Солнце полуночи

Я замер в ожидании, она медлила с ответом.
«Эмм… – услышал я ее голос. Пауза так затянулась, что Тайлер уж решил, что смутил ее вопросом. Наконец она договорила: – Меня Эдвард оттащил».
Я выдохнул. А потом мое дыхание стало учащенным. Я впервые услышал от нее мое имя. И мне понравилось, как оно прозвучало, хоть я и слышал его всего лишь в мыслях Тайлера. Как бы мне хотелось услышать самому…
«Эдвард Каллен», – пояснила она, заметив, что Тайлер, кажется, не понял, кого она имеет в виду, и я вдруг обнаружил, что стою на пороге, взявшись за дверную ручку. Желание увидеть ее нарастало. Пришлось напомнить себе о том, как важно соблюдать осторожность.
«Он стоял рядом со мной».
«Каллен?» – «Хм. Странно». – «А я его не заметил…» – «Готов поклясться, что…» – «Ого, вот это реакция! Как он, ничего?»
«Кажется, да. Он где-то здесь, но пришел сам, не на носилках».
Я увидел, как ее лицо стало задумчивым, как усилились подозрения в ее глазах, но эти незначительные перемены прошли незамеченными для Тайлера.
«Симпатичная, – думал он чуть ли не с удивлением. – Хоть и растрепанная. Не из тех, какие мне обычно нравятся, но… Надо бы куда-нибудь пригласить ее. Загладить вину за сегодняшнее».
К тому времени я был уже в коридоре и на полпути к палате экстренной помощи, ни на секунду не задумавшись о том, что делаю. К счастью, медсестра опередила меня – пришла очередь Беллы отправляться на рентген. Я прижался к стене в темной нише за углом и постарался взять себя в руки, пока Беллу увозили в кресле.
Дело было вовсе не в том, что Тайлер счел ее симпатичной. Это замечали все. Не по этой причине меня охватило чувство… но какое именно? Раздражение? Или «злость» ближе к истине? Но это же бред.
На своем месте я оставался так долго, как только мог, но нетерпение все же победило, и я двинулся в рентгенкабинет другим путем. Беллу уже увезли обратно в палату, но пока сестра отвлеклась, мне удалось мельком взглянуть на ее снимки.
И я немного успокоился. С головой у нее все было в порядке. Значит, я все-таки не навредил ей.
Там меня и разыскал Карлайл.
«Выглядишь лучше», – мысленно отметил он.
Я молча смотрел перед собой. Мы были не одни: в коридорах толпились сотрудники больницы и посетители.
«А, да. – Он прикрепил ее снимки к световому щиту, но я и без того уже успел все разглядеть. – Ясно. С ней все в полном порядке. Молодчина, Эдвард».
Отцовская похвала вызвала у меня смешанную реакцию. Я был доволен и вместе с тем понимал: он не одобрит то, что я собирался сделать дальше. По крайней мере, не одобрил бы, если бы знал мои истинные мотивы.
– Пожалуй, схожу поговорить с ней – пока она не увиделась с тобой, – еле слышно пробормотал я. – Естественный поступок, будто ничего и не было. Сглажу впечатление.
Вполне весомые причины.
Карлайл рассеянно кивнул, продолжая изучать снимки:
– Хорошая мысль. Хмм…
Я присмотрелся, пытаясь понять, что вызвало его интерес.
«Ты только посмотри на все эти перенесенные сотрясения! Сколько же раз мать роняла ее?» – Карлайл засмеялся собственной шутке.
– Мне уже кажется, что этой девчонке просто не везет по жизни. Вечно она оказывается в неподходящем месте не в то время.
«Форкс – определенно неподходящее место для нее, пока ты здесь».
Я вздрогнул.
«Иди первым. Смягчи впечатление. А я подойду через минуту».
Я быстро и виновато удалился. Наверное, я наловчился слишком умело врать, если сумел провести даже Карлайла.
Когда я вошел в палату, Тайлер все еще что-то мямлил, продолжая извиняться. Белла, чтобы не выслушивать его раскаяния, притворялась спящей. Ее глаза были закрыты, но дыхание не выровнялось и пальцы время от времени нетерпеливо подрагивали.
Долгую минуту я вглядывался в ее лицо. Пока не подумал, что вижу ее в последний раз. При этой мысли грудь пронзила острая боль. Может, потому, что я терпеть не могу головоломки, оставшиеся неразгаданными? Объяснению недоставало убедительности.
 
Наконец я сделал глубокий вдох и подошел ближе.
Увидев меня, Тайлер что-то попытался сказать, но я приложил палец к губам.
– Она спит? – шепотом спросил я.
Белла вдруг открыла глаза и уставилась мне в лицо. Сначала ее глаза были широко раскрыты, потом она прищурилась – сердито или подозрительно. Я вспомнил, что должен придерживаться своей роли, поэтому улыбнулся, будто этим утром не случилось ничего особенного, разве что она ударилась головой и у нее слегка разыгралось воображение.
– Слушай, Эдвард, – заговорил Тайлер, – ты извини…
Я вскинул руку, прерывая его извинения.
– «Нет крови – нет фола», – иронично произнес я. И, не подумав, слишком широко улыбнулся шутке, весь смысл которой был понятен только мне.
Тайлер передернулся и отвел глаза.
Оказалось на удивление просто не обращать внимания на Тайлера, который лежал на расстоянии пары шагов от меня, и его глубокие раны все еще сочились кровью. Раньше я никак не мог понять, как Карлайлу это удается – не замечать крови пациентов, чтобы лечить их. Не может быть, чтобы этот постоянный соблазн не отвлекал его и не подвергал опасности. Но теперь… мне стало ясно: стоит только сосредоточиться на чем-нибудь по-настоящему, соблазн перестает действовать.
Даже свежая кровь Тайлера, оказавшаяся на самом виду, не шла ни в какое сравнение с кровью Беллы.
Сохраняя дистанцию между нею и мной, я присел на кровать в ногах Тайлера.
– Ну, каков вердикт? – спросил я у нее.
Она чуть выпятила нижнюю губу.
– Все хорошо, а они меня не отпускают. А тебя почему не привязали к носилкам?
Ее нетерпеливость вновь вызвала у меня улыбку.
Я слышал, что Карлайл уже в коридоре.
– Меня здесь знают, – беззаботно объяснил я. – Не бойся, я пришел освободить тебя.
Пока мой отец входил в палату, я наблюдал за реакцией Беллы. Ее глаза округлились, рот удивленно приоткрылся. Я внутренне застонал. Да, она несомненно заметила сходство.
– Итак, мисс Свон, как вы себя чувствуете? – спросил Карлайл. Благодаря своему удивительному умению находить подход к пациентам ему моментально удавалось расположить их к себе. Но как оно подействовало на Беллу, я так и не понял.
– Замечательно, – негромко ответила она.
Карлайл прицепил ее снимки к световому щиту у койки.
– Снимки хорошие. Голова не болит? Эдвард сказал, что вы сильно ударились головой.
Она вздохнула и повторила, что «с головой все замечательно», на этот раз в голосе проскользнуло раздражение. В мою сторону она бросила сердитый взгляд.
Карлайл шагнул к ней и осторожно прощупывал череп, пока не обнаружил шишку под волосами.
Эмоции обрушились на меня лавиной и застали меня врасплох.
Я тысячи раз видел, как Карлайл работает с людьми. Много лет назад я даже неофициально ассистировал ему – правда, лишь в тех случаях, когда не приходилось иметь дело с кровью. Поэтому для меня было не в новинку наблюдать, как он общается с пациентами, словно он такой же человек, как и они. Много раз я завидовал его самообладанию, но нынешние эмоции были совсем другими. Я завидовал не только его умению владеть собой. Почти физическую боль вызывала разница между Карлайлом и мной, его способность прикасаться к ней так бережно, без страха, и твердо знать, что он ни в коем случае не причинит ей вред.
Она поморщилась, я вздрогнул. Пришлось сосредоточиться, чтобы вновь принять непринужденную позу.
– Болит? – спросил Карлайл.
Она чуть заметно вскинула голову.
– Почти нет.
Еще одна деталь из головоломки ее характера встала на свое место: она смелая. И не любит показывать слабость.
 
Пожалуй, более уязвимого существа я не видел за всю свою жизнь, а она не желала казаться слабой. Я невольно усмехнулся.
И удостоился еще одного негодующего взгляда.
– Ну что же, – сказал Карлайл, – можете ехать домой – ваш отец ждет в приемном покое. Но если закружится голова или появятся проблемы со зрением, немедленно приезжайте.