Сумеречное сердце

«Надо его не пугать, и тогда он даст мне еще», – решила Эсмина и попыталась как можно приветливее улыбнуться. Она хотела вложить в улыбку благодарность, но, почувствовав, что получается привычный оскал, лишь разозлилась.
Вскочив, вампирша выбила пустую плошку из рук колдуна и уставилась на его запястье, которое он уже успел обвязать тряпицей.
– Дай еще! – потребовала Эсмина, слыша оглушительные удары собственного немного ожившего сердца. Получив приток чужой крови, оно грохотало так, что вампирша едва различала, что говорит.
– Садись и слушай! – неожиданно властно произнес Доминик, и Эсмина, растерявшись, села на указанный ствол.
После зимних буранов в лесу виднелось много поваленных деревьев. Некоторые еще продолжали жить – даже в горизонтальном положении. Как же они были похожи на нее…
– Я не смогу тебе помочь, потому что проклятие жертвенной крови снимает только тот, кто его наложил. И он мертв, верно?
Эсмина не ответила, но Доминик догадался по ее глазам.
– Я также не собираюсь кормить тебя своей кровью бесконечно, – продолжил он. – Тебе придется научиться ладить с людьми. Перестать быть животным, вспомнить человеческое. В больших городах люди скучают. Покормить вампира для многих может стать развлечением, и лишь тебе решать, до какой стадии доходить. Убивать необязательно.
– Заканчивай чертову мораль, – прорычала вампирша. Настроение менялось как маятник. Туда-сюда. Кажется, кровь Доминика влияла на нее не в лучшую сторону.
– Насколько я понял, твои проблемы одним проклятием крови не заканчиваются. – Колдун поглядел в сторону костра, где девочка и кот устраивались спать.
Зверюга совсем не возражал против того, что Уилли обняла его, свернувшись вокруг калачиком. Тепло любит, гад.
В последнее время мысли Эсмины метались быстро. Только что она думала о том, какой же мерзавец этот Ник Пятый и как она его ненавидит, а в следующий момент вдруг вспомнила о тепле. Проблеск прошлого был похож на молнию, но она отчетливо ощутила тепло очага, а потом человеческих рук. А еще – тепло выпечки только что из духовки, нагретой на солнце ягоды, лопающейся во рту, теплого морского песка под босыми ступнями… Что-то с кровью колдуна было не так. Как бы ей не получить еще и третье проклятие.
Тем временем Ник в красках описывал ее проклятие номер два, которое сопело у костра, уткнув нос в кошачий затылок.
– Девочка – мертвый дух, который оставит тебя только в одном случае. Если ты отведешь ее в то место, где она умерла.
– Почему я должна это делать? – огрызнулась Эсмина, которая снова начинала чувствовать прежний голод – зверский и неумолимый.
– Потому что к тебе, а не ко мне прицепился призрак, – развел руками колдун. – А уж в мертвых духах, поверь мне на слово, я разбираюсь хорошо. Все-таки это моя специализация. Поступай, конечно, как знаешь, но девчонка будет с тобой до самой смерти. И уж только потом прицепится к кому-нибудь еще. Возможно, тот, к кому она прилепилась ранее, как раз и умер незадолго до того, как вы встретились.
Эсмина представила, как она умирает от голода, а рядом сидит Уилли и с интересом следит за ее предсмертными судорогами. Злость разобрала такая, что она спросила:
– И ты знаешь, где ее могила?
– Нетрудно догадаться. Судя по гербовой застежке с королевскими знаками на плаще, ребенок – наследник королевской семьи. Возможно, та самая дочь королевы, о которой столько болтали.
– Врешь! – не выдержала Эсмина. – Королева умерла беременной, о наследнике лишь ходили слухи.
– Гляди сама. – Колдун бросил ей крупную пуговицу. – Я снял ее с плаща девочки. Эта штуковина заговоренная. Подержишь немного – и сама бросить захочешь. Королевская метка. Только члены королевского рода могли их носить. Между прочим, я собираюсь пуговицу ребенку вернуть, порча мне не нужна.
Ключевое слово в речи колдуна – «могли». Потому что никто из королевской семьи не выжил, а Готенруг с некоторых времен плавал сам по себе. Как лодка без якоря.
Легенду помнили все. Готенружское королевство издревле охраняли феи, которые были в родстве с молодой королевой. Но ее муж увлекся черной магией и провел неудачный ритуал, в результате которого феи-воины превратились в деревья, а в страну хлынула нечисть. Замок был разрушен в ту же ночь, король и беременная королева погибли. Страна превратилась в разрозненные островки городов, где правили бароны, графы и герцоги, но «море» вокруг островков принадлежало нечистой силе, в основном вампирам. Минуло сто лет, а в королевстве по-прежнему царствовали хаос и разруха. Но Эсмину все это не касалось. Ее интересовала лишь кровь.
 
Правда, кое-что из легенды вспомнилось ей особенно четко. Ходили слухи, что, если тот, в ком течет королевская кровь, вновь сядет на трон, феи-воины проснутся, а нечистая сила, и прежде всего вампиры, будут из страны изгнаны. Уцепившись за эту мысль, Эсмина немного посмаковала ее и спросила:
– Значит, ты полагаешь, что королева успела родить дочь, которую после гибели матери спрятали?
– Могу и ошибаться, – покачал головой Ник. – Но других детей в королевской семье точно не было. У меня две версии. Либо королева к тому моменту родила наследницу и никому не сообщала, ожидая удобного случая, либо ребенка извлекли из уже мертвой женщины. Такая магия возможна. Вопрос в другом. Почему девочку не уберегли? А в том, что она мертва, нет сомнений.
– Почему ты думаешь, что ее могила в королевском замке?
– Может, и не в замке. Но она оттуда родом. Духи находят успокоение либо в могилах, либо в родных местах. Я не знаю дорогу к замку, но там бывал мой кот. Если хочешь, мы можем тебя туда отвести, потому что нам по пути. Я иду к северным топям. И, так уж и быть, в дороге можешь рассчитывать на мою кровь.
Эсмина внимательно посмотрела на чернокнижника, пытаясь понять, в чем его выгода, но Ник глядел в ответ с таким выражением, что она поняла: расспрашивать бесполезно. Либо солжет, либо промолчит. Возможно, колдуну что-то надо в том самом замке, его племя вечно рыскает по руинам в поисках затерявшихся магических штучек.
Решив успокоить себя этой мыслью, Эсмина перешла к следующей. Она поселилась в ней с того момента, как они вспомнили о легенде.
– Девчонка, конечно, призрак и вроде как мертвая, – задумчиво протянула она. – А что, если…
– Ты хочешь посадить ее на трон заброшенного замка? – закончил за нее чернокнижник, пытливо глядя в красные глаза Эсмины.
– Да, – кивнула вампирша. – Хочу. А вдруг заклятие сработает? Это ведь не одно и то же, что труп из земли выкопать. Девочка вполне себе живой кажется.
– Понимаю, к чему ты клонишь, но, увы, не могу ничего обещать. Такой практики в моей жизни еще не было. Однако мне будет чертовски интересно узнать, что получится. А ты понимаешь, что если все произойдет так, как обещано, то проснутся феи-воины и вам, вампирам, достанется в первую очередь?
Эсмина торжественно улыбнулась.
– Если вампирам достанется, то я предприму все усилия, чтобы посадить Уилли на трон. Я не хочу жить, умоляя людей о крови. А так как мстить мне больше некому, то я буду мстить Кройну, главе моего бывшего клана. Пусть вампиры катятся из Готенруга на все четыре стороны. Мне уже все равно. Я намерена подраться с первой же проснувшейся феей и продать свою черную жизнь подороже. А вот Кройн драться вряд ли станет, он себя бережет. Побежит как миленький, да только все места вокруг заняты. Пошли, колдун, отведем девчонку в королевский замок. Не знаю, что у тебя там за интерес, но мешать не буду. Однако до замка ты меня кормишь. И не такими крошечными порциями. В конце концов, ты мне еще должен за спасение своей шкуры.
Доминик молча глядел на нее, однако она по глазам видела: согласен.
Эсмина второй раз за долгое время улыбнулась. Кажется, в жизни впервые намечалось что-то поважнее крови.
  
Глава 4
 
Пламя в лесу
 
Хотя раньше уснуть голодной ей никогда не удавалась, сейчас она провалилась в небытие. Все это бесконечно долгое время Эсмина жила одной мыслью о крови, блуждая по Млыву днем и ночью и зарываясь в земляные ямы для коротких передышек. Но не спала.