Кукла (СИ)

Вскоре в гостиную пришли Света и Александра Вячеславовна. Аня уже вовсю пыталась разобраться с тем, как нужно правильно собрать детскую железную дорогу и пустить по ней миниатюрный локомотив.
— Игрушки для детей делают, а тут даже взрослый разобраться не может, — причитала Анька.
— Это Боря купил, — произнесла Света, усаживаясь рядом на диван. — Постоянно купит какую-нибудь головоломку, а мне потом сиди и мучайся до часу ночи.
— Анечка, — Александра Вячеславовна поставила на деревянный журнальный столик поднос с чаем и сладостями. — Ты на Борю не сердись, хорошо? Обычно, он у нас душа компании, а тут сидит, будто грозовая туча.
— Всё в порядке, я не обижаюсь, правда.
— У них со Стасом какие-то проблемы на работе, — проговорила Света. — Так что может из-за этого он ходит такой раздраженный.
— Ох, эта работа, — Александра Вячеславовна села в мягкое глубокое кресло. — Мне говорят в отпуск ехать, а сами трудятся столько, что даже времени на семью не остаётся.
— Мои вообще папу скоро только по фотографии узнавать будут, — Света погладила Тему по голове. — Уже ведь всё есть, зачем еще что-то нужно?
— Да, это плохо, но с другой стороны, Борис ведь для детей старается. Мой папа, например, не только участия в моем воспитании не принимал, так и не помогал. Бросил нас и дело с концом.
— Ужас какой, — Александра Вячеславовна нахмурилась. — Впрочем, у моих сыновей похожая история. Так бы и удушила этих папаш, которые детей сделают и исчезают, будто и ни причём вовсе.
— Ань, ну а ты? Хочешь детей? — поинтересовалась Света.
— Конечно, не сейчас, правда, мне нужно учиться. Но потом, да, обязательно, — Анька поглядела на Александру и заметила, что ее ответ уж очень смутил женщину.
— Давайте-ка выпьем по чашечке чая, думаю, он уже заварился, — объявила Александра Вячеславовна, пряча свою внезапно возникшую печаль за добродушными эмоциями.
— А мужчины наши где? — спросила Аннушка, наконец-то победив железную дорогу.
— На крыльцо вышли, покурить, — ответила Света.
— Я их тогда позову? — спросила Аня, встав на ноги.
— Да, конечно.
Покинув гостиную, девушка прошла небольшой коридор и интуитивно нашла входные двери. Она уже хотела открыть их, но вдруг услышала разговор на повышенных тонах:
— Стас, тебе делать больше нечего? — раздраженно спросил Борис. — На хер ты эту соску сюда привел? Тебе, блять, заняться больше нечем? Была одна нормальная баба и та сукой полной оказалась. Не водил, не водил столько лет, а теперь на тебе.
— Мать пригласила ее, — ровным тоном ответил Стас, и его спокойствие резко контрастировало на фоне кипящих эмоций Бори.
— Ой, мог бы отказаться. Ты когда чего-то не хочешь делать, то не делаешь и пусть мамка тебя сто раз просит об обратном. Втюхался в нее что ли?
— Тебя это не касается. Разбирайся лучше со своей женой. Она когда-нибудь узнает от твоих всех этих интрижках и уйдет от тебя. Потом локти кусать станешь.
— Меня как раз касается. Ты прекрасно знаешь, какая ее сестрица ебанутая. Сколько я мучился с ней! Думал, прибью ее.
— Никто тебе не виноват. С Кристиной сразу было понятно, что она та еще блядь. Но ты же не мог свой член оставить в штанах. И потом, я с ней ездил разбираться, а не ты. Так что благодари, что я Светке ничего не рассказал.
— Ой, ты меня этим попрекать будешь? Брат, я же помочь тебе хочу. Зачем тебе эта пигалица сдалась? Мелкая она для тебя. Уверен и в постели такая себе. Ей деньги от тебя нужны и только. Потом киданет тебя, а ты раны станешь зализывать, будто побитая собака.
— Слушай сюда, — послышался какой-то глухой стук. — Тебя моя личная жизнь не касается, понял? — Стас говорил тихо, но в его голосе отчётливо была слышна злость. — Еще раз услышу, что ты Аню назвал как-то не так, морду размажу и не посмотрю на то, что ты мой брат, ясно?
— Стас, — Боря нервно хохотнул. — Ты чего? Я просто предупредить тебя хотел, чтобы не получилось как в прошлый раз. Она тебе в любви клянется, а потом принесла нагулянного ребенка.
— В этот раз будет иначе.
 
— А ты рассказал ей?
— Нет.
— Опять проверить хочешь?
— Нет, просто не хочу говорить и всё. У нее и так с родственничками проблемы и она постоянно переживает. Да она вообще за всё и всех переживает, не хочу, чтобы и за меня еще волновалась.
— Стас, ты мать его, влюбился.
— Нет, — пауза, — не знаю, может быть.
  
Глава 27
 
Аня отскочила от двери, будто ее кипятком облили. Услышанные слова вызвали в голове у девушки массу различных мыслей, что не давали покоя. Боря считает Аньку такой же меркантильной, как и ее сестра. В жизни Стаса случилась какая-то неприятная история, связанная с женщиной. Но самое главное из всего этого диалога то, что Стас практически признался в том, что неравнодушен к Ане. Она просто не могла в это поверить. Аннушка считала Быстрица тем человеком, который не станет никого посвящать в детали своих чувств и отношений к определенному человеку.
На лице появилась счастливая улыбка, и сейчас Анька могла простить Боре все те гадкие слова, которые он о ней проговорил. Всё это неважно на фоне того, в чем признался Стас. Теперь девушка наконец-то могла ослабить свой контроль над чувствами и не бояться безответной любви.
Дверь вдруг открылась, и на пороге первым возник Борис. Он недовольно посмотрел на Аню и стремительно направился в гостиную. Стас, заметив свою девушку, чуть нахмурился. Он окинул ее изучающим взглядом, словно бы пытаясь понять, слышала ли она их разговор.
— Что ты здесь делаешь? — спросил Быстриц, закрывая за собой входную дверь.
— Хотела позвать на чай, но немного заблудилась, — Анька нервно прикусила губу, не зная, куда деть свой взгляд, так как врать она почти, что не умела.
Стас остановил свое внимание на прикушенной губе, и Аннушка с удивлением заметила как его синие глаза стали мутно-серого цвета. Быстриц оглянулся по сторонам, будто опасаясь быть застигнутым врасплох, но убедившись, что вокруг спокойно, резко привлек Аню к себе и жадно поцеловал ее. Такой неожиданный порыв ей нравился, было в нем что-то ужасно сексуальное, но что именно могло послужить внезапному и жаркому поцелую?
— Я хочу тебя, — прошептал Стас, прижимая Аньку к стене.
— Подожди-подожди. Что с тобой? С чего вдруг такой напор?
— Не знаю, просто увидел, как ты эротично прикусываешь губу и стоишь вся такая крошечная и беззащитна передо мной. Мысль о том, что ты умеешь вытворять в постели, и при этом оставаться застенчивой дико меня возбуждает, — Быстриц через тонкую ткань платья сжал упругую грудь Ани.
— Но мы ведь в доме твоей матери, я так не могу, — Аннушка уже и сама вся горела и изнывала, но заняться сексом именно здесь, она не хотела, ведь это порочно и неприлично.
— Дразнишь меня, да? — Стас нахально ухмыльнулся и, приподняв подол платья, скользнул пальцами в трусики Ани.
Прикосновения холодной кожи взбудоражило девушку, и она сильней прикусила губу, чтобы не издать стон.
— Что ты делаешь? — сдавленно спросила Анька, чувствуя, как прохладные пальцы медленно проникли внутрь нее.
— Хочу, чтобы ты так же сильно ждала этой ночи, как и я, — тихим соблазняющим голосом ответил Быстриц, лаская свою очаровательную куколку.
— Это не честно, — простонала Аня, вцепившись пальцами в крепкие плечи Стаса.
— Еще как честно, — Быстриц надавил на клитор, и девушка выгнулась, прикрыв глаза. — Хорошо? — он прижался губами к ее виску.
— Да, — прошептала Анька, — очень.
— Скажи, что хочешь меня, — Стас проник указательным и средним пальцем как можно глубже, а большим продолжала ласкать уже набухший влажный клитор. — Скажи, скажи, что хочешь меня.
— Хочу, очень хочу, — честно призналась Аня, крепче хватаясь за Быстрица, словно боясь упасть. Всё внутри нее стягивалось в тугой узел, а сердце глухо барабанило в груди. Девушке казалось, что сейчас она ходит по канату, что растянут над бездонной пропастью.