Держись от меня подальше (СИ)

— Нет тут никаких бандитов, у меня дом от них зачарован, — поведала ему тайну бабушка Рада.
— Ого, а меня можно тоже от них зачаровать и от всяких бед? — поверил ей потерпевший от роя пчёл.
— Амулетик подарю, — пообещала она. — А сейчас все марш по комнатам. Спать, нече ночами шастать.
Артём отвёл меня в мою комнату, уложил в кровать.
— Раздевать не буду, — предупредил он серьёзно.
— Сама справлюсь.
Он поцеловал меня, пожелал спокойной ночи и ушёл к себе, погасив свет. Но темно в комнате не стало. В этой комнате на окнах висел лишь тюль, и уличный свет проникал внутрь. Я распустила волосы, но поленилась переодеваться, и просто стянула платье через голову, закинула на кресло, туда же следом полетел и лифчик — главный неприятель женского расслабления. Сонная, я была пьяна сегодняшним днём, и не могла уснуть из-за духоты, пришлось вставать открывать окно.
Я стояла у окна, когда дверь распахнулась. На мне был всего лишь один предмет гардероба, и мои длинные волосы прикрывали обнажённую грудь. На пороге стоял Артём, так и не переодевшийся, с застывшей на губах фразой, он ошалело смотрел на меня, и я отчего-то не краснела, не прикрывалась руками, не вопила «уйди, извращенец!», а пошла к нему навстречу и положила руки ему на плечи.
— Это сон? — спросил он хрипло, и я подтвердила. Конечно, это сон. Поэтому я такая смелая.
Я поднялась на носочки и потянулась к его губам своими, а он стоял столбом. Я почувствовала, как моя грудь прошлась по его футболке. Он пах приятным ароматом хвои, бабушка такие веники в бане нам разводила, и немного потом, очень реалистично. Моя рука легка на его щёку, покрытую небрежной щетиной, а другая на подбородок. Я скользнула языком по его верхней губе, приоткрывая её.
— Боже, что ты со мной делаешь, — выдохнул он мне в лицо, прикрывая глаза, радужки которых потемнели в тон опустившейся на обжигающе-холодное море ночи, над которым искрилось всполохами северное сияние, а я не стала упускать момент и проскользнула языком вглубь, перед этим прикусив легонько его нижнюю губу.
Он застонал, и довольная результатом, я продолжала поцелуй, на который он не мог не ответить. Его руки ожили и стали бегать по моей нагой спине, я осмелела и стянула с него через голову футболку. Он подхватил меня, я запрыгнула, обвивая крепкий торс ногами. Между нами были только мои волосы, щекочущие живот и грудь, а его широкие горячие ладони мяли ставшие упругими ягодицы.
Артём в несколько прыжков преодолел расстояние до кровати, и опрокинул меня на мягкую перину, нависая сверху. Волосы откинулись назад, и я лежала перед ним почти нагая, в свете уличного освещения, проходящего сквозь тюль и ложащегося на моё белое тело причудливыми узорами. Он поцеловал мои губы и прошёлся своими губами и языком до самого пупка, оставляя влажный след. Моё сознание взрывалось миллионами фейерверков в предвкушении. А он растягивал удовольствие.
Такой реалистичный сон мне снился впервые, и я озвучила это, поощряя сделать моё видение незабываемым. Артём остановился:
— Лена, ты же не думаешь, что это сон?
В моём сне Тёма не стал бы спрашивать такие глупости. Ведь не стал бы?
Спящий мозг неожиданно проснулся, прикрытые в удовольствии глаза раскрылись.
— О Боже! — взвыла я, и стыд накрыл меня с головой, а Артём — одеялом.
Он так и лежал рядом на кровати, его начал разбирать смех.
— Малыш, это было опасно.
— А стучаться надо, — посмела я высунуть нос из убежища.
— Это нелегально — быть такой соблазнительной, — погрозил он мне пальцем.
— Будто ты родясь на пляске не бывал, — буркнула я в ответ, но он меня не понял. — Это значит, я не дивно дивное, чтобы на меня кидаться.
— Ого, как мы заговорили. Между прочим, это ты меня начала целовать. Вот, — он стал показывать пальцем на губу, — даже укусила.
Я снова запряталась в одеяло:
— Иди спать уже.
— Я просто в шоке. Звезда в шоке! — заявил он, хохоча. — Спокойной ночи, — поцеловал он меня сквозь одеяло и поспешно удалился.
Я решила с утра делать вид, что ничего не произошло, и вообще забыть об этом инциденте, и уснула. Снов своих я не запомнила. Но на следующий день, всё напоминало мне о прошлой ночи и вгоняло в краску.
 
К счастью, наедине нас не оставляли, в планах бабули был сенокос, куда она стянула все наши силы, кроме дяди Коли. Тот страдал от укусов, температурил, и настроил на телевизоре канал, на котором крутили сериалы об уголовниках и ловящих их служителях закона, так что ходить в потенциально-опасное поле он не собирался.
Зато Пирожкович был бодр и, запрятав подальше свою трость, первым ринулся к вилам. Бабушка заранее договорилась с местными из колхоза, чтобы с утра они покосили для неё сена, и заказала целый грузовик для перевозки, который нам предстояло заполнить. Я честно радовалась, что будет куда направить гормональную энергию, переполнявшую меня и Артёма. О чём думал он, я не знала. Наверное, проклинал меня, что опрокинула его, раздраконив.
В общем, день пролетел незаметно, и после вечерней бани я закрылась в комнате, намереваясь лечь спать раньше, и как назло сна было ни в одном глазу, к тому же противные соломенные палочки продолжали вылезать из неожиданных мест и кололи тело.
Когда в моё окно стали лететь камушки, я не стала притворяться, что ничего не слышу. Пулял их прицельно мой муженёк, расстроенный полным отсутствием внимания с моей стороны. В комнату стучать мне не стал, знал, что не открою. И решил привлечь внимание таким неординарным методом. Признаться, до него в мои окна никто камнями не кидал, но я и жила высоковато для подобных развлечений моих несуществующих ухажёров.
— Выходи, — одними губами и жестами просил он. Минут пять кривлялся, и я сдалась его милой пантомиме.
— Ты чего хочешь? — мы сидели на лавочке за забором, он угостил меня горстью семечек, которые вытащил из кармана треников.
Кажется, они принадлежали моему братику, но здесь в деревне мы обычно одежду не делили на моя-твоя, а надевали кто что успеет.
— Много чего, — подмигнул он мне и залихватски выплюнул кожуру, словно коренной деревенский пацан.
— А конкретно сейчас?
— Ребята сказали, тут есть заброшенные огороды за кладбищем, погнали черешню тырить? — кажется, его энергию соломой было не перебить.
Наши старики выдохлись быстро, и вечером мазали друг дружку согревающими мазями, а Шеру хоть бы хны. Танцы его сделали выносливым. А жизнь со мной сделает трудолюбивым.
— У нас и в огороде есть, — возразила я. Моя спина и руки тоже пострадали. Но поняла я об этом после баньки, и лишних движений делать не хотелось. — Зачем брать чужое?
— Не чужое, а ничейное. Я пирог хочу вишнёвый, — он вытянул губы трубочкой и сложил бровки домиком. Я сразу захотела его таким накормить. Но вспомнила, что готовить не умею. — Что, мышцы потянула? — перевёл он тему сам и уставился на руки, которые я разминала.
А потом потянулся и стал разминать мне их сам. Довольно умело и приятно.
— О, круто, спасибо, — пропищала я от восторга.
— Я раньше тоже постоянно тянул, а потом научился распределять нагрузку, — похвастал парень. — Где ещё болит?
Болела спина, но я промолчала.
Мне хотелось вернуться на день назад, когда я ещё не успела накинуться на него голодной кошкой, и тогда мы могли сейчас миловаться, а не делиться пенсионерскими буднями. Я ругала себя, а уверенный в себе Артём просто притянул меня к себе и поцеловал. Мне так нравилось быть ведомой им, и я позволяла ему направлять наш корабль любви вперёд, не зная, что мы плавали в опасных водах среди айсбергов.
А с утра Николай Велимирович почувствовал себя лучше и радостный побежал в огород набрать клубники, которую намеревался привезти своим девчонкам и сыночку. Он объявил, чтобы мы собирали вещи, пора возвращаться домой. В своих красных шортах он смотрелся в зарослях клубники весьма аппетитно для отвязавшегося бабулиного козлика Фунтика. Тот долго не думал, а с нахрапа бросился к ничего не подозревающему дяде Коле и боднул его в процессе полёта своими вылезающими и оттого чешущимися рожками.