Воинственные фейри (ЛП)

Габриэль выглядел так, словно хотел протестовать против того, что Леон только что потребовал его в свой Прайд, и мне пришлось снова сдержать свой смех. Он просто выглядел чертовски не в своей тарелке, и я не могла удержаться от легкой ухмылки, вспомнив, как я чувствовала себя, когда меня впервые бросили на растерзание Львам.
— Ну, в любом случае, — продолжил Реджинальд, с теплой улыбкой вернув свое внимание к Габриэлю. — Я рад приветствовать тебя в нашей семье, сын. Элис и вправду Львица… я имею в виду, Вампиресса? — Он бросил на меня вопросительный взгляд, и я лишь пожала плечами.
— Она — Лев, папа. А мы — ее Львицы, — сказал Леон с широкой улыбкой, которая говорила о том, что он в восторге от этой идеи.
Реджинальд громко рассмеялся и кивнул. — Я, несомненно, вижу это. У нее есть своя собственная Харизма. Даже Роари был захвачен… — он резко оборвал себя, и улыбка исчезла с его лица, когда он понял, что только что упомянул своего старшего сына. Мое сердце сжалось от страдальческого взгляда, появившегося на его лице, затем он прочистил горло. — Где еда? — резко спросил он, оглядываясь вокруг, словно ожидал, что стол уже накрыт.
— Папа… — начал Леон, но Реджинальд перебил его.
— Они так разволновались, что собираются забыть нас накормить, — пробормотал Реджинальд, покачав головой, внезапно повернулся и направился к двери. — Я пойду проверю, как поживают твои матери.
Он вышел, не сказав больше ни слова, и между нами воцарилась тишина.
Леон пытался сохранять самообладание, но я практически чувствовала его боль из-за заключения Роари, и я бросилась к нему, обхватив его за талию и крепко сжав, раздавив книгу между нами.
Леон погладил меня по макушке, обхватил меня рукой и прижал к себе на мгновение, одновременно Габриэль шагнул ближе и тоже положил руку ему на плечо.
Конечно, этого было недостаточно для Леона, который тут же обнял Габриэля, уронив книгу и зажав меня между ними, что, честно говоря, не было слишком страшным местом для того, чтобы оказаться в таком положении.
— Я люблю вас, ребята, — сказал Леон, его голос был тяжелым от боли за брата, и я встала на цыпочки, чтобы поцеловать его грубую челюсть.
Мы отстранились друг от друга, и я заметила книгу, которую Леон держал в руках и наклонилась, чтобы поднять ее.
— Что это? — спросила я, прочитав название «Прайд, которым можно гордиться» и открыла ее.
— Это книга, которую папа сделал для нас с Рори по копии с той, которую отец подарил ему, когда он был еще детенышем. Моему брату он подарил свою на шестнадцатилетие, но когда мне исполнилось шестнадцать, он сказал, что я «слишком незрел» и «время для меня еще не пришло», — он надулся, прежде чем продолжить. — Это было как высший знак благосклонности нашего отца, и он никогда не думал, что я достаточно хорош для этого. Было время, когда я отдал бы правую руку, чтобы заполучить ее, но сейчас…
Он пожал плечами и сел на диван, а Габриэль пересел рядом с ним.
Я пролистала книгу до восемнадцатой главы, задаваясь вопросом, почему Реджинальд сказал Леону прочитать ее, и рассмеялась, прочитав название. «Как сделать так, чтобы ваши Львицы чувствовали себя одинаково дорогими — руководство по предотвращению комплекса неполноценности в Прайде».
— Что это? — спросил Габриэль, и мое веселье улетучилось, когда я посмотрела на него поверх книги.
Я бросилась вперед, приземлившись к нему на колени и уронив книгу в руки Леона, и встретилась со стальными серыми глазами Габриэля и выдержала его взгляд.
— Ты ведь не чувствуешь, что значишь для меня меньше, правда? — я вздохнула, желая, чтобы он увидел, как сильно я забочусь о нем в моих глазах, почувствовал это в моих прикосновениях, узнал это в моей душе.
— Я… — он нахмурился, его руки скользнули вверх по моим бедрам, и он испустил долгий вздох. — Я чувствую это, — сказал он в конце концов. — Силу того, что есть между тобой и мной. Я чувствую все это. Но он тот, у кого серебряные кольца в глазах, так что это должно означать, что он тот, кто лучше всего подходит для…
 
Леон ударил Габриэля книгой по затылку с такой силой, что он чуть не врезался в меня головой, и только моя скорость спасла меня от разбитого носа.
— Эй, — рыкнул Габриэль, а Леон разразился смехом.
— Чувак, это ты сказал мне, что можешь видеть такое дерьмо. Ты не можешь винить меня за то, что Зрение так тебя подвело, — хихикнул Леон.
— Ну да, Элис отвлекала меня, — пробормотал Габриэль, потирая затылок и бросая на меня взгляд, который говорил, что он действительно винит меня. — Со всем этим дерьмом, происходящим сегодня, я почти ничего не вижу.
— Эй, я ничего не могу поделать, если ты думаешь своим членом рядом со мной, — запротестовала я, и Габриэль пожал плечами.
— Как вообще спариваются Гарпии? — задумчиво спросил Леон. — Может быть, вам с Элис нужно сделать это, чтобы помочь тебе чувствовать себя лучше из-за всей этой проблемы с серебряными глазками.
— Я не хочу говорить об этом здесь, — сказал Габриэль низким голосом.
— Львы должны доминировать над своими партнерами, — сказал Леон, игнорируя его. — Поэтому, когда мы с Элис вернулись сюда после Божественного Момента, я одолел ее. Прижал к кровати голой, заставил ее лечь под себя и…
— Да. Я видел, — сказал Габриэль, закатывая глаза.
— Ах да, я забыл, что ты подглядывал за нашей сексуальной жизнью с помощью Зрением. Ты дрочил на это? Ты можешь дрочить, находясь внутри видения? — возбужденно спросил Леон.
— Обед готов! — радостно воскликнула Мари, входя в комнату с огромным подносом, нагруженным едой.
Я соскользнула с коленей Габриэля в пространство между двумя моими Королями, пока три Львицы быстро накрывали стол огромным количеством еды.
Вернулся Реджинальд, на его лице не было и следа прежнего беспокойства, когда он занял свое место, а его жены торопливо расставляли тарелки с бутербродами и салатами, а затем раздали их нам. Сначала накормили мальчиков, поэтому я постаралась выхватить сэндвич из рук Леона и вгрызлась в него, как дикарь, пока он рычал и пытался вырвать его у меня обратно.
Мы все погрузились в беседу, пока ели, и как только я закончила с едой, ко мне спустились Львицы, забрав меня, чтобы побаловать, как в первый раз, когда я пришла сюда в качестве приятельницы Леона.
Они ворковали и суетились, красили мои волосы в свежий цвет и делали со мной всякие девчачьи штучки, пока мы выясняли, чем они занимались, пока меня не было. Единственное, что было странно, так это то, что никто из них даже не упомянул Роари. Как будто его не существовало, а когда я попыталась завести разговор о нем, рассказав о своем визите в Даркмор, чтобы снять наручники, они начали выливать мне на голову воду, чтобы помыть волосы.
Я быстро бросила эту затею, когда поняла, что мои попытки их расстраивают, но мне было так грустно думать о том, что они притворяются, будто его не существует, только потому, что он задел их чувство гордости, посадив себя под замок.
Когда они, наконец, закончили с моим сеансом по уходу, и я официально провела больше положенного времени для девочек (что включало слишком много вопросов о моей сексуальной жизни с несколькими мужчинами, учитывая, что один из этих мужчин был их сыном), я направилась прочь от них, чтобы найти своих мальчиков.
На мне был сиреневый топ и штаны для йоги, которые купила мне Мари — ей нравилось подбирать одежду к моим волосам, и я не жаловалась.
Я использовала свой улучшенный слух, чтобы услышать их, и звук смеха привлек мое внимание к дальней стороне дома, поэтому я направилась в ту сторону, в комнату, которую нам с Леоном отвели после брачного союза.
Я проскочила внутрь, закрыла за собой дверь и обнаружила, что раздвижная дверь на балкон была открыта, а из-за белых занавесок, развевающихся на ветру, доносился смех Габриэля и Леона.
Я проскочила между ними, и Леон слегка вздрогнул.
— Привет, — сказала я непринужденно. — Над чем вы смеетесь?