Держись от меня подальше (СИ)
Может он забыл о себе, растворяясь в Лене, и их любви не стало? Нет, их чувства имели другой характер, более глубокий. Совершенно иной уровень. Так считал он, а что считала Лена? И о чём хотела поговорить Саннетт?
Телефон не находился. Его не было в широких карманах. Вроде и в мусорный бак он его с листами не выкинул, случайно зацепив. Пришлось отложить разговор до вечера, но вместо этого его отменил случай — взвинченный Артём не глядя выскочил на дорогу, и попал под машину.
Чёрный джип с блатными номерами взвизгнул колёсами и пугливо скрылся с места наезда.
47
Декабрь. Полгода спустя. Нью-Йорк
Фил спал на животе. Я всегда удивлялась, как это может быть удобно, и почему у него изо рта не вытекает желудочный сок? Максимум, слюней на подушку накапает. И выглядит при этом как звезда с обложки журнала про мужчин, но там его ещё не печатали.
Моему взору предстала его не умудрённая одеждой спина, на левом боку которой мирно пасся, сверкая чёрным золотом, персонаж из аниме, возможно, неведомый мне покемон. Его хвост, длинный и шипастый, развернулся у поясницы, а голова умещалась в районе лопатки, органично подчёркивая мускулы. Он стал активно работать над своим телом после того, как его пригласили на хорошую роль в Голливуд. Известный режиссёр снимал блокбастер, действия которого разворачивались в Нью-Йорке. Это было удобно для нас обоих, и мы без проблем могли жить вместе.
После расставания с одним обманщиком связывать свою жизнь с другим, к тому же делающим это за деньги, было не самым умным решением, но жили мы с Филом душа в душу. То он мне, то я ему, как пошутила бы бабуля Рада.
Тот день, когда я решила последовать за ним частенько всплывал в моей памяти. Зарёванная, в испачканном алом платье с открытыми плечами, еле передвигающая обутые в каблуки ослабевшие ноги, я, чуть не попав под колёса резво выруливающей с нашего двора скорой машины, встретила его — Фила, сияющего белоснежной улыбкой на лавочке перед подъездом. Не узнать звезду, плакат которой Леська повесила на двери общего туалета в общаге, было нереально. Он не был самым популярным, чтобы кидаться ему на шею. Честно сказать, я и фильмов его не видела, а позже узнала, что пока он штурмовал лишь театральные подмостки и был моделью. Но я была удивлена, что он окликнул меня по имени, смахнув со лба волосы знакомым движением, а они соблазнительно упали обратно.
— Тебя хотели убить? — весело поинтересовался он голосом обычного парня, живущего по соседству.
Он сидел закинув ногу на ногу, и короткие бежевые брюки оголяли щиколотки. Носков под мокасинами, если я верно определила фасон обуви, я не заметила. Верхние пуговицы однотонной рубашки были обольстительно расстёгнуты, рукава закатаны. На запястье сверкали дорогие часы. И сам он выглядел богато. Никак не сочетался ни со скамейкой, ни с этим двором.
— Нет, — подумав, ответила я. Не сразу поняла, что он обращался ко мне. — А может и хотели. Я не умею читать мысли.
— Чёрт, я тоже, — он хлопнул себя по колену с недовольством. — Но тебя всё же обидели? Этот бешеный, да? Вечно у Шеррика крышу сносит, он того, — парень постучал пальцем по виску, — болезный малость.
— Ты его знаешь? — я вновь удивилась.
Хотя чему удивляться. Мой друг звезда хип-хопа. И я познакомилась с ним на улице, случайно. Вероятность познакомиться с другой звездой невзначай была такая же. Они обычные люди, такие же, как и мы. Просто красивее и талантливее.
Фил усадил меня на скамейку рядом с собой и вручил платок:
— Я здесь вырос, — он обвёл взглядом наш двор, но я подозревала, что он имеет в виду наш город. Если бы такой парень рос моим соседом, я бы точно в него влюбилась, а если не я, то Соня — наши вкусы на парней оказались рискованно похожими.
— И я тоже.
— Я знаю, Лена.
Боже, он и имя моё знает. Я вылупила на него свои глаза, в растёкшейся и запёкшейся туши, вопрошая, а он рассмеялся мне в лицо:
— Не, ну, умора же. Ты меня вообще не узнаёшь?
— Я узнала, ты Фил Смит, у нас твой плакат в туа… в смысле на туалетных духах подруги вас… тебя постоянно вижу.
— На каких ещё туалетных духах? — задумался он, почёсывая шею. — Вроде таких рекламных контрактов у меня не было.
— Не суть, — перебила я. — Я знаю тебя, а откуда ты знаешь меня?
— Мы знакомы, дай-ка подумать, — он приподнял острый подбородок и закатил глаза, вспоминая, — да в детства. Я помню, ты мне в песочнице ведро на голову надела, разумеется, полное песка. А я гонял тебя по территории детсада. Помнишь?
Очевидно, я не помнила. И покачала головой. Он продолжал веселиться, напоминая другие моменты из глубокого детства. И его голос был знакомым. Я чувствовала, это витает в воздухе, очень близко.
— А петуха-то помнишь? — он вздохнул, даже и не зная, что ещё мне припомнить.
— В детском саду у нас кажется не было животных.
— Не было, — согласился он, — но бабка моя принесла одного, когда сватать приходила на днях.
Он проникновенно уставился в мои глаза, и снова убрал чёлку, я смотрела и теперь видела, что человек напротив — это Фео. Не было никаких наколок, и лицо без единого изъяна, а у Фео были мелкие неприметные шрамы, он сидел ровно и не делал попыток развязно полапать мои колени, не матерился, но всё совпадало: комплекция, волосы, глаза.
— Фео? — неверяще спросила я, удивлённая, что даже забыла о своих печалях. — Как так?
— Вот так, — он лучился.
— Фео… Фил… да ты Феофил.
— Мне нравится Фил, — остановил парень мою неуёмную фантазию.
— А твоя ба, ну, Грипп, то есть Агриппина Фёдоровна сказала, ты уехал.
— Уехал и вернулся за тобой.
— Что?
— Понял, что жить без тебя не могу. В душу ты мне запала ещё со школы.
— Мы же не учились вместе, — это было правдой.
— Учились, но потом тебя за безобразия перевели, ох, как я страдал, — он делано хлюпнул носом.
Это да, в первый класс я ходила в одну школу, но там случился неприятный инцидент с учащимся старшего класса. Не помню подробностей, но я зарядила этому хулигану ранцем по голове, а потом пряталась в туалете, чтобы не поймал. Мамаша его страшно обозлилась и сделала всё возможное, чтобы криминальный элемент в моём лице исключили из школы, пришлось нас с Егором переводить в другую.
Мой братишка тоже дисциплиной не отличался, вернее отличался её отсутствием и всё время воевал с другим мальчиком из класса старше. Тот оказался племянником злой тётки. «Двойное комбо!» — хихикал над нами Максим, а Род прятал лицо в ладонях от стыда. Директриса жест оценила, но пойти против весомого семейства не могла.
— Давай без шуток, — страдал он, конечно.
— Я не шучу, — тон был серьёзным, — я приехал за тобой.
— И куда ты хочешь меня забрать?
— Узнаешь, — он пытался очаровать меня улыбкой и харизмой. — У тебя же есть загранник?
Паспорт у меня был. И Фил рассказал мне свою историю, чтобы уговорить уехать с ним.
Он с детства имел актёрское дарование. Ещё в школе учитель литературы признал в нём талант и насильно заставил ходить в театральный кружок. Одноклассники хихикали над ним, а соседка по парте сказала, что душу бы отдала, чтобы попасть в этот кружок, но проваливала уже десятые пробы. И Фил, которого тогда звали вообще не Филом, понял, что он особенный.
Он еле доучился до девятого класса, нехотя сдавая экзамены, в школе уделяя должное внимание только иностранным языкам, но возможности выбраться из оков маленького бесперспективного города не было. Единственным приемлемым вариантом было уйти в местное театральное училище, но душа вольной птицей рвалась покорять мир. Фил участвовал во всех конкурсах, посылал свои видео, и его никто не замечал — он был песчинкой в бескрайней пустыне талантов.
И если бы жарким летом по окончании девятого класса ему не повезло пересечься с Оливером, жизнь его пошла бы по иному сценарию. Но парень схватил птицу удачи за хвост, и держал крепко.