Расплата дьявола

– И вы ничего не слышали?
– Если вы мне скажете по какому праву… – вмешался Руиг.
– Послушайте, Куин! – рявкнул Глюк. – Вы сделаете мне огромное одолжение, если будете держать свой длинный нос подальше отсюда!
– Извините, – сказал Эллери.
– Теперь, – холодно проронил Глюк, – посмотрим, что за штука тут висела.
Инспектор направился к камину с видом фокусника, который покажет сейчас что-то интересное. Поставив стул на стул, он забрался наверх. На стенке висела маленькая бронзовая табличка с надписью.
– Итальянская рапира ХVII века, – прочел он вслух. Все промолчали. Рис сидел неподвижно, положив руки на колени. – Фактически, леди и джентльмены, – продолжал Глюк, – Солли Спет был убит этой исчезнувшей рапирой. Мои люди обыскали весь дом и не нашли ее. Похоже, что убийца Солли снял рапиру со стены, усадил его в угол и проткнул его рапирой.
– Это объясняет все, – холодно заметил Куин.
Инспектор резко повернулся к нему.
– Послушайте, вы… – потом он неожиданно повернулся к Джардену. – А вы не пытались сегодня обучать Солли вашим трюкам?
Джарден очаровательно улыбнулся, и Вал почувствовала прилив гордости за отца.
– Франк утверждает, что вы были единственным человеком, который был здесь сегодня, – заявил Глюк. – К тому же мы нашли клок от вашего пальто, а скоро мы найдем и само пальто. Это я вам обещаю.
– Я и сам был бы рад увидеть его, – произнес Рис.
– И в течение сегодняшнего дня у вас было с покойным, по крайней мере, две ссоры.
– Вы еще не в курсе, что утром у меня также была ссора с Солли. Он был у меня в гимнастическом зале до того, как я уехал.
Вал изумленно уставилась на отца: она ничего не знала об этом факте.
– Благодарю за подсказку, – проговорил инспектор. – Но вам лучше хранить подобные факты у себя в голове. У вас достаточно сильный мотив для убийства, Джарден. Он разорил вас. И мне известно, что вы уговаривали его не разрушать дела с «Огиппи». Наконец, вы отлично владеете холодным оружием, а именно им был убит Солли Спет. Вы могли усыпить его бдительность под предлогом демонстрирования нового приема.
– И он ничего не предпринял, чтобы отразить удар? – улыбнулся Джарден.
Они смотрели друг на друга через комнату.
– Я вам вот что скажу, Джарден. Если вы добровольно признаетесь в убийстве, я приложу все силы, чтобы защитить вас. Мы легко сможем сказать, что вы убили его при самозащите.
– Прекрасно! – усмехнулся Рис. – И это я должен буду заявить перед жюри? И они будут убеждены, что только так я избавился от неминуемой смерти?
– Конечно! А что еще вы сможете сказать?
– Папа! – выкрикнула Вал.
– Я скажу, что невиновен, а вы можете убираться к дьяволу.
– Как вам угодно, – инспектор повернулся к доктору. – Ну, док, вы закончили?
Доктор Польк выпрямился и поправил рукава пиджака. Детективы отошли в сторону и Вал заметила, что труп прикрыт газетами.
– Подробности покажет вскрытие! – резко заявил доктор. – А пока я могу сообщить следующее: рана нанесена колющим оружием, ширина раны – полдюйма, оружие прошло мимо сердца. Я бы сказал, что рана могла быть получена от исчезнувшей рапиры, хотя бы предпочел сперва взглянуть на нее, чем утверждать это.
– А что насчет времени смерти? – поинтересовался Глюк.
– Совпадает с показаниями часов!
– Часов? – удивился Куин.
– Да, – раздраженно произнес инспектор. – Его рука ударилась об стену, когда он повалился в угол, а осколки стекла от часов мы обнаружили на полу. Стрелки показывают 5.32.
Рис Джарден хихикнул. Глюк удивленно уставился на него. Но Вал знала, почему засмеялся ее отец. Она сама была готова расхохотаться в истерике. Волна облегчения пробежала по ее манящему телу. Соломон Спет был убит в 5.32, а именно в это время Рис Джарден вместе с ней входил в лифт отеля «Ла Салле». 5.32… Теперь Рис спасен! Такое алиби – самое лучшее, что можно придумать. Но Вальтер… для Вальтера это плохо. В 5.35 – и Мибс Остин сможет это подтвердить – Вал звонила из вестибюля отеля Вальтеру. Мибс сама разговаривала с ним и узнала его голос. Если инспектор начнет спрашивать ее и она все расскажет, расскажет, что Вальтер в это время был там… Вал посмотрела в лицо Вальтеру и отвернулась к окну. На его физиономии отражалась такая мука, что она обо всем забыла. Ей хотелось взять его за руку и успокоить. Он тоже вспомнил этот звонок.
 
«Вальтер! – мысленно закричала она. – Почему ты лжешь? Что ты скрываешь?»
В помещение стремительно вошел высокий мужчина с саквояжем.
– Бронсон! – обрадовался Польк. – Рад вашему приходу. Я хочу, чтобы вы осмотрели труп.
Судебный химик торопливо направился к трупу. Детективы обступили его со всех сторон.
– Можете идти домой, – грубо сказал Глюк Вальтеру. – А может, вы хотите остаться здесь?
– Нет, – ответил Вальтер, не двигаясь. – Нет. – Он торопливо встал, схватил шляпу и бросился бежать к выходу. На Джарденов он даже не взглянул.
– Вы тоже можете идти, мисс Мун и мистер Руиг.
– А как насчет того чтобы утопиться, инспектор? – поинтересовался Пинк.
– А нельзя ли мне с отцом остаться, инспектор? – осведомилась Вал, глядя на дверь, куда убежал Вальтер. Она закрыла глаза, чтобы не видеть, как Руиг почтительным взглядом провожает мисс Мун.
– Нет.
Вал вздохнула. Инспектор подошел к группе в углу. Куин с любопытством заглянул через его плечо: Солли Спета снова раскрыли. Химик стоял на коленях возле трупа и внимательно рассматривал коричневые края раны. Дважды он прислонялся носом к самой ране и принюхивался. Медленно покачав головой, он посмотрел на доктора Полька.
– Это патока, – пробормотал он.
– Так я и думал, – заметил Польк. – Кажется, не только рана, но и часть пиджака в патоке.
– Патока… – повторил инспектор Глюк. – Что за чертовщина? Скажите… Стоп, покажите мне!
Эллери погладил бороду и проговорил:
– Простите, инспектор, патока? Интересно… Доктор, вы сказали, что сердце не задето?
Доктор с любопытством посмотрел на него и ответил:
– Да.
Эллери взял Глюка за плечи и отвел в сторону, а сам подошел поближе.
– Скажите, а рана достаточно смертельна?
– Разве он не умер!? – разозлился Глюк.
– Несмотря на некоторые сомнения, это факт. Но мне не ясно от чего. Ну, доктор?
– Трудно сказать, – нахмурился Польк. – Крови не так много. Скажем, за час или два он, может быть, и умер бы от потери крови без медицинской помощи. Все это определенно странно.
– Настолько странно, – заявил Эллери, – что я хотел бы иметь анализ этой патоки, сделанный мистером Бронсоном.
– Зачем? – зарычал Глюк.
– Патока и физическое состояние раны показывают, что лезвие рапиры было чем-то смазано. Зачем смазывают ее конец? Патока – вязкое вещество, ее могли использовать в качестве склеивающего материала.
– Понимаю, понимаю… – пробормотал Польк. – Я не думал об этом, но определенные указания…
– Что-что? – не понял инспектор.
– Это лишь предположение, – улыбнулся Эллери, – но я думаю, что если мистер Бронсон исследует патоку на наличие яда, я имею в виду твердый яд, то я думаю, что он что-нибудь обнаружит.
– Яд… – проворчал Глюк и уставился на Эллери.
Химик осторожно соскреб немного патоки на предметное стекло. Затем он раскрыл саквояж и принялся за работу.
Патока… яд… Вал, раскрыв глаза, следила за его умелыми руками.
– У меня получился цианистый калий, – наконец, объявил Бронсон. – Я уверен в результате анализа. Конечно, в лаборатории я еще раз проверю свое заключение и выдам официальную справку.
– Цианид! – воскликнул Польк. – Вот это да!
– Цианид в виде пудры, – уточнил Бронсон, – именно поэтому его смешали с патокой. Белые кристаллики смешались с патокой и удерживались на ране.
– Внутримышечное проникновение и паралич, – пробормотал доктор. – Смерть наступает через несколько минут, и он умер задолго до поглощения всего яда. Достаточно было лезвию оцарапать кожу и… смерть была безболезненной.