Будь моей (СИ)

Стоит мне подумать об этом, как мой телефон взрывается звонком. На экране имя Эльвиры…
Мой мозг складывает все в пазл задолго до того, как я слышу в трубке ее голос:
— Богдан, — она всхливыпает. — Я не знала… не знала, что она… что вы… что будет ребенок.
Я сжимаю руки в кулаки от злости.
— Где вы?
Эльвира молчит и плачет. Истерически ноет мне в трубку. Пытается вызвать сочувствие? Его никогда не будет.
— Эльвира, где вы? Скажи мне адрес!
Гера и Давид напрягаются, понимая, что речь идет о Лере. Эльвира все еще молчит, раздражает.
— Я оставлю ее в машине, Богдан, — всхлипывает. — Она отключилась. Я не хотела. Она сказала мне слишком поздно.
— Где, Эльвира. В какой машине, адрес!
Она диктует мне примерные координаты. Это трасса, ехать туда час, обратно столько же.
Я пытаюсь спросить, в каком Лера состоянии, но Эльвира уже отключается. И трубку она не берет. Мы тут же садимся в машину. Давид едет с нами, звонит жене и успокаивает ее, убеждает, что ничего страшного не случится, он обязательно вернется и она познакомится с Лерой. В этом не уверен. Сейчас хочется закрыть ее где-нибудь и никогда не выпускать.
На Эльвиру я бы подумал в последнюю очередь. Она не рыжая, хотя сейчас нацепить парик — несколько минут. Ну и мы с ней спокойно разошлись, она ни разу меня после не трогала, не приходила, не донимала звонками и сообщениями. Понятия не имею, какие цели она преследовала, но хорошо, что позвонила. Испугалась или пожалела ребенка.
Ребенок…
Внутри все сжимается сильнее. Пока мы гоним туда авто, я вызываю скорую. Точных координат у нас нет, но я требую, чтобы бригада выехала, как только мы найдем ее, я объясняю ребятам, куда ехать. Так будет быстрее. Бригада медиков нам потребуется, а везти ее в город — терять целый час.
За рулем Герман. Я сижу рядом. Пристегнулся ремнем безопасности после нескольких напоминаний друга. Внутри такое чувство, что все выжгли и ничего живого не оставили. Все эмоции разом куда-то улетучиваются, а в голове кружится одна единственная мысль «что, если Эльвира соврала и я найду Леру без признаков жизни?».
  
Глава 45
 
Лера
Приходить в себя очень трудно. Ощущение, что голова налилась свинцом, а тело принадлежит будто не мне. Я лежу, хотя последнее, что помню — как сидела в автомобиле рядом с Эвелиной. А потом… полный провал. Я знаю, что она злилась. Видела ее перекошенное от злости лицо.
Кажется, я издаю стон или мне так кажется. На мою руку тут же ложится горячая ладонь, а затем я слышу знакомый голос:
— Лера…
Открыть глаза не получается, заговорить почему-то тоже, пытаюсь пошевелить рукой, надеюсь, что это выходит, потому что ничего не чувствую. Спустя какое-то время становится немного легче. Я могу распахнуть глаза и увидеть обеспокоенное лицо Богдана. Он сидит рядом со мной и держит меня за руку. На нем рубашка, пиджак переброшенный через спинку стула, галстук небрежно оттянут.
Находимся мы явно в больнице: белые стены и потолок, яркое освещение, от которого первые секунды приходится жмуриться, потому что проступают слезы. Тело не болит, но очень тяжелое, но я так подозреваю, что начинаю отходить от того, что мне подсыпала Эвелина. Я абсолютно ничего не понимаю. Зачем это ей?
— Что-то болит? — спрашивает Богдан, внимательно всматриваясь в мое лицо.
Я мотаю головой, вижу, как на его лице проступает гримаса облегчения. Через несколько минут я понимаю, что могу разговаривать. Хриплю, но голос прорезается.
— По… почему?
— Отдыхай. Тебе нельзя волноваться. Все в порядке и с тобой и с ребенком.
— Почему она это сделала?
— Это не Эвелина была, — говорит Богдан, заставляя меня в удивлении распахнуть глава.
— В смысле? Как это? Я не узнала ту, с кем так долго общалась?
— Изначально это была не Эвелина. Эльвира. Ты ее в лицо не знала, я не перепроверил.
Я в ужасе распахиваю глаза. Не могу поверить в это, конечно. Эльвира. Не Эвелина. Совсем другой человек, которому я так глупо доверилась. Я думала, что нашла подругу, а оказалось, что все это время она ждала выгодного момента, чтобы меня отравить?
 
— Что она подсыпала мне? — спрашиваю, сглотнув. — Яд?
— Снотворное. Она позвонила мне, когда ты уснула. Поэтому мы тебя нашли.
— С ребенком точно все в порядке? — прикладываю руку к животу.
— Доктор сказал, что нет причин для переживаний.
— Где она сейчас?
— Я отдал приказ ее найти. Пока она на свободе и никто не знает, где именно. Полиция возбудила уголовное дело, так что отправится она туда же, куда Игорь.
— А Олег? — спрашиваю. — Он знает, что сделала его сестра?
— Знает. Я ему первому позвонил, но в поисках он, разумеется, отказал. Будет прикрывать ее до последнего.
— Она его сестра.
Мне совсем неудивительно, что Олег выбирает ее сторону. В конце концов, было бы странно, начни он искать ее, чтобы сдать полиции.
— Олег на меня работать больше не будет, — сообщает Богдан.
Я знаю, что такое решение далось ему с трудом, ведь Олег был не просто сотрудником, но и его другом.
Богдан все еще держит меня за руку, я же чувствую, что с каждой минутой мне становится легче и легче. Я начинаю чувствовать тело, могу нормально разговаривать и даже нахожу в себе силы сесть на кушетке. Окончательно прихожу в себя и начинаю спрашивать, когда меня отпустят домой. Сидеть в больнице, если ни мне, ни ребенку ничего не угрожает, не стану. Дома и стены лечат.
Домой меня отпускают через два часа, берут анализ крови еще раз, проводят тесты, интересуются самочувствием. Доктор не видит причин держать меня в больнице. Пока едем в машине, Богдан выглядит взвинченным. Я могу его понять. Все это время я спала и ни о чем не волновалась. Мне не было страшно, я не нервничала, я просто уснула и узнала о том, что мне грозила опасность постфактум.
А Богдан это все пережил. Ехал за мной, волновался, не знал, все ли со мной в порядке, пока мы ехали в больницу. Я стараюсь молчать по пути домой, а когда мы приезжаем, стараюсь выглядеть естественно, хотя мне, если честно, немного не по себе. В голове не укладывается, что Эльвира выдавала себя за другого человека и смогла обвести нас вокруг пальца. От одной только мысли, что она могла навредить ребенку мне становится страшно.
Так как уже глубокая ночь, мы с Богданом идем в душ. Мне необходимо смыть с себя запах больничной палаты и расслабиться под горячими струями воды. Из душевой выходим синхронно, вытираемся. Все это молча. Я не решаюсь нарушить покой, а Богдан просто делает все в полной тишине. Наверняка его мозг ищет правильное решение.
Уже лежа в кровати, ерзаю и не могу больше молчать.
— Почему она тебе позвонила?
Я почему-то была уверена в том, что Эльвира бы не остановилась на начатом. Что-то не дало ей закончить задуманное. Она передумала и позвонила Богдану, поэтому сейчас со мной все в порядке, я дома в объятиях Богдана, в кровати.
— Ты сказала ей о беременности. Она позвонила с рыданиями, говорила, что не хотела и не знала. Трубку она бросила и сбежала. Пока что ее ищут, но я уверен, что мы найдем, даже если прятаться ей помогает ее брат.
— Думаешь, она попытается повторить то, что хотела сделать?
— Уверен, что нет. Этот поступок на нее не похож. Эльвира, конечно, из тех женщин, которые всегда добиваются своих целей, но у нее тоже есть принципы и мне сложно поверить, что она пошла на такое. Последний наш разговор состоялся не так давно, я сообщил ей, что между нами ничего не будет. На тот момент мы несколько месяцев не виделись. Я считал, что причин для волнения нет.
 
— Думаешь, она смогла бы… что-то со мной сделать?
— Я не знаю, — вздыхает Богдан. — Но я не могу допустить даже процент вероятности, что такое может произойти, поэтому настаиваю на ее задержании и выборе адекватной меры пресечения.
Я же в этот момент думаю о том, как трудно Богдану все принять. Эльвира — сестра Олега, а он его близкий друг. Тяжело настаивать на ее задержании, зная, что с большой вероятностью придется навсегда его потерять.