Исполняющий обязанности (СИ)
— И у вас еще остались некоторые связи среди остатков армии Врангеля, которые, скажем так, эвакуировались в Турцию?
— Ну, это само-собой, — кивнул полковник. — Тем, кто ушел вместе с Врангелем мы даже оказываем некоторую помощь.
— Думаете, они могут оказаться вам полезны? — осторожно полюбопытствовал я.
— Разумеется.
— Вам стало известно, что люди, близкие к Врангелю, готовят террористические акты в отношении советских дипломатов?
— Нам стало известно, что люди Туркула собираются убить одного-единственного дипломата, потому что к нему очень много претензий. Именно вас, господин Кустов. И тот раз, когда вы чудом спаслись, он не последний. Кстати, готовилось еще одно покушение на вас, но его удалось пресечь.
— Спасибо, — поблагодарил я.
— Не благодарите, — усмехнулся француз. — Смерть посла — это пощечина Французской республике, а не только ущерб вашей стране.
Тут я согласен. Франция должна отвечать за мою безопасность.
— Знаете, что самое странное, — хмыкнул я. — Я пока не вижу рационального зерна. Не вижу смысла. Допустим, меня убьют. Советская Россия заявит протест, Франция примется искать убийц. Найдут или нет, дело десятое, но дипотношения разрывать не станут, а вместо Кустова приедет какой-нибудь Ивушкин, или Травкин. Никто же не считает, что нас можно запугать таким образом? Напротив — желающие стать полпредами выстроятся в очередь.Политическое убийство должно иметь какую-то серьезную основу.
— Если имеет место личная месть, то рациональные доводы не срабатывают. Врангель и его люди уверены, что Крымский переворот был организован ВЧК, а за спиной Слащева стоял некто Аксенов, то есть — вы.
— Вполне возможно, что некий Аксенов и организовал переворот, но моя фамилия Кустов, я имею все необходимые документы, полномочия советского правительства. Все равно не очень понимаю — какая связь между Аксеновым из ВЧК и мной?
Полковник сидел и смотрел на меня добрыми глазами, в надежде, что я сейчас скажу такую фразу: «Предположим, гипотетически, я и есть Аксенов. И что такого? Ну, поднимете вы скандал, меня депортируют. А что еще?» Но эта фраза была бы равносильна признанию, а у полковника, судя по всему, имеются некоторые сомнения в тождестве чекиста и дипломата. А еще мне до сих пор непонятно — действует ли он от своего имени, частным, так сказать образом, или по согласованию с Бюро?
— Знаете, мсье полковник, при желании, любого гражданина Советской России можно обвинить в принадлежности к ВЧК. И самое смешно, что как бы он ни доказывал свою непричастность, ему не поверят. Скажут — да кто же в этом сознается? Скажем, французский посол в РСФСР признается, что он работает на военную разведку? А для Врангеля любой полпред может считаться чекистом, который помог вышвырнуть его из Крыма.
— Ладно, господин Кустов, — вздохнул полковник. — Не стану вам объяснять, что имеются двойные агенты, а то и тройные. Даже высокопоставленные. Я все сказал.
Значит, все-таки Келлер. А больше, вроде и некому. Кто же еще мог знать меня в лицо? Значит, бывший подводник. Служит у Слащева, поддерживает связи с французами, а заодно и со спецслужбами Врангеля. Или только с одной службой? Вряд ли у барона, при дефиците людей, есть деление на разведку и контрразведку. С другой стороны — масштабы поменьше, так что и людей много не нужно.
Эх, Павел Федорович. А ведь я тебе помог кредит получить на десять миллионов. А ведь думал — вот, в моей истории, во время Великой Отечественной войны, капитан первого ранга служил румынам, охотился за нашими партизанами и подпольщиками. Нельзя такому доверять. Думать-то думал, но уговаривал себя, что нельзя ставить в вину человеку то, что он еще не совершил. Это все равно, как если бы сейчас отыскал будущего генерала Власова и застрелили его за то, что в иной реальности он станет предателем.
А самое-то любопытное — на кой Келлеру сдавать меня французам? Раскрытая тайна уже ничего не стоит. Или он не французам меня сдал, а Врангелю, а французы получили данные уже в Турции? Вполне возможно, что и так. Второе бюро заполучило план покушения, стало раскручивать, а в результате убило двух зайцев — не допустило убийства посла и получило на него компромат. А компромат — штука весьма полезная. Только, не поведусь я на него. А полковнику — огромное спасибо.
— Господин полковник, я по-прежнему говорю, что вы заблуждаетесь. Вернее — вас ввели в заблуждение.
— А как же понимать вашу помощь в получении кредита Крымской республикой?
Типа — Келлер меня узнал, пошантажировал? Это кавторанг так все подал? И вот, делай после этого добрые дела. Вслух же сказал:
— Помощь была согласована с Москвой, потому что Крыму необходимо восстанавливать корабли, а Советской России на этих кораблях нужно перевозить грузы. Нет, мсье, я все-таки сегодня же заявлю протест, — встал я со своего места. — И передам министру иностранных дел детали нашего разговора. А ваши слова я считаю провокацией.
Оставив слегка обескураженного полковника военной разведки сидеть за столиком, я вышел. Итак, Келлера я пока генералу Слащеву сдавать не стану, сделаю это чуть позже. А вот нашу военную разведку следует обязательно известить. Они нынче и в Турции очень плодотворно работают, и среди окружения Врангеля свои люди есть.
Глава 25
Новое назначение
— Явились, — проворчал я, встречая Светлану Николаевну и Александра Петровича. Но не удержался, обнял сначала «мамку», а потом и Петровича.
Выглядели они неплохо. Светлана Николаевна светилась от счастья, словно кошка, заполевавшая-таки непокорную мышь. Исаков, правда, имел кое-какие повреждения — щека поцарапана, одно стекло в очках треснуто, но в целом, все нормально. Небось, взрывал что-нибудь в Риге, вот малость и приголубило. Но руки и ноги на месте, значит, все остальное заживет.
— Все нормально?
— Ух, все отлично, — ответила товарищ Исакова и за себя, и за мужа. — В Латвии провозглашена Советская власть, теперь это Латвийская советская республика.
Вот оно как. Даже не народная, а сразу Советская. Ну, пусть будет. Видимо, опять предстоит визит на набережную, в МИД. Или одного протеста достаточно?
— Выходные нужны?
Конечно нужны, чего спрашивать? Хотя бы пару дней нужно ребятам дать, чтобы они себя в порядок привели и выспались. А еще, чтобы Петрович стекло в очках заменил. Даже в Париже это сразу не сделаешь, придется заказывать, линзу будут вытачивать. Надеюсь, у сапера есть запасные «окуляры»?
— В общем, два дня вам… ладно, пусть три, — великодушно сказал я. — Приходите в чуйство… Ах да, Петровича-младшего заберите, а не то я его в детский приют сдам. Бросили ребенка.
Кстати, а чем нынче кошек кормят, если"Вискаса" еще нет? Или они сугубо мышами питаются? Или питаются с «человеческого» стола? Нет, не помню.
Хвостатый «ребенок», между тем куда-то усвистал, и часть торгпредства отправилась его ловить. Нет, зверинец. И кот, и мои сотрудники. Правда, им до Петровича-младшего еще расти и расти.
А Петрович-старший остался. Он дядька серьезный и несолидно ему за котами бегать.
— Опять «коктейлями Молотова» баловался?
— Чем баловался? — не понял сапер. Ну да, опять на меня накатило. Отмахнувшись, сказал:
— Это я малость заработался. Горючим от вас пахнет каким-то. Не то бензином, не то еще чем-то.
— Соляром от меня пахнет, — деловитоуточнил бывший штабс-капитан, принюхиваясь к себе. — Да и выветрилось уже все. У этих, как их там правильно? у буржуазного правительства Латвии бронемашины были, а у наших латышей гранат не нашлось. Пришлось посодействовать.
Ну вот, а меня ругали из-за того, что отправился мятеж подавлять. Петрович с супругой куда старше, а тоже вон, повоевать сбегали. Что я с этими вояками дальше-то стану делать? Нет, воняет от моего сапера соляркой, словно от старого трактора.
И как такой прокол объяснить? Неужели руководство восставших не знало о броневиках? Или знало, но гранатами не озаботилось? Ладно, чего уж теперь.