Держись от меня подальше (СИ)

— Ого! — я была поражена.
— Ну, дельфин зе смотлел на человека, а если в нём слон!..
— Или Шлек! — громко поддакнула сестричка.
На нас стали шикать соседи, призывая к тишине. Папа невозмутимо продолжал:
— Эхолокация позволяет дельфинам «увидеть» тени объектов, и даже очертания их поверхности. То есть исследователи смогли разглядеть даже грузовой пояс, с которым он нырял. Конечно, не без компьютерной графики.
— Дядя Стас сам такое налисует на компу-утере.
«Дядя Стас» вообще оказался их героем, у него был принтер, и он печатал мелким разукрашки, чтобы они его не терроризировали.
— Дети, — махнул на них обречённо Род. — Дельфины кодируют картинки эхолокационными сигналами, тем самым пользуются звуко-визуальным языком — языком картинок, которыми они делятся друг с другом.
Делиться друг другом образами — это как мечта. В словах людей слишком много лжи, а если бы мы как дельфины делились картинками, то мир стал бы проще и лучше. Пища для ума оказалась очень вкусной, и довольный папа перевёл внимание на шоу, а потом вспомнил ещё один интересный факт:
— А ты знала, что Индия признала дельфинов личностями? Но такими, которые не относятся к человеческому роду.
— Божествами?
Ответить ему не удалось, «гаитяне» приступили наконец-то к представлению дельфинов. Они называли имена, и те прыгали через подвешенные над бассейном обручи!
С первым же прыжком мы осознали, почему фанатка дяди Макса билетёрша усадила нас в первый ряд. А также почему остальные люди сидели в дождевиках. На нас полетели все брызги, я даже услышала, как соседка сзади, пыхтящая тётенька в красном дождевике, сказала своему пухлому сыночку: «Так им и надо».
Смешно оказалось всем, даже «гаитяне» шутковали о нас со сцены, привлекая к мокрым как котятам, мне и папе, внимание всего зала. Дети смеялись, разве что пальцами не тыкали, а вот их мамы бросали на папулю весьма заинтересованные взгляды — его белая приталенная футболка, сидящая на нём в обтяжку, намокла, и выглядел он не хуже Брэда Питта. Танька с Костиком были на седьмом небе от счастья. Тут им и дельфины, и водные процедуры. Только я ощущала себя не в своей тарелке, и скукожилась от прохлады. Где-то на галёрке гоготала несуразная женщина, но сидящий рядом с нею дядя Макс ржал над нами громче всех. «Как конь,» — прокомментировал папа.
Дельфины показывали все свои умения: прыгали через обруч, плавали по кругу и делали сальто в воздухе по команде, а иногда непослушно уплывали, чем вызывали смех у публики. Потом они рисовали кистями на бумаге, которую держали для них ведущие, а после оба шедевра продавали на аукционе. Яркость и динамичность дельфиньего рисунка, а также спонтанность, наводили на мысль о фовизме.
«Гаитяне» сказали, что картины дельфинов приносят большую удачу, Макс зажёгся идеей купить себе одну из картин. Прознав об этом, папа решил выкупить её себе, во что бы то ни стало. И купил, что Макс только злобно таращился на нас.
Наши детки тут же выклянчили рисунок, и долго не могли поделить его между собой, в итоге с треском разорвав пополам. Начался ор. Папа чувствовал себя неловко. Но рядом сидящие мамули подрывались с мест, чтобы помочь моему папуле успокоить своих «новоприобретённых детей». На меня они косились с недовольством, а я помогать не спешила — всё равно не знаю, как обращаться с маленькими взрывчатками. Не хотелось, чтобы они взорвались в моих руках. Я за безопасность. Особенно, собственную. А меня отругали сквозь зубы: «Нарожают малолетки, а потом не знают, как растить!» Дядя сверху тоже веселился, и даже не думал помочь. Папе срочно пришлось объяснять, что это не наши дети. Путаные объяснения прервали сами виновники:
— А чьи мы? Шлека? А-а-а!
Чувствую, нас бы вообще выгнали. Но спасло нас то, что началась лотерея. Перед входом в помещение мы все кинули корешки билетов в огромную урну, и сейчас дельфины крутили эту урну, а потом, нажав на большую кнопку, должен был быть выбран билет-победитель, владелец которого мог подойти к дельфинам, потрогать, сделать фото на память. Все заинтересованно ожидали услышать своё имя, и забыли о нас.
 
Я тоже ждала, но нет, выбран был не мой билет. С моим везением этого ожидать не стоило, и я всё равно ждала, очень хотелось потрогать дельфина.
Но ко всеобщему несчастью, а особенно Максима, победил папа. Он повёл нас с собой к стайке ожидающих у бортика дельфинов. Впереди всех бежали двойняшки, за ними не отставал Сенька (он всегда умел выбирать приоритеты).
Папа сиял, сверкая улыбкой во все зубы. Уничтоженный Максим смотрел на нас жалобным взглядом, я попросила Рода взять его с нами. Он неожиданно согласился, всё-таки мой папа самый добрый на свете мужчина. Но согласившись, он добавил: «Иначе житья же от него не будет». Тоже верно.
За дядей увязалась та непонятная тётя-мотя, которая казалась мне знакомой. Глядя на дельфинов, она шептала «Мрак», глядя на детей «Держите меня четверо».
— И вот он — наш победитель со своей большой семьёй!
Почему-то все подумали, что я жена папы, а трое мелких — наши дети. Макса, с его слов «безграмотные олухи», вообще не признали, и решили, что он наш отец, то есть дед семейства. А его спутницу нашей бабулей.
Хохочащий Сенька чуть не поскользнулся, но я его спасла, правда, пожертвовав собой — я плюхнулась в воду к дельфинам. Максим голосил, что его кровиночку съедят рыбы, спасите! Папа прыгнул спасать меня. Сеня снимал, только и успевал камерой вертеть. Двойняшки, оставленные без присмотра, пошли к клетке с морским львом, которая стояла на другом конце бассейна, и пытались кормить его рыбкой. Причём рыбку доставал из стоящего рядом ведра голыми руками Костя, она изворачивалась, норовила выскользнуть, а Танька бесстрашно приговаривала: «Скажи «а-а-а». Костя не удержался и сорвался в воду следом за своей рыбиной, которую упустил, а забывшая о голодной морском животном Таня голосила «на берегу».
Папа, передав меня на руки одному из ведущих, схватился за плавник дельфина, почти как супергерой. Так казалось мне и всем вокруг, но позднее в машине он признался, что по инерции ухватился за плавник, а потом испугался его отпустить, плюс вспомнил как до этого на выступлении так плавали тренеры со своими дельфинами. И вот он как герой в мгновение ока домчал до барахтавшегося Кости и спас его. Зал аплодировал стоя.
Мне кажется, в зале решили, что мы подставная семья, ибо смеялись с нас по ходу всего представления не меньше, чем с клоунов. Нас даже руководство дельфинария потом благодарило, жало руки, но приходить ещё раз не звали.
— И даже абонемент не подарили, — возмущался Максим, везя нас обратно домой. — Жмоты. Мы им такое шоу устроили.
— Благодаря тебе, — хмыкнул папа, — посадил нас чуть ли не в воду, а сам перед дамами хвост распушил.
Дядя запунцовел:
— Перед дамой, — поправил он Рода. — Сам вообще в спасатели Малибу заделался.
Все детки сидели мокрые сзади, кутаясь в огромные полотенца. Мокрые, но довольные. Двойняшки были счастливы, что принимали активное участие. Сеня никак не мог нарадоваться «зашибенным» кадрам. А я ликовала, потому что мне всё же разрешили погладить дельфина.
Один из взрослых дельфинов, на котором катался папа, подплыл к бортику, вытащил морду из воды и упёрся ластами, издавая непонятные мне без специального аппарата звуки. Инструктор кивнул мне, разрешая идти на контакт. Я похвалила себя, что надела не синюю футболку, и значит дельфин меня обязательно заметит. И в его памяти останется моя фигура.
Я приложила ладонь к его лбу. Кожа его на ощупь совсем необычная: она плотная на вид, будто из пластика, но проведёшь ладонью — нежная и мягкая, словно тонкий шёлк. Это прикосновение странным образом дарило радость.
А ещё я стала хранительницей удачи: листочки с рисунками дельфинов после того, как детки и взрослые из-за них переругались, я собрала и убрала в сумку. И никому из сидящих в машине возвращать не собиралась. Какой-то рисунок раздора. Пусть лучше хранится у меня, решила я.