Рыцарь для мага (СИ)
Воспоминания всколыхнули боль утраты. Мыслями я вновь вернулась в тот роковой день.
Глава 1
Десять дней назад.
— Да, папа, — говорю я в трубку телефона.
— Алена, как на счет внеплановой тренировки сегодня вечером? У меня выпало окно на пару часов. Предлагаю комплексную — кэндо, дзюдо, русбой и айкидо. Как тебе такая программа? — спросил меня самый лучший на свете отец.
Я просто захлебнулась своими эмоциями от охватившего меня восторга:
— Ты все же решился обучить меня айкидо? Ура!!! Конечно же, я согласна. Я обеими руками «за», какие могут быть сомнения⁉
— Тогда до встречи в зале, егоза…
— Во сколько подойти? Зал тот же? — тут же закидала я его вопросами.
— Да, зал прежний. Мы отвоевали помещение. Окончательно. Так что не переживай, тренироваться нам будет где. Я наберу тебя, как буду на остановке. Мне ж еще доехать надо. Успеешь добежать, не боись.
— Хорошо, договорились. До вечера. Жду отмашки, — улыбнулась я.
Если бы я только могла предположить, что это наш последний разговор… Что я больше не увижу своего единственного родного, близкого мне по духу человека, моего отца, живым… Если бы я могла предугадать это… Но судьба такая непредсказуемая. Ты планируешь, надеешься, а она одним мимолетным движением рушит все твои планы.
Вроде бы ничто не предвещало неприятностей. День прошел спокойно. Но чем ближе к вечеру, тем сильнее возрастало мое волнение. Я списала это на предвкушение интересной тренировки с отцом. Он обещал показать мне основные приемы айкидо. Я так долго его об этом просила. Одно дело самой изучать боевое искусство по книгам и видео, другое когда тебя лично тренирует наставник.
Но волнение нарастало, переходя в тревогу. Почему-то вспомнилась мама, которую я знала больше по фотографиям. Мне было около четырех лет, когда ее не стало. Последние полгода своей жизни она провела в больницах, лишь изредка возвращаясь домой. У нее было слабое сердце. Врачи не рекомендовали ей рожать самой, но мама отказалась от кесарева. Спустя три года она перенесла болезнь на ногах, грипп дал осложнение на ее и так слабенькое сердечко.
Отец очень сильно переживал после ее смерти. Корил себя, что не уберег, не уследил. После похорон мы довольно скоро уехали из столицы в какой-то дальний гарнизон, потом в другой. Скитались по всей стране, побывав во всех медвежьих углах. Со временем я почти забыла мамин образ.
А тут я вдруг вспомнила маму так отчетливо, увидела ее словно живую. Даже голос ее услышала: «Крепись, дочка, ты сильная, выдюжишь…»
Бр-р-р, к чему бы это? Скорее бы папа позвонил, спрошу у него. Я почти на месте. Скоро и он должен позвонить.
Я уже приближалась к спорткомплексу, когда телефон звякнул и замолчал. Я была в недоумении. Папа никогда не пользовался «тарифом перезвони», не сбрасывал мои звонки. А тут его телефон молчал, сколько бы я не звонила.
Тревога заполонила сердце. Я судорожно сжала телефон, пытаясь вновь и вновь дозвониться до отца. Но в ответ раздавались лишь длинные гудки. Осторожно ступая на мягких лапках подкралась паника.
Ехать он мог лишь с одной из двух остановок. Я поймала такси и поехала искать отца. Сердце было не на месте: с ним что-то случилось, что-то страшное. Иначе бы он взял трубку…
Вопреки голосу разума я все снова и снова набирала его номер. Но в ответ слышала все те же длинные гудки. Подъезжая к светофору, заметила проблески мигалок машин скорой помощи и полиции. Подъехать ближе не смогли из-за оцепления. Полиции было не много, но оцепление выставили. Прибыло подкрепление, начальство.
Рассчитавшись с таксистом, я направилась к остановке, по-прежнему продолжая набирать номер отца, в надежде на ошибку. Но ошибки не было. Первый, кого я увидела среди толпы полицейских и врачей, был мой отец, лежащий в луже крови поломанной куклой. Рядом с ним разрывался мелодией звонка телефон.
В глазах стало темнеть, но я усилием воли отогнала обморок до лучших времен. На подгибающихся ногах кинулась к отцу в безумной надежде на чудо. Полицейские из оцепления попытались задержать меня, не пропустить… Не с их подготовкой! Через мгновение я уже стояла возле тела отца, оттолкнув санитара с носилками.
— Нет, нет, нет! Ты не мог так уйти! Дыши! — кричала я, пытаясь встряхнуть его. Пульс отсутствовал, дыхания не было, руки и ноги вывернуты под неестественным углом… А я упорно не хотела принимать действительность. «Так вот о чем предупреждала мама…»
На какое-то мгновение я отключилась. Очнулась от резкого запаха аммиака:
— Крепитесь, милая, его смерть была мгновенной, если это Вас хоть не много утешит, — поддерживал меня в прямом и переносном смысле пожилой медик. — Он принял весь удар на себя. Единственный погибший.
В трансе я позволила отвести себя к машине скорой помощи, укутать в плед, взяла в руки кружку с чем-то горячим. Меня колотила нервная дрожь, я никак не могла согреться. Сидела, пребывая в какой-то прострации, куталась в плед и тупо смотрела, как санитары укладывают тело отца на носилки, накрывают его простыней. Вдруг откуда не возьмись сквозь оцепление просочились вездесущие телевизионщики. Шустрая журналистка кинулась к телу отца, одергивая простыню, чтобы оператор мог снять лицо погибшего крупным планом. Меня аж подкинуло, накрывая жаркой волной гнева. В ярости я кинулась на этих стервятников, жадных до сенсации. Меня еле скрутили, вколов убойную дозу успокоительного. Только журналистку это не смутило ни на секунду:
— Вы знали погибшего? — задала она мне вопрос. — Скажите его имя… — слышала я словно сквозь вату, сознание окутывал туман.
— Есть же такие бесчувственные люди! Ни грамма совести. В такой момент лезть в душу… Ничего святого, — послышалось рядом чье-то возмущение.
Поняв, что от меня она никакого ответа не дождется, журналистка переключила свое внимание на прибывшее начальство городского уровня. Побежала снимать, как районное начальство отчитывается перед вышестоящим.
Я же пребывала в прострации, из последних сил пытаясь оставаться в сознании, а не уплыть в столь манящую меня нирвану забытья.
И тут вдруг где-то на периферии ускользающего сознания я уловила слова, заставившие меня встрепенуться:
— Как имя этого мужчины? Кто-нибудь знает имя погибшего? Он спас меня и моего будущего сына… — Истерично рыдала где-то рядом молодая женщина. — Пожалуйста, скажите мне его имя. Хочу в память о нем назвать своего ребенка…
Вездесущая журналистка молнией метнулась к новой жертве своего внимания, оператор еле успевал снимать ее перемещения. Я же пыталась преодолеть действие медикаментов. С трудом, но смогла.
Внезапно включились все чувства, тело словно получило столь необходимую ему перезагрузку: я стала четко слышать окружающих, видеть снующих туда-сюда людей, ощутила тяжелый запах крови. Наконец, осознала услышанное:
— Спас? Папа кого-то спас?
— Это был Ваш отец? — спросила меня стоящая неподалеку молодая женщина лет тридцати-тридцати пяти.
Я смогла лишь утвердительно кивнуть в ответ. Горло перехватило так, что с трудом втягивала в себя воздух. Женщина продолжила:
— Он как раз достал телефон, видно, хотел кому-то позвонить, когда из-за поворота вывернул этот странный автомобиль. Он мчался на бешеной скорости, внезапно вильнул к остановке… Эта девушка, что спрашивает имя Вашего отца, ходила туда-сюда по остановке. Огромный живот ходил ходуном, видать, вот-вот рожать… Она встала на самом краю, когда автомобиль резко вильнул в ее сторону. Ваш отец это заметил первым и успел оттолкнуть ее к стене здания. А сам… Машина врезалась в него на полном ходу… Шансов у него не было. Основной удар достался ему, остальным пострадавшим досталось так, по касательной. Ваш отец успел крикнуть, чтобы разбегались. Они и отделались кто легкими травмами, а кто, как я и та беременная, легким испугом. — Она тяжело вздохнула. Беременная все просила назвать ей имя ее спасителя. Я молчала, переваривая информацию. С трудом, но она укладывалась в голове.