Весь Дэн Браун в одном томе (СИ)

Вновь молчание.
— Очень просто: именно в это благоприятное время Голова Дракона находилась в Деве.
Студенты озадаченно переглянулись.
— Погодите, — сказал кто-то, — вы об астрологии?!
— Именно. Впрочем, та астрология несколько отличалась от современной.
Один студент поднял руку.
— То есть наши отцы-основатели верили в гороскопы?
Лэнгдон широко улыбнулся:
— Совершенно верно! Между прочим, в архитектуре Вашингтона присутствует больше астрологических символов — знаков зодиака, звездных карт, краеугольных камней, заложенных в строго определенное время, — чем в архитектуре любого другого города. Подавляющее большинство составителей нашей конституции были масонами — людьми, убежденными, что судьба и звезды взаимосвязаны и что при создании нового мира необходимо внимательно следить за расположением светил.
— Подумаешь, Голова Дракона была в Деве, когда закладывали краеугольный камень! Может, это совпадение?
— Поразительное совпадение, если учесть, что камни трех основных зданий, образующих Федеральный треугольник — Капитолия, Белого дома и Монумента Вашингтона, — были заложены в разные годы, но при одинаковых астрологических условиях.
Все изумленно уставились на Лэнгдона. Кто-то опустил голову и начал записывать.
Один студент поднял руку:
— А зачем?
Лэнгдон хохотнул.
— Чтобы ответить на этот вопрос, придется изучить материал целого семестра. Если вам любопытно, приходите на мои лекции. Откровенно говоря… я не вполне уверен, что вы готовы услышать ответ.
— Почему? — крикнул студент. — Испытайте нас!
Лэнгдон сделал вид, что обдумывает это предложение, а затем покачал головой, дразня учеников.
— Извините, не могу. Здесь много первокурсников. Боюсь, эта информация перевернет ваши представления о мире.
— Скажите! — закричали все.
Лэнгдон пожал плечами:
— Вот вступите в братство или в орден Восточной звезды — узнаете все из первоисточника.
— Нас туда не пустят, — возразил какой-то юноша. — Масоны — суперсекретное общество!
— Суперсекретное? Неужели? — Лэнгдону вспомнился масонский перстень, который Питер Соломон гордо носил на правой руке. — Тогда почему масоны не таясь носят знаки отличия — перстни, броши, булавки? Почему их здания отмечены всем известными символами, а о собраниях пишут в газетах? — Лэнгдон улыбнулся, увидев озадаченные лица. — Друзья мои, масоны — не тайное общество, а общество с тайнами.
— Какая разница? — буркнул кто-то.
— Хотите сказать, никакой? Может, «Кока-кола» — тоже тайная организация?
— Нет, конечно, — ответил студент.
— А что будет, если явиться в головной офис и спросить рецепт классической колы?
— Никто вам его не даст.
— Именно. Чтобы узнать секрет «Кока-колы», нужно проработать в компании много лет, доказать свою надежность и занять высокий пост — только тогда с вами поделятся этой информацией, предварительно заставив подписать договор о неразглашении.
— То есть масонство — корпорация?
— Нет, просто у них тоже есть строгая иерархия, и они очень берегут свои тайны.
— Мой дядя — масон, — встряла одна из студенток. — Тетушка все время бесится, что он ничего ей не рассказывает. Она говорит, масонство — какая-то странная религия.
— Распространенное заблуждение.
— Так это не религия?
— Давайте проверим, — предложил Лэнгдон. — Кто посещал лекции профессора Уизерспуна по сравнительному религиоведению?
Поднялось несколько рук.
— Хорошо. Каким критериям должна отвечать идеология, чтобы считаться религией?
— ОВО, — вспомнила одна студентка. — Обещать, верить, обращать.
— Правильно. Религии обещают спасение, верят в строгие теологические догматы и обращают в свою веру неверующих. — Лэнгдон помолчал. — Масоны не проходят ни по одному из пунктов. Они никому не обещают спасения, у них нет теологии, и они не стремятся пополнять свои ряды. Мало того, разговоры на религиозные темы в стенах ложи строго запрещены.
— Значит… масонство антирелигиозно?
— Отнюдь. Чтобы стать вольным каменщиком, человек обязан верить в высшую силу, иначе его не примут. Разница между масонством и религией заключается в том, что масоны не дают высшей силе четкого определения или названия. Господь, Аллах, Будда и Иисус… Масоны предпочитают более общие определения — Верховное существо или Великий архитектор Вселенной. Такой подход позволяет масонам разных вероисповеданий объединяться.
 
— Дикость какая-то!
— А может, отрадная незашоренность? — предложил Лэнгдон. — В наш век, когда различные культуры никак не договорятся, чье определение Бога правильней, масонские каноны терпимости и непредвзятости заслуживают похвалы. — Он зашагал по сцене. — Более того, масонство открыто для людей всех цветов кожи. В этом духовном братстве нет дискриминации.
— Неужели? — подала голос девушка из университетского Женского общества. — Вам известны женщины-масоны, профессор Лэнгдон?
Он примирительно поднял руки.
— Справедливое замечание. Корни масонства восходят к европейской гильдии каменщиков, куда принимали только мужчин. Несколько веков назад — по некоторым источникам, в 1703-м году — возник женский орден Восточной звезды. Сейчас в нем более миллиона членов.
— И все-таки масонство — влиятельная организация, куда женщинам путь заказан, — заявила студентка.
Лэнгдон сомневался, что на сегодняшний день братство так уж влиятельно, и не хотел вводить студентов в заблуждение. Кто-то считал масонов сборищем безобидных старцев, рядящихся в маскарадные костюмы, а кто-то… закулисным обществом политических воротил, правящих миром. Истина, несомненно, была где-то посередине.
— Профессор Лэнгдон, — обратился к нему кудрявый юноша с последнего ряда, — если масонство — не тайное общество, не корпорация и не религия, то что это?
— Ну, если спросить масона, он предложит такое определение: масонство — это система моральных норм, скрытая в символах и завуалированная аллегориями.
— Проще говоря, какой-то дикий культ?
— Дикий, говорите?
— Ну да! — воскликнул студент, поднимаясь. — Я слышал, чем они там занимаются! Проводят жуткие ритуалы с гробами и петлями, пьют вино из черепов. По-вашему, это не дико?
Лэнгдон окинул аудиторию взглядом и спросил:
— Кто-нибудь еще считает это дикостью?
— Да! — хором ответили все.
Лэнгдон театрально вздохнул:
— Плохо. Если для вас это дико, вы никогда не станете последователями моего культа.
Студенты умолкли. Девушка из Женского общества всполошилась.
— Вы — последователь культа?
Лэнгдон кивнул и заговорщицки прошептал:
— Никому не говорите, но в день языческого бога солнца Ра я преклоняю колени перед древним орудием пытки и вкушаю ритуальные символы плоти и крови!
Студенты в ужасе уставились на профессора.
Он пожал плечами:
— Если пожелаете, приходите в воскресенье в Гарвардскую часовню, опуститесь на колени перед распятием и примите Святые Дары.
Все растерянно молчали.
Лэнгдон подмигнул.
— Долой предрассудки, друзья! Мы все боимся того, чего не понимаем.
По коридорам Капитолия разнесся бой часов.
«Уже семь».
Роберт Лэнгдон побежал.
«Вот тебе и эффектное появление…»
Преодолев коридор, он заметил вход в Скульптурный зал и устремился к нему. Перед самой дверью сбавил шаг и сделал несколько глубоких вдохов. Застегнув пиджак, он поднял голову чуть выше обычного и с последним ударом курантов вошел в зал.
«А вот и я!»
При входе профессор Лэнгдон поднял глаза и тепло улыбнулся. В следующий миг его улыбка померкла, и он остановился как вкопанный.
Дело было неладно. Очень неладно.
  
Глава 7
 
Кэтрин Соломон бежала по стоянке под холодным дождем, жалея, что надела только джинсы и кашемировый свитер. У главного входа оглушительно ревели гигантские очистители воздуха, но она их почти не слышала — в голове непрестанно крутился последний телефонный разговор.