Держись от меня подальше (СИ)

Перед самой камерой, конвоируемые им блондины застыли с непонятными выражениями на лицах — ведь было чему удивляться. За решёткой вальяжно развалившись на скамейках, приваренных к стенам, в компании хитроглазого китайца, качающего в такт напеваемому парнями мотиву, скрашивали своё время в стенах «каземат» вся команда фанки-манов в полном составе, не хватало только Оливера (но с его безупречной репутацией это не казалось странным), а также здесь присутствовал Егор Матвеев и какой-то неизвестный златовласый паренёк, пытающийся взглядом расплавить решётку и сбежать.
На появление новой парочки они отреагировали сонно, но в то же время не менее удивлённо. Илья оживился как мгновенно, увидев нужную персону, ему просто необходимо было отомстить другу:
— Матв, — так братца девушки Охренчика называли друзья, — и ты тут! А ты знаешь, что наш Шеридан встречается…
Артём бросился на Илюху, пытаясь заставить того замолчать, но затаивший злобу за всю поездку на Шера парень, оказался не промах и ловко избежал участи оказаться подмятым под телом Шеридана, и закончил-таки вопрос:
— Встречается с твоей двойняшкой?
Брат шеровской малышки, с энтузиазмом выводивший строчки песни, замолчал.
На секунду воцарилась громовая тишина, которую прервал Егор громоподобным, особенно в бетонных стенах, смехом.
Шер вздохнул, картинно приложив руки ко лбу и закрытым глазам, и опустил голову затылком на пол, полностью обмякнув:
— Спасибо, брат, удружил, — буркнул он Илюхе, видимо, ожидая, что тот раскается и начнёт ползать перед ним на коленях, захлёбываясь в извинениях и лобызая, в перерывах, его ноги.
К глубочайшему удивлению Артёма ничего подобного не произошло, наоборот, Илья повторил движения Шера, разве что руки к голове не приложил — они были сцеплены наручниками за спиной, и тоже растянулся на полу. Артём в его кощунственное молчание не поверил и стал подглядывать из-под рук, но результат увиденного его разочаровал.
Матв продолжал истерично подвывать, заключённые за решёткой парни поражённо молчали, пребывая в прострации после насыщенного дня и последней сцены, а сидящая за решёткой в соседней камере темноволосая девушка, единственная на всей женской половине, схватилась за голову и стала подвывать, всхлипывая дуэтом с Егором.
— Ну, успокойся, нас скоро выпустят! — вскочил на ноги светловолосый паренёк, сидевший около истерящего первоисточника.
Девушка ему не отвечала, её плечи подрагивали, а психическое состояние, как он расценил, напоминало шаткую лестницу с подпиленной ножкой, на которую взобрался пожарник. В плену своих смехотворящих потуг они переглянулись с Егором и стали ржать ещё громче. Причина была одной и той же — под кодовым названием «Лена», но каждый интерпретировал ситуацию по-своему: Егор угорал над своими попытками разлучить её с лже-женихом, потому что только теперь ситуация очень ярко предстала перед его глазами; а вот Лесю до колик смешила сама мысль, что этот брутальный мачо может быть бойчиком её скромняги-подруги, да её сам факт, что Ленчик с кем-то встречается, заставлял бесконечно удивляться и улыбаться. Она всегда полагала, что сама найдёт ей жениха, выбирая из многомилионной армии самых обычных парней, чуть прыщавых, чуть застенчивых, чуть милых, чуть умных, чуть придурковатых, в общем, среднестатистических. Однажды, у неё даже случайно мелькнула мысль познакомить Лену с Лёней, её собственным парнем, чувства к которому она, впрочем, за настоящие никогда не принимала. Сначала он бы робко за ней ухаживал, потом они бы поженились, построили бы дом, проводили бы вечера вместе: Лёня рассказывал бы всякие безумные идеи по поводу мироздания, а Ленка бы смотрела ему в рот, ловя каждое слово, и верила бы всему. Идиллия… Вот она — типичная ячейка общества. «Аж тошно!» — ужаснулась Леся, последние мысли её отрезвили, и она успокоилась.
— Эй, не на курорте, — сонный полисмен оживился, одарив каждого из лежащих двумя кулями на полу внушительным пинком, — вставайте! Ахать и охать тут не надо, барышни, а уж если собираетесь, то в порядке строгой очереди и исключительно в камере.
 
— Осторожнее — тут моя голова, а она мне дорога, как подставка для короны! — пробурчал Охренчик, всё же соскребая свою бесценную тушу с выложенного с советских времён плиточного пола, который служил ему немым укором тому, что он всю жизнь ненавидел мыть пол, считая это женской работой.
— Та-а-ак, наркобароны местного посола, встали быстро!
Илья тоже соскрёб себя с пола, весьма довольный собой: сделал гадость — на сердце радость.
— О! Наркобароны?.. — с долей зависти прошептал Малик — его схватили, предъявив более банальное обвинение.
— И нечему тут завидовать, — философски заметил дежурный.
— Да нанобараны они, — съехидничал Дэн, доселе молчавший.
Илья с Шером кинули страдальческие взгляды на выход, где тут же выросли докурившие подполковник и майор, расценив взгляды парней как намёк на побег, подполковник Главнюк почесал свою залысину, которая зазывно мерцала под каскадом дневных ламп:
— Никто никуда не торопится — все везде уже успели, — и, призывая к спокойствию, водрузил руку на кобуру.
  
9
 
Дежурный рассовал понурых парней по камерам: Илью к парням, а Шера, как обкуренного, и по сему особо буйного, опасного и склонного к дракам, — засунул к Лесе, рассудив, что девушку он бить не станет. Она только обрадовалась, собираясь устроить тому доскональный допрос, так что рано Артём радовался, что ему не придётся соседствовать с братом своей малышки, и зря — компания её лучшей подруги была худшей альтернативой.
Майор с подполковником ушли чаёвничать в кабинет.
Леся ещё немного всхлипывала, когда под общее неодобрение Артёма «подселили» к ней, и он на радостях, что никто на его «священный сосуд, в котором бурлит кровь царская» посягать не станет (безобидную, на первый взгляд, девушку он в расчёт не брал), развалился на свободной скамье:
— Детка, не волнуйся… Всё зашибись, — краем глаза, незаметно для других, он косил на изображающего из себя смайл «ROFL» Егора, которого все пытались успокоить. Безуспешно. Из глаз Матва текли слезы, а живот рисковал надорваться.
Эта реакция немного пугала Шерхана — он ожидал, что тот захочет оторвать ему башку и зафутболить её прямым рейсом на Камчатку. Хотя был вариант, что Егор не поверил словам Фотографа.
И всё равно Шер считал, что ему нереально повезло сидеть в смежной с ним камере, иначе… А что, собственно, ожидать от человека, с которым конфликтовал только на сцене — в батле? В детстве они даже были дружны, потом повздорили из-за какой-то чепухи, сейчас ни один из них уже и не вспомнит причину, так и выросли порознь. Ни друзья, ни враги.
— Глаза сломаешь, — едко заметила Леся, от которой его «слежка» не укрылась. — И, кстати, кто волнуется? Я? Ты это волнением что ль называешь? Наивный… Да я в панике! Понял? У девушки паника на грани истерики!
Она ловко скинула его ноги с лавки, но не рассчитала сил, толи Шер не ожидал активности от неё, так что свалился следом за своими кроссами:
— Ауч! Ты что творишь, бешеная?! — взревел Шерхан, медленно поднимаясь с пола.
Владимир, чья голова была перебинтована после неудачного «поцелуйчика» с мобильником, а затем и с полом, расстроенно выпустил из лёгких воздух, а если бы он делал это со звуком, то получилось бы как в американских ситкомах: «Ооооу!». Просто он ожидал, что раз уж Шер падает, то тоже должен расшибить себе кочерыжку, а то Степлеру страдать в одиночку было не в прикол.
— Не разговаривай с ней так! — взвизгнул паренёк, сидевший рядом с Егором.
— Спартак! Спартак! — проорал китаец, посмеиваясь в кулачок, а другим потрясая в воздухе.
— Правильно делаешь, что хихикаешь! С твоим протезом не смеются, — грозно насупился Шер, выбивая самое слабое звено, которое от одного гневного тона оппонента внутренне расстроилось.
— Грех издеваться над бедным немощным иммигрантом, — взялась за поучение Леся, забыв уже что только скинула его со скамьи. — Он может собрать своих и заехать тебе в глаз. А потом вырезать почку и продать на чёрном рынке, — Артём перевёл на неё свирепый взгляд, Леся решила держаться до конца, — у них это в порядке вещей. Там триады правят… балом… И вообще, они не будут тебе в глаз давать, а тоже вырежут и продадут!