Держись от меня подальше (СИ)

Моё платье под кожу, соприкасаясь с кожаным диваном, противно скрипело. Фил спешно тыкал в пульт, загружая приложение для просмотра фильмов. И через полчаса мы, забыв о премьере, хохотали, сидя на диване и принявшись уже за вторую серию.
В какой-то момент я осознала, что наша квартира имеет неуловимое сходство с квартирой Моники, но за исключением, что она в два раза больше, с панорамными окнами и открытой верандой. У нас даже фиолетовая рамочка на глазке двери была, хотя сам интерьер отличался: там, где у них была кухня — у нас был бар, но с такой же стойкой, переходящий в общий зал, где современная мебель копировала только расстановку, и комнат было больше. Я вспомнила его кружки с надписью сериала, и прочий фан-стафф, на который раньше не обращала внимания, И тогда поняла, что Фил на самом деле был отчаянным фанатом «Друзей», особенно героини этой Моники, даже ходил к ней на фан-встречу когда-то давно. Лично мне актриса своей чопорностью и принципиальностью напоминала Викторию, сестру братиков-блондинов, и не особо впечатляла.
— Не могу поверить, что ты этого не видела! — удивлялся Фео и восторженно добавлял: — Как же я тебе завидую.
Мы и так долго наряжались, красились: Фил в своей обычной манере вызвал специалистов на дом, и они очень долго над нами работали, делая конфеток. Я была в бежевом кожаном платье с буфами и шипами на талии, чёрными узорчатыми колготками, в агли-шузах, с дерзким макияжем и распущенными волосами. Фила облачили в чёрную рубашку, верхние пуговицы которой были расстёгнуты (этот образ ему шёл, и он активно им пользовался), дополняли образ обтягивающие кожаные брюки, словно он был корейской поп-звездой. Чёрные волосы загеленные и залакированные лежали в творческом беспорядке, закрывая одну сторону лица, как у аниме-персонажа. Мне многие девчонки завидовали. Но я собиралась это прекратить.
Оторвал нас от просмотра сериала менеджер, который испереживался, ожидая нас внизу в микроавтобусе. Мы катастрофически опаздывали на премьеру фильма, где у Фила была хоть и не главная роль, но очень достойная (а словами профессионалов — эпизодическая). Он мне миллион раз пересказывал сюжет, повторял свои реплики, и кажется я знала фильм наизусть. Но я ещё никогда не была на премьере. Нас обещали пустить по красной дорожке, это было крышесносно. Но я всё равно опасалась, будучи уверенной, что обязательно зацеплюсь обувкой за что угодно, за любую знаменитость, и тогда сама стану печально знаменитой звездой Ютуба.
Я согласилась на контракт с Фео, сделав ошибку. Но наказала не столько себя, сколько Артёма. Все полгода он верил, что мы с Филом пара, и я бросила Артёма ради него. Наверное, я достаточно отомстила своему бывшему. Мне стоило остановиться и принимать отныне верные решения.
Поэтому я осмелилась на разговор и поэтому мы сидели в машине оба, словно воды в рот набравшие. Зато менеджер костерил нас обоих, а водитель мчал так, будто его дедушкой был Молния Маккуин.
Я прожигала его взглядом, он не смущался:
— Точно решила?
Англоговорящий менеджер нас не понимал и переводить никто не собирался. Это было очень удобно, мы часто обсуждали что-то между собой на родном языке, и никто вокруг ни слова не понимал — как будто ты на другой планете. Очень прикольное ощущение.
Я кивнула.
— Интересно, — сказал он себе под нос. — Клубок потянули за ниточку — и он покатился.
— О чём ты?
— Я сказал это вслух? — он сделал безразличный вид, будто сказав что-то для меня, но при этом будто и не говорил. — Забудь, — равнодушно пожал он плечами.
— Ты специально нагнетаешь? — я начинала злиться. — Интригу наводишь? Просто скажи, согласен или нет.
Быть терпеливым с Фео не получалось ни у кого. Именно из-за него его бабуля и страдала нервным расстройством — это он её до седин довёл. И говоря о Гриппе:
— А что мы скажем твоей бабушке?
— Что ты меня снова отбрила, — не стал он далеко идти. — Разбила моё сердечко.
— Совсем уже? Она же будет волноваться, — я сложила руки на груди, всем своим видом показывая, что против.
 
Мы сидели друг напротив друга и в наши гляделки никто не лез, даже менеджер, удостоверившись, что скорость достаточно быстрая, и мы можем успеть, успокоился и, развалившись в соседнем кресле, лазил в интернете, похихикивая от всяких шуточек.
— Что за жизнь у стариков, когда и поволноваться не о чём, — бестолково заметил Фео.
— С тобой вся жизнь — сплошное беспокойство.
Парень одарил меня улыбкой чеширского кота, гордый непонятно чему. Лично я считала, что гордиться таким глупо.
— А с тобой — мёд. С чего бы мне хотелось тебя отпускать?
— Ты же не медведь.
— Отнюдь, меня в прошлогоднем интервью назвали русским медвежонком.
Точно, как же я могла забыть? Он гулял всю ночь, вернулся под утро, а на десять было назначено интервью для знаменитого журнала. Для этого репортёр, красивая брюнетка, явно положившая глаз на него, и суетливый оператор пришли к нам в гости и стали свидетелями того, как я его будила. Обычно я не сильно жалела парня и могла орать ему в ухо всякие дикости, стаскивать одеяло или даже обрызгать водой, которую набирала в рот.
В этот раз на людях, к тому же ожидавших от нас нежностей, мне пришлось поработать на публику: я дула ему в ухо, и делая вид, что шепчу ласковую ерунду, проклинала на чём свет стоит — ему было хоть бы хны, он спал и был очень мил, а потом обнял меня вместо подушки и мне осталось изображать счастливую дуру.
Репортёрша завистливо делала пометки, оператор снимал священные кадры: такой близости между нами экраны ещё не видали — эксклюзив.
— Настоящий русский медвежонок в спячке не расстаётся со своей крынкой мёда, — прокомментировала это я.
— Я думала, что ты — его медведица, — подколола девушка, делая записи, и в целом ведя себя профессионально.
— Медведи любят мёд больше медведиц, — с видом знатока пояснила я.
Но положа руку на сердце скажу, единственная прослеживающаяся между косолапым и нашей знаменитостью аналогия, — это созвездие Большой или Малой медведицы, звездой которой он мог быть, и только. Ну, и что он спал как берложник в зимней спячке.
Так что это его сравнение себя с хозяином леса у меня вызывало больше смех.
— Вечно ты ведёшь себя как бог на душу положит, — наша машина неслась, обгоняя рассыпанные по асфальту крупными жёлтыми пятнами, бегущими как капли дождя по стеклу, но мы не обращали внимания.
— Это как? — заинтересовался красавчик, возможно рассчитывая, что я его приписываю к богам.
— Безалаберный, — не стала я тешить его самолюбие.
— Вот видишь, — ничуть не расстроился Фил, — тебе нельзя уходить, иначе кто будет учить меня древним изречениям?
— Это все знают, — я же не виновата, что он не доучился в школе.
— И я благодаря тебе тоже, — отправил он мне воздушный поцелуй.
Мы всю дорогу пререкались, он не сдавался и ловко менял темы. На самом подъезде наш менеджер ожил:
— Oh my Lord! Holy crap! What the fucking shit is it? (О Всевышний! Срань господня! Что за грёбаное дерьмо?) — ирландец Куки повторил «факин» и «шит» раз десять во всевозможных комбинациях — язык их и правда был небогат, приходилось выкручиваться.
Он вскоре сунул телефон под нос Филу и стал коситься на меня оценивающе, пытаясь разглядеть, будто я сказала, что подстриглась, подровняв кончики, а он в упор не замечал разницы, но старался её найти.
Фил не стал шокированно пучить глаза и хвататься за сердце, хотя был тем ещё позёром. Он лаконично кивнул и заверил, что это правда.
— Что правда? — потянула руки и я, заинтригованная, ведь если это касалось его, то и меня в девяносто девяти случаях. А Фил, шикнув, шлёпнул меня по рукам, негодяй.
— Естественно, это правда. Но конечно, — он поморщился, — мы не хотели, чтобы так быстро стало известно.
— А меня вы предупредить собирались? — орал взбешённый Куки.
— А ты что, свечку хотел подержать?
— Я вам эти свечи сейчас обоим в задние отверстия засуну, — на самом деле он сказал кое-что более грубое, но повторить я не смела. — Нет, ну, понимаю, ты идиот, — Куки распалялся, и тут переключился на меня: — но ты-то зачем? Ты же такая молодая, и вся карьера впереди!