Держись от меня подальше (СИ)
Мужичонка — косая сажень в плечах, рост под два метра, рыжая рванина волос на голове, специфический говорок — из соседней деревни, приболел и притащил своё тельце для, цитирую: «изгнания беса треклятущего из тела могучего», как этот «юморист» прозвал ангину. Почему-то многие, кто бабушку Раду знал лишь заочно, считали её матёрой ведьмой, способной навести порчу, приворожить молодого человек и всё в подобном духе, а все её отварчики называли не иначе, как зельями. Она никого разубеждать не торопилась, лишь усмехалась людской вере во всё сверхъестественное, а для особо верующих специально нашёптывала выдумываемые на ходу стишки-заклятия, «колдуя» над котлом. Да, кстати, свои отвары она варила исключительно в котле над открытым пламенем, так как это способствовало лучшему насыщению жидкости целебными свойствами, выделяемыми из трав и кореньев, но Егор меня всегда убеждал, что наша бабуля ведьма. А я в это наивно верила лет так до пятнадцати. Вру, до десятого класса я верила, пока не влюбилась в Алексея и не захотела избавить его от пагубной неестественной любви к «игрокам из своей команды». Тогда-то бабушка и поведала, что зелья её к колдовству никакого отношения не имеют, без конца веселясь и умиляясь тому, какая же я наивная, как чукотский потомок первого оленевода.
Вот и этого рыжего самца орангутанга она разубеждать в своей экзотерической сфере воздействия разубеждать не спешила, но настолько увлеклась процессом наведения антуража: крикливый хриплый старческий голос, скрюченные пальцы, небывалые готические названия, пугающие слух и наводящие божественный трепет, для самых обычных ромашек и одуванчиков, что не заметила, как Рыжуля, её любимая кошка, прыгая по комнате, навернулась и случайно перевернула страничку из книги рецептов, загримированной под старинный фолиант со страшными магическими заклинаниями. Таким образом, вместо средства от осипшего покрасневшего горла, бабуля ссинтезировала жидкую «Виагру», а после того, как еле упаслась от ошалевшего мужчины, который решил залпом осушить лекарство, думая, что так надёжнее, но в результате ощутил действие препарата по полной, наконец-то заперевшись в доме, хмуро обдумывала, что же она сделала не так. На суетящуюся у её ног Рыжулю она внимания не обращала, искренне полагая, что сама что-то упустила, поэтому на её лбу ярко проступала V-образная морщинка, как и сейчас у моего братишки, свидетельствуя о работе мозга.
То, как он меня оглядывал, мне не сильно нравилось. Может и не модель я с обложки его любимой «Игромании», да ещё с утра вся опухшая, одета в пижамные штаны и майку, но неужели всё так плохо?
Развеивать мои сомнения Стасик не спешил:
— Это Сонина работа? — поинтересовался он осторожно, будто заделался в сапёры и ступал по минному полю с профессиональной лопаткой.
— Ты о чём? — я не понимала. Утро же, братик, я ещё не проснулась, мозги ещё в кучку не собрала, так что стала лихорадочно оглядываться в поисках «Сониной работы».
— Не суетись, Лен, расскажи, как есть, — тоном опытного психоаналитика продолжил вещать братик, медленно приближаясь ко мне с желанием успокаивающе погладить по голове. По многострадальной голове. Это перебор, по-моему.
— Руки, Стас, — взбрыкнулась я и стала отползать к окну — его вид меня пугал. — Что с тобой?
— Со мной? Э-э… не в пример тебе, всё зер-гудно.
Верилось слабо.
— Да? — моя спина уже была прочно прижата к батарее, а братик продолжал тянуть ко мне свои клешни, не обращая внимания, вернее старательно игнорируя, выраженное на моём лицо отвращение от предвкушения боли — синяки, знаете ли, бо-бо.
— Да-да, — его рука таки опустилась на мой затылок, припечатав все мысли разом. — Сестрёнка, так у нас не получится ГГ.
— Чего не получится? — приехали, он теперь все свои фразочки сокращать будет? Я его прошлый лексикон ещё не выучила, а он уже новым грузит.
— ГГ — great game.
— А-а… а должно получиться? — я старалась высвободиться, а он меня щемил, зажимая к батарее, и пути к отступлению перекрыл своим телом. Вроде и не шибко накачанный, да ни капли не накачанный — задохлик он, хотя он бы опроверг, ведь его герой в «Варчике», так он полюбовно называл «WarCraft», прокачан до достойного уровня, но тем не менее, высвободиться я не могла, зато в голове стали тесниться пугающие идеи: а вдруг он связался с плохой компанией и подсел на наркоту, и сейчас пытается стрясти с меня полное финансирование на разрушение своего хрупкого растущего организма? И Соня тоже странно себя ведёт. Может и она того, наркоманит по-тихому?
— Я надеялся, — признался Стасик.
— Деньги не дам! — мигом вспыхнуло моё благоразумие, которое выступало с самодельным плакатиком «Нет — наркотикам!».
— Какие деньги?
— На наркоту!
— Наркоту? — переспросил побледневший братик. — Ты подсела на эту… радость?
Видимо, в порыве своего негодования, вместо «гадости» я расслышала «радость» и продолжила свои наезды:
— Тебе не стыдно? Как же так, Стас? Я понимаю, дядя уделяет тебе мало времени, я тоже особо заботой не лучусь, но если у тебя есть проблемы, я всегда готова помочь!
— Что ты куришь? — поражённо спросил Стасик.
— Я не курю…
— Колешься?
— Нет.
— Трындец, — заключил он. — ГО, — встал и побрёл прочь из комнаты.
— Чего?
— Game over.
— Ничего не over, — я решила не сдаваться. — Посмотри на меня.
— Зачем? Видел я наркош…
— Я не наркоманка. Это же ты наркоман.
— Я — нет! — вспыхнул братец, стоя на пороге. — С чего ты вообще взяла?
— Ну… — я вспомнила свои последние слова, сопоставила их со словами Стасика, почесала репу, которая росла вместо моей головы, наткнулась на больное место, ойкнула, повздыхала, потом прочувствовала вину и извинилась перед мелким, что неверно истолковала его поведение.
— Нормальное у меня поведение, — пробухтел он. — Ты же сама как боксёрская груша выглядишь… Слушай, — в его глазах мелькнуло понимание, — ты случайно не посещала недавно какой-нибудь научно-исследовательский центр, где изучают насекомых?
— Н-нет.
— Точно?
— Точно.
— Значит, всё верно. Ты возомнила себя как бы девушкой с суперспособностями и как Питер Паркер пошла сколачивать состояние на боях без правил, но ты не учла того факта, что ты никакая не супергёрл и поэтому тебя банально поколотили, — он самодовольно уставился на меня. Да я в жизни не слышала от него длинных речей, тем более таких, лишённых всякого смысла.
Осталось лишь покрутить пальцем у виска. Вот привязался. Теории какие-то дебильные выдумывает, чудит, сходит с ума. Совсем уже…
— Стасик…
— А?
— АЮК? — по буквам произнесла я, решив не отставать от моды на непонятные сокращения.
— Чего?
— Are you crazy? (Ты сошла с ума?)
Теперь он покрутил пальцем у виска и присвистнул.
Я стала сокрушаться по поводу того, что моя семья далека от идеала и вообще, нам, то есть им, нужно палаты у мистера Кащенко заказывать, ибо лечиться нужно пока не поздно. Братик молча подпирал косяк, продолжая морщиться.
С такими грустными мыслями я добрела до зеркала и только тогда мне разъяснилась истинная причина поведения Стаса — моё лицо, хоть и немного посвежевшее (ну, капелюшечку), все же представляло из себя сплошной синяк. Выглядело оно страшно, неудивительно, что мужчина в лице братишки испугался, но что ставит его в выгодное для него положение, виду не подал, а наоборот, пытался помочь. И даже выдвигал версии в оправдание.
— Насмотрелась? — мрачно донеслось с его стороны.
Я неуверенно кивнула:
— Ага.
— А теперь шутки в сторону. И не переводи тему, называя меня наркоманом — не действует, — вообще-то, подействовало, но я же не знала тогда, что тему перевожу, оно само вышло. — В общем, я жду подробного рассказа, — он сложил руки на груди, до жути напоминая недовольную Соню.
Вот только мне было не до смеха.
— Какого рассказа ты ждёшь?
— Детального. Чтоб ярко и подробненько всё.