Держись от меня подальше (СИ)

— Я тебя туда не довёл, — потупил он взор и вздохнул. — Ты сопротивляешься.
— Я не знала, — мне стало так стыдно. За то, что испортила свидание, за то, что выгляжу как обитатель помойки. — Прости меня, Артём.
Он расхохотался.
— Мы с тобой как два по жизни виноватых. Извинение через слово, — он посмотрел на меня, и я улыбнулась в ответ.
Артём так умело передавал эмоции: то ли это его аура, то ли он владел техникой внушения. По любимому телевизору дяди Коли и такое рассказывали, подобные техники существовали, и по рассказу ведущего овладеть ими труда не составляло, нужно лишь позвонить им по номеру и записаться на курсы. Егор, пребывая в комнате с нами, тоже оказался невольным слушателей той передачи. «Чушь,» — сказал он нам, а сидящая на его коленях Леся поддакнула, и рассказал каким образом нехорошие люди делают деньги на доверчивых индивидах. Наверное, Артём легко мог сойти за такого нехорошего человека. Только мне хотелось верить, что Артём хороший.
— Пойдём? — он протянул мне широкую ладонь, я вставила в неё свою грязную. — Сюрприз отменяется, но свидание нет.
— Правда?
Может я и звучала наивно, но я всерьёз боялась, что всё происходящее шутка или сладкий сон.
— Сто пудов, — сказал мне он.
Я перестала бояться, он лучился уверенностью и осознанностью того, что делает. Эта уверенность магическим образом передавалась и мне, может через ладонь. Ведь наши ладони соприкасались и пальцы сплелись. Он не бежал, но вёл меня, ориентируясь на мой ритм. Широкий разворот плеч рассекал свежий речной воздух. Здесь не пахло рыбой, рыбаков в этой части порта никогда не бывало, да и сама вода не могла похвастать чистотой — ряды катеров и больших суден щедро насыщали воду химией. Но даже такая, она местами у берега цвела.
Мы остановились у одной из яхт.
— Я хотел, — Артём замялся, показывая на неё, — пригласить тебя прокатиться на яхту. Но подумал, что если мы выйдем в открытое речное пространство вдвоём, ты будешь думать, что я только одного и хочу, — он выразительно посмотрел на меня. — А я бы точно к тебе приставал.
— Охотно верю, — не стала я его разочаровывать, соображая, зачем он мне всё это говорит.
— Ты моя умничка, — потрепал он меня по голове. — Но я хочу, чтобы всё было… как бы сказать? Правильно? — спрашивал он у самого себя. — Да, я хочу, чтобы ты видела мою серьёзность. Заинтересованность.
— Во мне? — перебила я.
— Можно и так сказать, — он легонько провёл пальцем по кончику моего носа. — Я очень в тебе заинтересован, в наших отношениях. Я привык понимать природу вещей, но к тебе меня тянет, а я ни черта не понимаю почему. И я не хочу ничего больше портить.
— Это магия, — сказала я уверенно. Тату, все дела. Скажи ему — обсмеёт.
— Ты такая глупышка, — он лишь улыбнулся и поцеловал тыльную сторону моей ладони, поднеся её к своим горячим губам. По воле ли случая, именно на эту руку нанесена пророческая татуировка.
Мне хотелось, чтобы вместо руки он целовал мои губы. Но наверное, я много хотела. И дальше захотела бы ещё больше. И это не пугало. Скорее, распаляло мой интерес. Но моя стеснительность не позволяла действовать, или, о боже, перехватить инициативу!
Я застеснялась своих мыслей, раскраснелась, вырвала ладонь и сунула её себе за спину.
— И что? Свидание отменяется всё-таки?
— Конечно же, нет. Блин, давай ты просто делай, как я скажу? — намекал он на то, что я не хотела надевать повязку на глаза.
— Ещё чего, сначала нам надо настроить между собой должный уровень доверия.
— Ты мне не доверяешь? — он оскорбился. — Я таким честным даже перед зеркалом не бываю. Рассказал тебе про яхту, между прочим, — он вытащил из кармана ключи и помахал перед моими глазами. — Стянул, то есть позаимствовал, у отца.
Я на него так осудительно посмотрела, что он поспешил спрятать их обратно, и заверить, что вернёт первым делом.
Теперь он стоял, засунув руки в карманы, и носком пинал камешки. Довольно успешно. Они летели в воду и по поверхности расходились гипнотизирующие круги.
 
— Артём, я сама себе не доверяю, — мне хотелось быть честной. — Я думаю, мы встретились не случайно. И я боюсь своих чувств.
— О, у тебя ко мне чувства? — он одной фразой поумерил мой пыл в честности.
— Нет у меня никаких чувств. Ничего я не чувствую. Всё, поехали домой, — зачастила я, пристыженная, и хотела уйти. Но он уже услышал главное, а моим неумелым отговоркам верить не стал.
— Стоп.
— Не стоп, поехали. Что тут вообще ночью делать? Тут сплошной криминал, — я обвела руками тихую гавань, а Шер скорчил мину.
— Лена, — было непривычно слышать, как он произносит моё имя. — У нас свидание.
— Ты же сказал, что яхта отменяется?
— Ахой! — хохотнул он. — Яхты не будет — я не доверяю своему внутреннему богу, — перефразировал он известную фразу из книги, где «внутренняя богиня» героини стала притчей во языцех.
Я эту книгу не читала, зато прочла моя верная подруга, весьма заинтересованная в сюжете, а читая, плевалась через строчку и и смеялась так громко, как я над сценками в КВН. Поэтому поняла, к чему была отсылка. Есть ли степень максимума краснения лица, я могла узнать эмпирически в компании Артёма. Будет ли это знание полезно потомкам — не факт.
— Вот и поехали отсюда. Своё сердце тешишь, а моё гневишь, — вновь блеснула я фразочкой из загашника бабули. Он захохотал.
— Ты такая уморительная. Если бы я хотел потешиться, поверь, я бы нашёл путь затащить тебя на яхту. Да чёрт, даже ехать не надо было бы далеко, — он приложил обе ладони к лицу, растёр его. Словно снимая излишки напряжения. И вновь протянул мне руку. — Пошли, тут недалеко.
Терять мне было нечего. И даже больше — мне хотелось, чтобы странный вечер не кончался. Я согласилась принять его предложение, он снова переплёл наши пальцы. Этот новый для меня жест стал привычным со второго раза.
А после того, как он снова поцеловав мою руку, просто поднеся к губам переплетённую со своей рукой, в моей голове взорвалась тысяча фейерверков: цветных, разной формы, дальности. Мне казалось, что их отблески зеркально отражаются из моих глаз в его. Оказалось, что на воду установили настоящие салюты.
Шер пробурчал недовольно что-то невразумительное, при этом ловко развернул меня в сторону развёртывающегося перед глазами в небе чуда. Узнаваемые созвездия померкли вмиг, бессильные перед разноцветными всполохами и шутихами. Я восторженно смотрела шоу, каждый новый фейерверк вызывал во мне бурю восхищения. Я даже хлопала в ладоши при виде особо заковыристых фигур.
К воздуху примешивался жжёный запах. И он немного отрезвлял, но ощущение стоящего позади меня, но очень близко, парня, его дыхание, опаляющее макушку, и ходящие от этого в волнительном экстазе волоски на затылке не позволяли расслабиться. Сделай я шаг назад, окажусь прижатой к его груди спиной. Оттолкнёт ли он меня, приголубит ли? Проверить я не рискнула.
Всё решил случай — я просто запнулась и чуть не улетела вперёд, а он меня подхватил и сам прижал к своей груди. Так мы досмотрели шоу. А после его завершения, он ослабил хватку, я посчитала это сигналом к тому, чтобы снова начать соблюдать дистанцию.
— Вау, ничего себе нам повезло! — восторгалась я. Шер лишь улыбался и косился себе под ноги.
— Повезло, повезло. Со мной всегда везёт, — сказала в ответ эта самовлюблённая обезьяна. — Только вид не самый лучший.
— Классный вид, — заверила я его. — Я обожаю фейерверки!
— Я знаю.
— Откуда? — меня вообще не сложно удивить.
Он замялся, но быстро нашёлся с ответом:
— Все девчонки их любят.
Но я же не все.
— И что? — его ответ мне не понравился хотя бы тем, что вызвал волну необоснованной ревности. Я насупилась. — Прямо весь мир должен любить одно и то же? Вообще, чего ты чужим фейерверком бахваляешься?
Артём сдвинул брови, недовольный моими обвинениями:
— Ты идёшь на свидание? Или собираешься чужие, — это слово он подчеркнул, — фейерверки взглядом воровать?