Практикантка доктора Соболева (СИ)
— Стоять! — гаркнул так, что сам вздрогнул от неожиданности.
Своенравная добыча замерла на месте, врастая тонкими шпильками в пол, покатые плечи видимо напряглись, но Любовь Павловна не торопилась поворачиваться. Так и стояла к нему спиной и другой примечательной частью своего тела посреди коридора. По голосу узнала, догадался Серега, переваривает. Что ж, он тоже не сразу перед дверным глазком отмер, так что здесь он Любу прекрасно понимал. И ещё понимал, что сейчас скорее всего рванет. И не к нему, а в обратном направлении. Но допустить такого развития событий Сергей не мог. Поэтому Соболев нанес упреждающий удар, крепко ухватив ординаторку за локоть, и рывком втащил в свою квартиру. Люба возмущенно охнула, качнувшись на каблуках. Серёга расплылся в азартной ухмылке, захлопывая за ней дверь. На всякий случай повернул все защелки. Глупо, но…Но вот захотелось! Жаль, наручников нет…
— Сергей Иванович, — зашипела кошкой Люба, потирая сдавленный локоток, — Совсем уже!
— Секс и пицца, Любовь Павловна, проходите — располагайтесь. Уже не чужие люди, уже познакомились!
8.
Люба застыла в чужой прихожей, заторможенно наблюдая, как заведующий методично закрывает все дверные замки, напрочь отрезая её от нормального реального мира. Ноги предательски подкашивались из-за накатывающей слабости, дыхание сбилось, по телу забродил неуместный огонь. Так стыдно ей не было никогда! И в тоже время абсурдность ситуации и бурлящее в крови вино делали происходящее если не приемлемым, то вполне забавным. "В конце концов, Соболев — адекватный…вроде бы…"- мелькнуло у Любы в голове, — "Ну, посмеёмся и домой вернусь — убивать Зойку. На Ваське, говорит, живет, ага…"
На этой ноте Люба осмелела и возмущенно зашипела, потирая ноющуй локоть.
— Сергей Иванович, совсем уже!
Соболев медленно повернулся, вперив в неё тяжелый дымный взгляд, и тут Любе стало по- настоящему неуютно. Потому что это был не тот Сергей Иванович, который холодно и оценивающе смотрел на неё в ординаторской, выбирая себе помощницу. И даже не тот, который с интересом разглядывал её, сидя на подоконнике и куря как паровоз в своём кабинете. Этот словно незнакомый ей мужчина смотрел прямо и жадно, не скрывая при этом иронии и лёгкой снисходительности, что было ещё более обидно и полностью дезориентировало.
— Секс и пицца, Любовь Павловна, проходите — располагайтесь. Уже не чужие люди, уже познакомились, — явно веселясь, предложил заведующий и широким утрированным жестом повел рукой в сторону то ли спальни, то ли кухни.
У Любы от возмущения отпала челюсть. Да за кого он её принимает? Внутренний голос настойчиво зашептал, что как раз за ту самую, и щёки вспыхнули от всколыхнувшегося внутри жаркого протеста.
— Сергей Иванович, не знаю, что вы там подумали, — холодно начала Любовь врать, потому как очень даже знала, — Но о половом акте речи в переписке не было. И вообще, это недоразу…
— Люб, вы проходить будете? — нетерпеливо перебил Сергей, а потом, усмехнувшись, добавил, — Я бы вас с удовольствием подтолкнул, но, боюсь, опять зашипите…раньше времени…
Его теплые карие глаза хитро сощурились, как-то слишком плотоядно сверкнув.
— Или трогать уже можно? — вкрадчиво уточнил.
— Не-не, нельзя… — на автомате пробормотала Любовь Павловна, — И что значит "раньше времени"?
— Раз нельзя, тогда сами. Направо, — хмыкнул Соболев, проигноривав её последний вопрос.
Люба качнулась в нерешительности на каблуках, с тоской взглянув на входную дверь, путь к которой загораживала высокая фигура хозяина квартиры, и, вздохнув, покорно скинула туфли. Ну, не съест же он её, да? Да и глупо убегать от человека, с которым точно завтра встретишься на работе.
— Прошу, — Сергей не дотрагивался, но шёл так близко, что у Любы было стойкое ощущение, что её ведут под конвоем. Спина покрылась покалывающими знойными мурашками, по телу заструилось тепло, ощущения обострились. Это всё слишком интимно как-то, неправильно.
— Знаете, я в этом смысла не виж… — начала было снова давать заднюю Любовь Павловна, но Сергей опять перебил.
— Сюда.
И всё-таки дотронулся. Горячая крупная ладонь уверенно легла чуть пониже поясницы и надавила, подталкивая Любу на светлую кухню. Дыхание перехватило, но возмутиться Люба не успела, так как рука сразу же исчезла, оставив лишь фантомный ожог на ставшей очень чувствительной от переживаний коже.
— Садитесь, Люб, — Соболев галантно отодвинул стул, так странно смотря на неё и едва заметно улыбаясь.
Ничего не оставалось, как подчиниться. Дурацкая…дурацкая ситуация. Ещё и стыд накатил новой волной. Люба быстро огляделась, решая разом две задачи: не смотреть на хозяина квартиры и составить мнение о его доме. Кухня как кухня, просторная, дорогая, современная, безликая. Самой примечательной вещью была пепельница в форме черепа да миски какого-то домашнего животного в углу у холодильника. Больше взгляд ни за что не цеплялся, вернее так и лип к заведующему, обходящему сейчас стол, чтобы тоже сесть. Сергей опустился на стул рядом с ней, хотя мог бы устроиться и напротив, и небрежно пододвинул к ним коробку с пиццей, лежащую на другом конце стола.
— У меня коньяк, — безапелляционно заявил Соболев и бахнул стопкой прямо перед Любиным носом.
— Спасибо, я крепкие напитки не пью, — отрезала Любовь Павловна, про себя продолжив, что с неё на сегодня уже точно достаточно. Допилась уже.
— За знакомство, — предложил тост Сергей, сделав вид, будто она ничего и не говорила, и приподнял свою рюмку, демонстративно ожидая, когда гостья с ним чокнется.
Люба показательно вздохнула, иронично выгнула бровь, недовольно поджала губы и хотела уже было прочитать лекцию о личных границах и умении адекватно воспринимать отказы, но взглягула Соболеву в глаза и как-то разом и бесповоротно потонула.
— Сергей Иванович, я… — тихо- тихо. Голос предательски дрогнул, и Люба запнулась.
Соболев так смотрел. С пониманием, лёгкой насмешкой и чём-то тревожащим её до глубины души. На самом дне его чуть прищуренных карих глаз плескалось жидкое чувственное пламя, опаляя Любу лижущим щёки жаром в ответ.
— Мне так неловко, Сергей Иванович, вы даже представить не можете… — честно на выдохе пробормотала Люба, не замечая, что начала говорить хриплым полушепотом, — Мы с подругой сидели, и она…в шутку…Понимаете? И я…Я вообще не хотела…а тут вы! И…
— Значит, не хотели? — оборвал Соболев её бессвязные признания и подался ближе, смотря прямо в глаза.
— Не хотела, — едва слышно согласилась Люба.
— А тут я, — повторил Соболев её же слова, криво усмехнувшись и подавшись ещё ближе, так, что их носы чуть не стукнулись.
Люба сглотнула, боковым зрением поймав, как его руки берут её в кольцо. Левая ложится на столешницу, а правая упирается в спинку её стула. Сердце гулко и отчаянно застучало, разгоняя кровь, зашумевшую в ушах.
— А тут вы… — одними губами подвердила и попыталась отодвинуться, выставив так и не выпитую рюмку перед собой как щит.
Вознесенская сама не понимала напавшей на неё робости. Но встать и полностью разрушить их неожиданную близость сил не было. Тело словно вросло в этот чёртов стул. Оставалось лишь широко распахнутыми глазами взирать на Сергея. Наблюдать, как медленно расширяются его зрачки, превращаясь в черные бездонные воронки, и надеяться, что черту он не переступит.
— Разочарована? — затягивающий взгляд карих глаз соскользнул ниже, замирая на её разомкнутых губах.
— Что? — Люба уже ничего не знала, кроме того, что её начальник слишком близко и пялится на её рот. Так близко, что она ощущала, как горячо от его тела, и как пахнет от него чем-то терпким, древесным, очень мужским и чуть коньяком с сигаретами.
— Разочарована, что я, Люб? Познакомиться же хотела… — Сергей вновь посмотрел ей в глаза, криво усмехнувшись. Его дыхание ласковым теплом тронуло кожу на лице. В черных зрачках мелькнуло что-то циничное напополам с ожиданием.