Практикантка доктора Соболева (СИ)

Ну а что делать?
Люба крутанулась ещё раз, встала на цыпочки и махнула на своё отражение рукой. Турбаза же. В любимой юбке не поедешь, каблуки не наденешь. Кроссовки да практичные штаны — вот её удел. Радовало, что хоть блузка сидела замечательно. Легкий персиковый трикотаж соблазнительно обтягивал грудь, прозрачные рукава нежно подчеркивали мягкую округлость рук. Пышный пшеничный хвост, собранный чуть набок, покоился на женственно- покатом левом плече. Впрочем, с верхом у Любы проблем никогда не было. Может взять всё-таки юбку или платье? Вечером же банкет…Хотя какой банкет? Одно название, а на деле шашлыки, водка рекой да банька, но мало ли…И Люба всё- таки сдёрнула с вешалки лёгкое темно-синее платье и бросила его в раскрытую у её ног дорожную сумку. Туда же полетели босоножки на невысоком каблуке.
Закрыв шкаф, Вознесенская кинула беспокойный взгляд на часы — ещё тридцать минут есть до того, как Соболев зайдет. Отлично, успевает. Люба подхватила косметичку и отправилась в ванную рисовать лицо. Там освещение было не в пример лучше. И, как это обычно бывает, оглушающему трезвону дверного звонка суждено было раздаться именно в животрепещущий момент прокрашивания ресниц.
— Бл…и-и-ин, — Люба в сердцах кинула кисточку в раковину, с тоской взирая на свой чёрный-чёрный правый глаз.
Это что же, заведующему так не терпится? Приличные люди раньше не приходят…
— Саш, открой, а? — крикнула Любовь из ванной сыну, завтракавшему на кухне, — И скажи, что я сейчас!
И уже тише, раздраженно себе под нос:
— Наверно…
Сашка так тяжко вздохнул, что звук долетел даже до неё и, судя по глухому недовольному топоту, поплёлся открывать. Любино сердце зачастило, в миг разгоняя кровь, щеки нежно вспыхнули, убирая потребность в румянах. Ну вот, начинается…Вознесенская толкнула носочком дверь, пошире её открывая, чтобы лучше слышать, что происходит в коридоре, и лихорадочными движениями принялась стирать следы туши с верхнего века, вся обращаясь в слух.
Щелчок дверного замка, ещё один, едва уловимый скрип двери, секунда мёртвой тишины и удивленный голос Сашки:
— Дядь Серёж, здрасьте!
Люба так вздрогнула, что чуть повторно всё не испоганила. Да что ж такое-то, а? Сын — то её откуда Сергея знает? Как-то разом слишком много стало Соболева кругом…
— Здоро-о- ов, — пробасил заведующий не менее изумленно и, судя по звуку, шагнул в их прихожую.
— Так это ты у нас оболтус, Санёк, — произнес Сергей уже веселее, — Соглашусь.
Потом задумчиво:
— Ну, вообще ж не похожи…
И бодро:
— Саня, мать где?
— А вы к ней? — тут же настороженно поинтересовался сын.
— К ней, — подтвердил Соболев, — За ней, точнее. Начальник я её. На корпоратив повезу.
— А…вы, значит…ясно, — в голосе Саши моментально начала прослеживаться враждебность, и Люба, плюнув на ещё недоделанный макияж, выскочила из ванной.
Сашку она знала хорошо и, ох, уж этот переходный возраст, боялась, как бы тот чего-нибудь её начальству не наговорил.
— Здравствуйте, Сергей Иванович, — излишне звонко выпалила Люба и натянуто улыбнулась под пристальными взглядами разом повернувшихся к ней мужчин, — Я уже…почти…Пойдёмте?
Нервно заправила прядку за ухо, поймав заведующего за откровенным разглядыванием её фигуры, переступила с ноги на ногу. Чёрт бы побрал эти не идущие ей джинсы. И проскользнула в спальню за дорожной сумкой.
* * *
Джинсы Любе чертовски шли. Так шли, что Соболев даже подвис на секунду, впиваясь загоревшимися глазами в манящие крутые бедра. А в голову полезли дурацкие образы гитар, амфор и тому подобных занимательных предметов. «Какая всё-таки…женщина…», — в очередной раз восхищенно подумал Сергей. Женщин он своей жизни перевидал с избытком, спасибо работе, но вот, чтобы так ярко ощущать, кто именно перед ним, бывало не часто.
Вознесенкая очаровательно улыбнулась, заправила нервным движением светлую прядку за ухо, сверкнула ореховыми глазами и скрылась в какой-то комнате, амплитудно вильнув шикарной задницей. Сергей сглотнул и на автомате сделал шаг за ней, думая, что на турбазу можно и попозже приехать…А, если подпустит, то и вовсе не выезжать…
 
— Дядь Серёж, вы куда? — раздалось угрожающее у самого уха, и Соболев, моргнув, остановился.
Точно, Саня. Он вот как-то даже и забыл. Волна едкого разочарования всколыхнулась в груди. Люба то поди сейчас в спальне… В штанах требовательно шевельнулось. Но Соболев волевым усилием эти движения проигнорировал и перевел потухающий взгляд на парня.
Тот смотрел хмуро, скрестив руки на тощей груди. От былого радушия не осталось и следа. Сергей даже как-то растерялся. С детской ревностью, а это наверно была именно она, Соболев раньше не сталкивался. У бывшей жены был пацан от первого брака, но совсем мелкий, так что с Мишаней было просто. Сладкая вата, мультики втайне от мамы и пара походов на аттракционы, и вот он уже "папа Сеёжа". Сложно оказалось потом, когда разводились. Оказалось, что с Мишкой расстаться тяжелее, чем с его матерью. Она изменяла ему со шведом, к которому решила укатить на ПМЖ, а сын-нет. Соболев грустно вздохнул от нахлынувших вдруг воспоминаний и поинтересовался.
— Саш, ты чего насупленный такой?
— Ничего, дядь Серёж, — буркнул парень, сверля его враждебным взглядом, — Мама папу любит, вот чего.
Соболев моргнул. Вот так прямо в лоб он не ожидал.
— М-м-м, — протянул глубокомысленно Серёга, откашливаясь, — Решил просветить, да?
— Да!
— А то…
— А то пялитесь!
— А-а-а…
Диалог не клеился. По крайней мере, вербальный. Отрицать очевидное, что пялится, Соболев не мог, да и не хотел. А напоминать про мамин развод и честно признаться, что мечтает не только пялиться, но и пялить, совесть не позволяла. Поэтому необходимую информацию приходилось доносить древним как мир способом — с помощью ровного, но твёрдого взгляда глаза в глаза. Прямо как в дикой природе. И пусть Сергей находился не на своей территории, но самец-противник был слишком молод, яйца/бороду не отрастил, так что шансов у него не было…Обстановка накалялась и потрескивала- никто не моргал, Саня непроизвольно сделал шаг назад, сглатывая.
— А вы откуда знакомы, интересно мне знать? — Любин мягкий грудной голос подействовал как ушат холодной воды.
Мужчины- большой и ещё не такой большой- встрепенулись и обратили всё внимание на идущую к ним улыбающуюся причину раздора.
— Так мы, бывает, в футбол играем вечером во дворе с мужиками, — почесал затылок Серёга, переключаясь на более доброжелательный режим и стараясь так уж не лапать глазами Любовь Павловну из уважения к юному противнику, — И вот берём иногда…
Кивнул в сторону нахохлившегося Сашки и усмехнулся.
— …мальков всяких, да, Сань?
— Да, дядь Серёж, — буркнул Саша.
— Ну, надо же, — всплеснула руками Вознесенская и, подойдя совсем близко, принялась обуваться.
Ноздри моментально защекотало от запаха свежих сладковатых духов, так ей шедших. И Сергей вдохнул поглубже. Майский день- не женщина…Словно яблони в цвету…Так, опять какая-то розовая дурость в мозги полезла. Соболев решительно мотнул головой, прогоняя излишне желейные мысли, и откашлялся.
— Ну что, Люб, пойдемте?
— Да, Сергей Иванович. Саш, дорогой, ну всё, пока! — и полезла к сыну обниматься. Тот возмущенно увернулся. Люба расстроенно вздохнула, — Борщ на плите, пирожки в холодильнике. Пельмени…
— Ма-а-ам, хватит! Не маленький! — запротестовал Саня, — И вообще я доширак хочу.
— Не произноси при мне это слово! — охнула Любовь Павловна, прижав ладошку в высокой груди.
 
Санька заржал. Мама тоже заулыбалась, поняв, что её разыгрывают.
— И тетю Полю слушайся!
— Ага…Ты тоже не чуди, — Сашка уже выталкивал её за порог.
— И позвони!
— Ма-а-ам, — раздраженно.
Быстрый злой взгляд на Соболева, и парень захлопнул дверь перед самым Любиным носом.
Люба растерянно застыла на лестничной клетке, видимо, считая, что не все ещё пожелания озвучила, но Сергей уже мягко взял её под локоток и ловко завладел спортивной сумкой