Держись от меня подальше (СИ)

— Берём?
— Да, определённо. Тебе стоит его взять.
— Окей. И твоё тоже берём, Лен.
— Но зачем?
— Зачем, зачем? За надом! Я тебе платье хочу подарить, раз уж на свадьбу не попала. Хочется мне. Так что не спорь, — она была непримирима.
Но всё же я спорила, пыталась доказать глупость ненужной покупки, приводила примеры куда лучше потратить эти деньги (набором кастрюль и сковородок подруга не оказалась впечатлена, как я не старалась), чем выбрасывать на ветер.
«Чудесное платье для чудесных моментов!» — припечатала подруга, и всё же купила.
Я тут же представила картину, как я в нём, а рядом Артём в чёрном костюме, белой рубашке с расстёгнутой верхней пуговицей и небрежно повязанным на шее галстуком, и в стильных белых кедах… Фантазия, фантазия, пойди прочь, сволочь ты ненаглядная.
Оставив здесь крупную сумму, часам к четырём мы приползли домой. И хорошо ещё, я сказала Лесе, что мне надо на концерт, иначе мы проторчали бы там до закрытия. За это время я успела поведать ей свою историю, а она только и делала, что округляла глаза и ртом воздух ловила. Впрочем, девчонки-продавщицы не уступали ей, став такими же благодарными слушательницами. Правда, они решили, что я пересказываю сюжет какого-то нового сериала и не уставали поражаться тому, что «наконец-то и у нас в рашен федерэйшн начали крутые сериалы ваять». На вопрос как сериал называется, моя больная на всю голову подружка ляпнула первое попавшееся «Апофигеоз», и я скажу, угадала. Именно так я бы и назвала.
  
28
 
Она прилетела в город своего детства, скорее, из любопытства. Детские привязанности для Виктории оказались куда сильнее, чем девушка могла предположить, но терять голову из-за Егора Матвеева, который никаких конечностей из-за неё не терял, она точно не собиралась.
Жизнь пересекла их дорожки с Викой дорожки в Лондоне во второй раз в жизни. Но события одной ночи разбили вдребезги так и не усевшую сформироваться грешную мысль: «Судьба!» Всё сложилось иначе, их общение сошло на «нет» из-за её семьи. Вот так бывает: твоя твердыня может сыграть против тебя. Виктории пришлось уговаривать Егора забыть ту ночь, забыть их семью.
Он так и сделал, несколько лет их пути успешно расходились, но после своего отъезда домой на летние каникулы Егор связался с Вики по телефону и попросил о помощи, застав её в кофейне на Ковент-Гарден. Она располагалась далеко от дома, но считалась одной из лучших в Лондоне, а Виктория любила всё лучшее. Она и парней выбирала всегда самых лучших.
— Ты же сама говорила, что для тебя нет ничего важнее семьи. Поверь, для меня тоже, — он говорил обычные слова своим самым обычным баритоном, а она таяла, и неожиданно поняла, как скучала.
— Я и сейчас так считаю, поэтому прошу, не заставляй меня делать этого.
— Это касается моей сестры.
— Это касается моего брата.
— Твой брат коз… — он осёкся, боясь снискать гнев Вики, которая не хотела идти на контакт. — То есть твой брат не самый лучший человек на планете, — слова дались ему с трудом. Хотелось сказать: «Твой брат — последняя мразь на планете».
— Не суди, и не судим будешь, — мягко, но жёстко пресекла она, отодвигая от себя карамельный капучино. Он казался чересчур сладким для этого разговора.
— Ты права, — не стал он спорить. — Но сейчас не об этом. Моя сестра попала под его влияние. И я не знаю, не уверен, что он не спутался с нею из-за меня, или она и правда ему приглянулась, Вики, — девушка мысленно вздрогнула, так по-домашнему прозвучало её имя в его устах через тысячи километров, — я не могу позволить ему играть с нею.
Он стал рассказывать, что происходит, как он рассержен, растерян. Она слушала, не желая прекращать слышать его голос, силилась воззвать к здравому смыслу, и прекратить быть размазнёй.
— Оливер отплатил своё сполна, Егор, — сказала она наконец, и попрощалась.
Она сбросила звонок, но мысли о Егоре не оставляли. Она обдумывала ситуацию, рассматривая со всех углов — аналитика всегда была её сильной стороной — и накрутила себя настолько, что промелькнула крамольная мысль, а не нарушит ли данное слово Егор. Но нет, она не сомневалась в его порядочности, даже зная, как это просто — забыть о рамках приличия.
 
Кофе давно остыл, приближалось обеденное время, и как это обычно здесь бывало, набежало много посетителей, кому-то приходилось стоять. Девушка решила покинуть кафе и пройтись по улочкам. В суете города на неё не обращали внимания, но иногда подбегали и просили автограф — девушка недавно стала лицом рекламной компании линейки одежды знаменитого дизайнера.
— А в жизни вы ещё красивее, — прижимала к рукам автограф стильная юная девушка в красном берете. С затаённым интересом она продолжала: — А вы встречаетесь с Филом?
Ох уж этот Фил Смит, актёришко, дружок её братика. Он только и делал, что распускал разные слухи, а когда репортёры спрашивали правда ли это, таинственно молчал. Его харизма действовала на всех девчонок пубертатного возраста, да и на университетских знакомых Вики, что уж там — и на их родительниц, но не на саму Викторию. Она его знала слишком хорошо.
Так получилось, что и она, и Фил работали в одном агентстве, которое спонсировал лейбл её брата, поэтому больше всего слухов Смит распространял о ней. Ей лишь приходилось после краснеть и всё отрицать.
— Нет, мы не встречаемся, — горячо убеждала она девочку, а та и рада была убедиться, видимо, ночами грезила об этом «дегенерате», что прочла в её глазах Виктория.
— О, классно, то есть жаль, что не встречаетесь, — Вы оба такие красавчики.
Прозвучало лживо, и Вики, которая во лжи знала толк, не могла не заметить, а расстроенная недавним разговором, не желала быть добренькой. Все только и пользуются её добротой. Даже Егор…
— Его девушка живёт в России, — она впервые ответила ложью на слухи Фила.
Фанатка чуть не лишилась глаз, они выкатились из орбит и норовили укатиться:
— Не может быть.
— Я не заставляю верить, — она подмигнула той на прощание и ушла.
Виктория не полагала, что мелкая неправда станет скоро станет достоянием общественности, но паскудник Фил только обрадовался новым слухам.
— Вот она — слава! — вопил он на каждом шагу в агентстве через неделю, и следил в твиттере и прочих социальных сетях, как слухи разрастаются. — Надо сказать всем, что я тоже еду в Россию.
Купившая билеты Виктория только фыркнула. Она решилась поехать и на месте разобраться, как помочь Егору. Он тешила себя надеждами быть вместе, слишком много всего произошло в прошлом, чтобы закопать это и жить счастливо, отстроив дом на захоронении.
— И что, первую попавшуюся девчонку заставишь стать твоим парнем?
— Да не нужна мне никакая девчонка, я настолько крут, что слухи рождают сами себя, — он сдул чёрную чёлку, отчаянно лезущую в глаза, развалившись в кресле, а обувь уместил на журнальном столике, специально зля Вики.
Она громко рассмеялась:
— Кто себя рождает? Ты совсем что ли дурачок, — она покрутила пальцем у виска. — Это я сказала, что тебя ждёт девушка на родине. Ты слишком много распускал язык, позоря меня. Око за око, зуб за зуб.
— Что? — он вскочил на ноги, не ожидая подобного поворота.
— Что слышал, — она стряхнула с кофты несуществующие пылинки, и тоже встала, чтобы встретить его взгляд лицом к лицу. Гнева его она не боялась.
— Ненормальная, — лишь пробухтел Фил.
— Сам такой.
Фил не стал продолжать перепалку, в его голове созрел новый план, как напакостить этой королеве:
— Я лечу с тобой.
Она поперхнулась:
— Это ещё зачем? У нас контракт, ты не можешь взять и уехать.
— А ты значит, можешь?
— У меня чрезвычайная ситуация.
— У меня, считай, тоже. Меня невеста в России ждёт.
— Идиот.
— Дура, — он показал ей язык и стал созваниваться с менеджером, чтобы устроить поездку, и чтобы тот купил билеты, желательно на один рейс с Вики, а ещё лучше на соседнее кресло.