют не анализ текущей обстановки, а просто смотрят на его аналитические взгляды. Что же, он не против.
— Сложно сказать, товарищ Молотов, — сделал попаданец задумчивое лицо, — но, в любом случае, если даже мы и захотим встать на чью-либо сторону, нам это не позволят.
— То есть? — даже откровенно удивился И.В. Сталин, — что вы хотите этим сказать, товарищ Романов?
— А так, товарищ Сталин, — твердо резюмировал попаданец, — в рамках договора коллективной безопасности нас только будут придерживать рядом да около, но каких-то серьезных шагов англо-французские империалисты сделать нам не дадут, сразу будут отсекать от всех стран.
Ну а страны фашистского блока… они ведь с первых шагов четко обозначали советские, а я бы даже сказал, антироссийские настроения. Не буду сейчас излишне прогнозировать, слишком много неясных факторов, но мне кажется, что рано или поздно со всеми этими государствами — нацистской Германией, фашистской Италией и даже империалистической Японией — нам придется воевать. Причем первыми нападут они!
— Что же, — подытожил И.В. Сталин, — ваши мысли в целом сходятся с нашими. Ну а если в мелочах вы и ошибетесь, мы вас поправим, то без далеко идущих выводов. Не ошибаются только те, кто ничего не делает.
А теперь, товарищ Романов, все же вернемся к работе Комитета, а то Вячеслав, — он посмотрел на Молотова укоризной, но не сердито, — нас несколько увел в сторону. Что вы видите в работе самым важным?
Сергей Александрович заметно оживился. Или он хотя бы сделал вид, что оживился, ему надо было показать, что общеполитические вопросы он понимает, но не любит. Его уровень — конкретные проблемы и желательно в рамках сферы деятельности Комитета. Пусть понимают это.
Нет, он не то что не хотел бы поговорить, но выглядеть болтуном без четкой концепции и авторитета знатока, боже упаси! Лучше уж тогда выглядеть молчальником и даже скромником!
 
Так что поговорим о своем учреждении
— Товарищ Сталин, работа Комитета будет организоваться согласно предоставленному вам плану. При этом главное внимание выделяется:
А) пропагандистско-агитационной пропагандистской работе внутри страны. Ближайшие конкретные мероприятия:
— Праздник Великой Октябрьской Социалистической Революции и
— День памяти полководца и князя Александра Невского.
Внешне великийкнязь сказал это невозмутимо и даже скучно, мол, рядовые и уже надоедливые акции, но внутренне сжался и замер. А как Вождь отреагирует на совсем разные праздники. Точнее, даже праздники враждебных лагерей. Двадцать лет назад, в годы Гражданской войны их сторонники, как правило, нещадно резали и вешали друг друга. И хотя историческая эпоха была уже другая, но это объективно, когда смотришь далеко, с расстояния XXI века.
А субъективно, с точки зрения И.В. Сталина? С его-то возможностями он сейчас делал-то, что любая женщина только мечтала — превращал субъективное впечатление в объективную реальность. Разумеется, не все так было просто, природные (божественные) законы ни одному человеку не преодолеть. А вот мечтания и желания других людей и даже многочисленных социальных слоев он мог преодолеть и создавать реальность, как он хотел.
Так как? В монархическо-социалистической аллюзии или же нет? И он останется в физической форме или будет лишь в виде неясных воспоминаний? Попаданец Сергей Логинович тревожно, и, как ему казалось, незаметно, посмотрел на всесильного диктатора.
И.В. Сталин все же перехватил его взгляд, усмехнулся, не торопясь подошел к великому князю и в упор глядя не мигающими глазами, сказал:
— Я, в принципе, конечно, «ЗА», но как отреагирует на это советское общество? Не отлетит ваша задница от такой реакции?
Фу-ух, первый, самый главный и очень опасный шаг сделан! Теперь еще немножечко шажочков и картина реальности будет воссоздана. Так, товарищ Сергей Александрович? Давай дерзай, все равно никто, кроме как тебе!
— Для смягчения реакции различных социальных слоев населения мы как раз и проводим эти праздники почти вместе. При этом упор делается на то, что не какой праздник, а против кого он. Против немцев и за наше Отечество! Таким образом, общая канва — патриотическое воспитание и большевистская идеология. Да здравствует Великий Сталин, ВКП (б) и Страна Советов!
— Ха! — удивился такому пассажу И.В. Сталин, взял, наконец, трубку, сделал затяжку. Потом сделал вывод: — мне кажется, вы сделали правильный шаг, товарищ Романов. Или, вернее, так — вы сделали шаг в правильном направлении. А вот на сам шаг надо еще тщательно посмотреть. Но хорошо, мероприятия мы одобрим и поможем провести. За вашим Комитетом общее руководство. Теперь дальше…
Вождь выжидательно посмотрел, словно намекая, что председателю Всеславянского Комитета нужно договорить по плану. Попаданец охотно заговорил. Пока И.В. Сталин в этом настроении и одобряет, почему же нет?
— пункт Б) внешнеполитическая деятельность Комитета. Идеологическая база здесь такая же — большевистско-патриотическая. Мы будем прославлять Великого Сталина и нашу прославленную Родину. Конкретно же предлагается два главных направления:
— Деятельность с современными империалистическими государствами. Надо иметь в виду, что, с одной стороны, все эти режимы нам враждебные и радуются нашим недостаткам, горюют позитивным успехам. С другой стороны, империалистические противоречия отдельных стран, большие экономические возможности СССР заставляют их сотрудничать с нами. Не зря они вынуждены были прекратить дипломатическую блокаду и работать с нами. Ненавидят, но сотрудничают. Так будет и дальше и нам обязательно это учесть.
В этом отношении СССР надо обязательно сближаться с Германией, но по-прежнему оставлять союзниками Англию и Францию.
— У вас хитрая позиция, товарищ Романов, — то ли похвалил, то ли обругал его Вождь. Хотя вроде бы все же похвалил…